Чтение онлайн

— Когда-нибудь вас всех отсюда вышибут.

— Может, оно и к лучшему. Я хочу, наконец, вспомнить настоящий дождь.

— Тогда бегите.

— Поздно. Там, снаружи, я никто. Здесь у меня приемная внучка. Дождь это всего лишь дождь, а мне уже не выдержать перемен.

Адепт погладил измененную по пушистой, пестрой макушке.

— Возьмите ее с собой, — посоветовал Келлер.

— Чтобы мою девочку, словно зверя, заперли в клетке?

— Есть только одна большая клетка, она называется Цитадель.

— Вижу, кое-кому не терпится попытать удачи на воле, но на тебе, парень, их метка. Я не псионик, однако? сразу замечаю, кто порченный. Если хочешь, я открою запасной телепорт, через него валят всякое дерьмо — мусор, использованную землю, мертвые растения из оранжереи. Ты молодой, ловкий, хоть и хромаешь, если повезет, сумеешь сбежать. Только метка все равно никуда не денется.

— Не важно.

— Это ты сейчас так говоришь. Посмотрим, что запоешь, когда тебя станет травить первый встречный.

— Если хотите, сбежим вместе. Можно поселиться в глуши, где до вашей внучки не доберутся.

Старик заколебался. Он взял Келлера за плечи, и наклонил его к себе, стараясь заглянуть прямо в зрачки.

— Ты что-то задумал, сынок. Точно не врешь?

— Нет, не вру. Хочу напоследок хлопнуть дверью. У меня в сумке мина-дезинтегратор.

Узкие губы адепта раздвинулись, обнажили сточенные резцы, и он захохотал, отпустив Келлера и хлопая раскрытой ладонью по колену.

— Что ж, парень, это меняет дело. Можешь считать, что я с тобой заодно, но только побег штука рисковая. Я уже говорил, что туда валят мусор. Там длинный и скользкий склон, путь, которым никто не ходит. Ты меня понял?

— Да.

— Тогда обещай, что, если ушибешь себе задницу, голову или что-нибудь другое, то не станешь меня упрекать.

— Я не неженка.

— Пошли. Но сначала я соберу еду и теплую одежду для девочки.

Оркус остался недоволен — качнулись стены, качнулся пол, длинное дрожание прошло по конструкциям Цитадели.

— Вы знаете, что лежит, там, снаружи?

— Не знаю, и, конечно, знать не хочу. Яма…

…Второй телепорт выглядел иначе, чем первый — зиял проемом, за которой ослепительно блестел под солнцем длинный склон. В распахнутый квадрат веяло свежестью холода.

— Там свобода, стало быть, — многозначительно сказал старик. — А, может, погибель. Их не очень-то и отличишь.

У Келлера перехватило дыхание — склон за телепортом был совершенно гладким, лишь в отдалении чернели острые обломки скал. Он представил себя самого скользящим по этой плоскости, с содранными ногтями, и сломанными пальцами, все быстрее и быстрее, пока не приключится финальный удар.

— У вас найдется веревка?

— Найдется, а только какой от нее прок?

— Обвяжем девочку и аккуратно спустим ее вниз. Потом уйдете вы.

— Тебя некому будет подстраховать.

— Обойдусь.

Оркус ворочался слишком близко, навевая неотвязное желание броситься на скалы. Измененная рассматривала снег, ее длинные вибрисы нервно вздрагивали. Келлер обвязал девочку вокруг талии, она оказалась понятливой и сама перелезла через рамку проема, веревка свободно проскользнула через границу переноса.

— Я так и знал.

— Что знал?

— Тут не телепорт, обычный люк наружу.

— Да какая, к холере, разница.

Измененная достигла относительно безопасного места возле камней и, отвязавшись, шмыгнула в сторону, после чего исчезла. Садовник подтолкнул иллирианца к проходу.

— Давай, лезь, парень.

— Сначала вы. Я должен уйти последним, убедившись, что дезинтегратор сработал.

Вид устройства неожиданно напомнил о последних словах Несса. И о Риэне. Келлер вставил запал и убедился, что корпус мины слегка нагрелся.

— Это на память, за всех, — сказал он, обращаясь к неотвязному, насмешливому Оркусу. Старик-оркусит слышал, но ничего не понял. Он крутил веревку в руках, как будто не понимая, зачем она ему понадобилась.

— Лучше поторопиться.

— Да, конечно, держись крепче.

…Так бывает от усталости — чувство опасности притупляется. Келлер успел вцепиться в веревку, но не успел помешать сумасшедшему. Получив сильнейший толчок, он запрокинулся назад, выпал спиной вперед из люка и покатился по твердой, неимоверно гладкой поверхности вниз. Веревку старик заботливо придерживал — она, разматываясь, тянулась следом, но почти не замедляла движения.

— Спасайся один! — истошно донеслось сверху. — Со мной ничего не будет! Я бессмертный! А тебе, помеченный, я даю последний шанс.

«Псих ненормальный, опять его занесло».

Келлер пытался тормозить, чем придется, но только содрал ногти на левой руке. Веревку он удерживал в правой, ожидая неизбежного рывка и понимая, чем все это закончится.

Рывок случился. Веревка щелкнула, будто хлыст, и как муху стряхнула с себя человека. Иллирианец еще некоторое время скользил по поверхности безо всякой страховки. Он слушал тишину, которую нарушал только слабый скрип льда.

«Долго еще?» — подумал он напоследок, перед тем, как коснуться камня.

Позднее утро выдалось очень красивым, горный пейзаж напоминал большую, маслом написанную картину, но это совершенство тяготило и беспокоило Северина.

Нина стояла, подставив лицо лучам солнца. Ее телохранитель устроился неподалеку. Этот упрямец не мешал, но и не отставал. Ожидание измучило всех троих, но по охраннику это было незаметно. Медленная дрожь прошла по массиву скалы, будто на неимоверной глубине, где-то под самым основанием гор, нехотя повернулось грузное чудовище.

— Мне кажется, что лучше отойти подальше.

Земля закачалась, на этот раз так сильно, что Северин едва успел подхватить Нину, она широко раскрытыми серыми глазами смотрела, как заваливается огромная скала. Ее камень на глазах превращался в щебень.

— Ничего себе.

Охранник очутился рядом, радужки светились холодным огнем, как это бывает у боевых псиоников.

— Это не лавина. Дезинтеграция. Где-то сработала мина. А ведь больше суток прошло.

Все трое, словно завороженные, смотрели, как скала превращается в серую пену.