Чтение онлайн

— Угу. — Рэймер собрал в стопку разбросанные по столу бумаги, поставил в нужных местах размашистую подпись и тут же отправил один экземпляр второму участнику сделки — листки просто растаяли в воздухе.

Дрейден уважительно присвистнул.

— Давно бы так. — Потом скинул ноги на пол, подобрался и даже подался вперед, теперь сжимая в пальцах полупустой бокал обеими руками. — Так что там с Амелией?

Монтегрейн сделал непроницаемое лицо.

— А что с Амелией?

— Вы теперь вместе, да?

— Вместе.

— Как муж и жена?

Рэймер скривился.

— Нет, Крист, как собака и ее хозяйка! Что за бредовые вопросы?

Глаза друга удивленно округлились, а сам он опустошил содержимое своего бокала залпом.

— Ну знаешь, — пробормотал, водружая пустую тару на край стола. — Сравнение, которое ты выбрал… — На сей раз Дрейден округлил глаза намеренно, чтобы продемонстрировать степень своей впечатленности.

Монтегрейн недобро прищурился. Выбрал и выбрал, ещё с лучшим другом он будет следить за каждым сказанным вслух словом.

— Ты влюбился, — припечатал Крист, ехидно осклабившись.

«Какие мы догадливые».

Рэймер издевательски изогнул бровь.

— Предлагаешь обсудить это с тобой?

Дрейден бессовестно заржал. Зацепил рукой бокал, и тот со звоном упал на пол, разбившись.

— Ы-ы, — промычал Крист, оценив размер бедствия и с опаской подняв на друга глаза. — На счастье? — предложил с надеждой.

— На совок и веник, — безжалостно ответил Монтегрейн, указав подбородком направление — как по заказу, и то и другое стояло в углу помещения недалеко от двери с момента последней уборки. Дрейден мученически вздохнул и поплелся наводить порядок. — Как съездили-то? Все купили, что собирались?

— Наверное, — буркнул друг, черная кудрявая макушка которого скрылась под столешницей. Зазвенели сметаемые стекла.

Бросив взгляд на часы и поняв, что до ужина осталось всего ничего, Рэймер поднялся, обошел стол и уселся на его краю с другой стороны, чтобы не только слышать полные грусти вздохи друга, но и видеть его, так сказать, во плоти.

— А в честь чего тоска-печаль? — поинтересовался весело. Не все Дрейдену его донимать.

Крист, топчущийся у стола на корточках, бросил на него взгляд исподлобья.

— Да я больше познакомился с уборной твоего особняка, чем со столицей, — пробурчал и продолжил уборку.

Теперь стало ясно, почему тот не знает, все ли было куплено, — покупками занималась бедная Лана. Впрочем, если судить по количеству этих самых покупок, бедной в прямом смысле этого слова при таком раскладе осталась не она.

— Пить надо меньше, — прокомментировал Рэймер без доли сочувствия.

— Чай я пил, — огрызнулся Крист. Потом снова вздохнул. — И ел всякую столичную дрянь.

— Пошли. — Монтегрейн спрыгнул со стола, в очередной раз отметив, как это, оказывается, удобно — иметь две рабочие ноги. — Твоя будущая теща заткнет за пояс любого столичного повара.

Дрейден мученически скривился при слове «теща», но, сгрузив осколки в корзину для мусора, поплелся следом.

* * *

С Амелией столкнулись в коридоре на подходе к малой столовой, и Рэймер тут же притянул ее к себе и поцеловал в щеку. Она смущенно зарделась.

За час уже соскучился, как дурак. А все Крист со своими влюбился — не влюбился. Влюбился по уши, чего уж тут отрицать?

В столовую вошли вместе. Дрейден тем временем уже успел разместиться на своем месте и с деловым видом разворачивал салфетку, чтобы положить ее себе на колени. На стол накрывала Дана.

Усадив Мэл, Рэймер прошел к своей стороне стола, бросил взгляд на горничную: лицо снова печальное, даже какое-то осунувшееся, веки — припухшие. Кажется, ревела и причем недавно.

Неужели так убивается из-за невзаимной любви к Джерри? В четырнадцать, ясное дело, все впечатлительнее, чем нужно, но чтобы девчонку не развеселило возвращение из столицы сестры с кучей обновок… Наверняка же Лана привезла что-то и для Даны. Насколько он знал, у сестер были довольно теплые доверительные отношения. Может, случилось что-то посерьезнее несчастной любви?

Усевшись, Монтегрейн адресовал сидящей напротив Амелии вопросительный взгляд, скосил глаза в сторону Даны. Мэл кивнула, а затем пожала плечами: да, тоже заметила, нет, не в курсе, что происходит.

Надо будет после ужина попросить Амелию с ней переговорить. Если дело таки в проблемах любовного характера, то навряд ли Дана станет откровенничать об этом с мужчиной…

Рэймер не додумал мысль, так как в этот момент произошло сразу несколько событий: раздался глухой хлопок, затем еще и еще, и над столом материализовались сразу три небольших бумажных листка из плотной лощеной бумаги — как раз напротив него, Амелии и Криста; Дрейден от неожиданности взмахнул руками, и листок отлетел, гонимый потоком воздуха, и рухнул, вонзившись уголком, в чашку с салатом; Дана, непривыкшая к проявлению магии, и вовсе охнула и уронила поднос, на котором как раз оставалась последняя соусница; поднос громыхнул об пол, соусница разлетелась вдребезги, светло-зеленая обивка стен окрасилась темно-красными пятнами от ее содержимого.

— Что за черт?! — взвыл Крист, брюкам которого тоже досталась изрядная порция соуса.

Одна Амелия никак не отреагировала и даже не прикоснулась к спланировавшему в ее пустую тарелку листку. Сидела и смотрела на Рэймера в упор расширившимися от понимания произошедшего глазами.

Дрейден таки потянулся за своим посланием, теперь измазанным в салатной заправке. Потряс, протер салфеткой и лишь затем поднес к глазам, чтобы, уже прочтя, громко выругаться.

Однако ни Рэймеру, ни Амелии не было необходимости читать послание, чтобы узнать содержащуюся в ней информацию. Монтегрейну не было доподлинно известно, чему учат простолюдинов, но любой уважающий себя аристократ обязан был знать: каждый совершеннолетний подданный королевства получает личное оповещение лишь в одном случае — когда умирает Глава государства.

Старый Роннер Третий отжил свое.

* * *

Они занимались любовью, долго, медленно, чувственно, до исступления. А потом лежали рядом, и он гладил ее лицо — переносицу, губы, скулы, — будто слепой, который пытается запомнить чужие черты.

— Ты словно прощаешься, — прошептала Амелия. Голос отчего-то охрип и отказывался звучать громче.

— Рано прощаться, — откликнулся Рэймер и обнял ее крепче, прижавшись щекой к волосам.

Поза и обстановка располагали к тому, чтобы расслабиться и уснуть, однако теперь Мэл чувствовала себя напряженной, словно натянутая тетива.

— Что, ты думаешь, предпримет Сивер, взойдя на престол?

Монтегрейн усмехнулся.

— Понятия не имею, — попытался сказать беспечно, но он тоже был напряжен, она чувствовала. И все-таки заранее прощался, будто боялся не успеть.

Мэл крепко зажмурилась, сдерживая слезы, уже душащие, добравшиеся до горла, но еще не успевшие пролиться из глаз. Медленно выдохнула, заставляя себя успокоиться. Рэймер прав: рано. Нельзя сдаваться и отчаиваться заранее. Она ведь тоже не думала, что когда-либо будет счастлива, а ошиблась.