Чтение онлайн

— Зачем нам этот актив? От Луизианы давно нужно было отказаться, да продать ее некому. Если только за нормальную цену. Американцы почти забесплатно готовы покупать, торгаши, — пробурчал Талейран.

— Мсье, к нам гости! — прервал размышления министра иностранных дел Франции слуга.

— Кого черти принесли? — спросил Шарль, нехотя вставая со стула и подходя к зеркалу.

Талейран считал, что должен выглядеть всегда идеально. Если даже платье показательно дешевое, какое он носил во время тюремного заключения, когда властвовали якобинцы во главе с Робеспьером, оно должно быть сшито у такого мастера, который работает с золотыми нитями. Нынешние одеяния Талейрана были сдержано богатые, когда платье имеет аскетичный вид, но при этом сшито из таких дорогих материалов и выполненное такими портными, что никак нельзя назвать одежду бедной.

Поправив шелковый платок, Талейран стал ждать, когда в комнату войдет тот гость, который может позволить себе прибыть без предупреждения. Если это человек ниже статусом, то Шарль отчитает его, если равный, то намекнет на неподобающее поведение и на то, что нужно бы освежить в памяти элементарные правила поведения. Ну а кто может быть выше статусом, чем тот, что сейчас имеет Талейран?

Двери распахнулись, будто от удара, в комнату влетел ураган. Министр иностранных дел даже внутренне поежился, будто от холода. Внешне же он резко одел маску радушного хозяина и верноподданного. Этот человек, ворвавшийся в мирок, который так тщательно для себя выстраивал Шарль Талейран, метался по всей комнате, будто хотел найти любовника, а сам пришел не к министру, а к своей любвеобильной Жозефине Богарне.

— Мой императо… — Шарль Талейран сделал вид, что испугался своих слов, он даже прикрыл рот рукой. — Простите, Первый Консул, оговорился, но… Столь ли это преступная ошибка? Или я только стараюсь видеть чуть-чуть в будущее?

Наполеон Бонапарт задумался. Он даже чуть не забыл зачем сам лично, по пути, проезжая дом министра иностранных дел, решил не дожидаться, пока Талейран сам приедет по вызову на беседу. В сущности, генерал Бонапарт уже принимал все решения по управлению Францией, довольные сменой власти, штыки, помогали ему в этом. Остальные консулы почти что не влияли во Франции ни на что, решая проблемы продовольствия или строительства гражданских объектов. Более того, соправители несколько начинали раздражать корсиканца, стремящегося стать главным французом.

— Мне нравится ваша оговорка. И при мне, когда мы наедине, не стоит бояться произносить слово «Империя», как, впрочем, и «Император». Возможно, именно этого ждет Франция, чтобы я получил все возможности для защиты истинных завоеваний Революции, чтобы наша страна стала поистине Великой, — сказал Наполеон и, чуть нахмурившись, пронизывал своим взглядом Талейрана.

Консул ждал реакцию у достаточно влиятельного министра иностранных дел. Именно императором себя уже видел Наполеон, а Жозефина станет императрицей.

— Гражданин Первый Консул, вам не стоит беспокоиться. Я — человек Франции. Вы — сейчас лучшее, что есть у Франции. Я с вами и за вас. Готов исполнить волю вашу, — сказал Талейран.

Слова, сказанные изворотливым министром иностранных дел, на удивление, даже для самого Талейрана, были искренними и правдивыми. Но услышит ли Наполеон главный посыл сказанного? То, что пока Талейран считает генерала Бонапарта благом для Франции, говорит о том, что министр будет поддерживать Наполеона. Но, если нынешний министр иностранных дел Франции решит, что Наполеон Бонапарт вредит стране…

— Мне нужен мир с Россией. Срочно. Советуйте как его достичь! — требовал Первый Консул. — Я редко когда буду просить о мире, но сейчас он очень нужен.

Талейран подошел к небольшому комоду, открыл одну дверку, недолго перебирал бумаги и сразу же выудил небольшую стопку.

— Я собирал все возможные предложения России, как компромат на англичан, есть перехваченные письма австрийского канцлера Тугута. Как он не пытался замести следы, убивая свидетелей, кое что у меня есть. А еще… — министр иностранных дел Франции и просто очень предусмотрительный и хитрый человек, замолчал, предполагая, как себя поведет Бонапарт.

Установилась неловкая пауза, которую прервал все-таки генерал, являющийся сейчас Первым Консулом.

— И что тут самое важное? — спросил Бонапарт.

— Даже не то, что мы предложим Российской империи закрепить договорами с нами право владения Мальтой и Ионическими островами… — начал говорить Талейран, но был перебит генералом.

— Вы же отдаёте себе отчет в том, что я не могу позволить русским хозяйничать и на Мальте, и в Ионическом море, как и в Адриатическом, тем более Тирренском? — проявил свои знания географии Наполеон.

— Конечно. Но нельзя сразу бить двух быков, если не в силах их съесть. Пусть один бычок погуляет, жирок наест, а после его и зарезать можно, свеженького на вертеле приготовить, — сказал Талейран.

— Я слышал о том, что вы любите вкусно есть. Я, признаться, к делу насыщения отношусь более спокойно, но, судя по всему кровожадностью вы мне не уступите. Приготовьте главное блюдо — рассорьте Российскую империю с союзниками! — сказал Наполеон, развернулся и поспешил оставить министра наедине со своими мыслями.

— А правильный ли выбор я сделал, поставив на этого капрала? В любом случае, с Россией нужно мириться, — тихо, лишь только для себя, сказал Талейран.

*…………….*…………..*

Лондон

17 сентября 1798 года

Два джентльмена сидели рядом друг с другом и периодически делали смелые глотки зеленого напитка, который не так давно был доставлен из России. Что-то похожее уже пробовали делать в Швейцарии, так, по крайней мере говорили люди, которые предоставляли пояснительную записку в правительство Великобритании.

Премьер-министр Англии Питт-младший и его оппонент Аддингтон сами снимали пробу с товара, который мог бы позволить производителю заработать немало денег. Вот и решали власть имущие англичане, может стоит запретить напиток под каким-нибудь предлогом.

— Уже из-за зеленого цвета это будут покупать. Кто такой этот производитель? Неужели и в этом пироге его рука? — Аддингтон усмехнулся и сделал еще один глоток абсента.

— Быстрая кобыла везде успевает, — привел английскую пословицу Питт-младший, все еще действующий премьер-министр Великобритании [обе поговорки и про пирог и про кобылу — это по смыслу русская «Наш пострел везде поспел»].

— Ха! Его становится очень много. Знаете кого в Милане рассматривают в качестве герцога? Ха, ха! — Генри Аддингтон уже смеялся в голос.

Питт-младший знал, даже немного больше, чем было информации в общем доступе. Два миллиона скудо — это только то, что сразу получил Сперанский. А еще то ли его люди, то ли Военторг, если он все же Сперанского, но именно эта организация практически ворует людей. Виноделы, сыроделы, некоторые инженеры и работники миланских металлургических мастерских — все это уходит в Россию. Масштабы не такие, чтобы обвинять Российскую империю в грабеже, но, если учитывать, что все эти люди достанутся одному человеку… Он хочет создать мощнейшую промышленную империю? Тогда для Англии такой человек с одной стороны сильно интересен, с другой, как бы и не опасен. Но вот становиться миланским герцогом — это скорее всего хитрый ход, лесть, от тех, с кем Сперанский торговался о выкупе за город и его имущество.