Чтение онлайн

– Ну че, сволочи? Поехали?

Федор, Леха и Лев Николаевич удирали не оглядываясь, на счету была каждая секунда. Дорога, которая вела в поселок, переходила в единственную главную улицу, и к ней уже примыкали несколько второстепенных.

Перед первым перекрестком уже выстроилась баррикада из машин, которые подогнали Горик, Грек и Оксана. Четыре автомобиля стояли двумя рядами поперек дороги. Так сказал сделать Борис с тем расчетом, что когда зомби переберутся через первые машины, то им придется спуститься на землю, чтобы преодолеть следующую преграду. Это даст людям немного времени.

На подходе к тачкам асфальт заложили старыми покрышками, от которых тянуло специфическим запахом биодизельного топлива. Эту идею предложил Леха, он собрал ненужные колеса со всего поселка и даже снял с «джаваровских» трофейных машин.

Когда все оказались по одну сторону баррикады, Марина спросила:

– А Боря где?

– А черт его знает где! Видать, звезду героя решил получить посмертно. Отстал от нас и к трактору побежал, – Федор продолжал сердиться, переживая за друга.

Оксана испугано прижала ладони к лицу:

– Мамочки, так он же там один…

– Мы ничего не успели сделать, ты же знаешь Робокопа, – чуть виновато ответил Леха.

Президент зарядил ружьё и занял место за багажником пикапа:

– Давайте хоронить его не будем. Слышите? Трактор работает! Значит, пограничник в порядке. Наша задача – зомбаков дальше этого перекрестка не пустить. Что у нас с патронами?

Посмотрели оставшийся арсенал и поняли, что его явно не достаточно для всей армии зараженных.

– Маловато осталось. Мы в поле примерно половину их положили, на вторую не хватит, – Федор поднял глаза к небу и шепотом помолился.

– Часть Робокоп трактором передавит, остальных – в рукопашную перебьем. Вон уже идут, – Леха положил двустволку на крышу легковушки, которая стояла бампер к бамперу с пикапом, – а черт, резину поджечь забыл!

Парень быстро отдал ружье Петру, добрался до покрышек и чиркнул зажигалкой. Биодизель вспыхнул, и колеса по цепочке стали загораться от одного к другому. Когда Леха вернулся на свое место за баррикадой, черный дым уже заволакивал улицу.

Мидас почесал щетину и глубоко втянул носом воздух:

– Идея интересная, только если ветер в нашу сторону подует, вот мы надышимся этой дрянью.

– А я уже платки и воду приготовила, разбирайте! Повяжите на лицо, немного поможет, – Марина быстро раздала куски ткани.

Все сделали вокруг лица влажные повязки. Начались секунды тягостного ожидания перед решающим боем. Огромное море каннибалов медленно втекало в поселок, словно в воронку. Зомби шагали по горящим покрышкам, не обращая внимания на огонь и едкий дым. На некоторых загоралась одежда, но людоеды терпели боль от ожогов и шли вперед.

Президент обернулся к сыну:

– Петя, тебе задание есть. Бери эти сумки и дуй в наш сарайчик за домом. Тащи весь боекомплект, что мы с собой настрогали.

– Понял, я мигом.

Федор вопросительно посмотрел на приятеля, и Лев Николаевич коротко пояснил:

– Я там столярничал немного в свободное время, а потом уже Петька начал мне помогать. Кое-что для ближнего боя напилили.

– Ну все, с Богом…, – перекрестился казак, – последний бой он трудный самый, отступать уже некуда.

Корнилов взял на прицел мужика лет сорока с кавказским профилем и пышными черными усами. Людоед почти бежал, раскачиваясь из стороны в сторону, целиться было непросто. Хлопок автомата – и пуля утонула где-то в груди инфицированного. Тот замедлился, облокотился на забор и медленно сполз на землю. Изо рта каннибала потекла тоненькая струйка крови, он повернул голову и встретился глазами со Львом Николаевичем. На секунду президенту показалось, что инфицированный ухмыльнулся, его взгляд словно говорил: «Вот стрельнул ты меня, ну и что? Все равно мы вас сожрем, всех до одного! Не я – так другие. А вы – уже трупы, просто сами не хотите в это верить, нет у вас шансов. Нет!»

У Корнилова задавило слева в груди. Колючий неприятный холодок появился внизу живота, затем побежал по ногам, от чего те стали мелко трястись. Сильно вспотели руки, давление подпрыгнуло, на лбу появилась испарина, сердце стучало как китайский барабан. Лев Николаевич несколько раз глубоко вздохнул, чтобы успокоиться. Нервы натянулись до предела.

– Нельзя паниковать, нельзя. Были и хуже дела, но ведь справился, а сейчас я не один, отобьемся, – шептал про себя президент.

Слева и справа гремели выстрелы. Федор, Горик, Леха и Грек методично отстреливали ближних зомби. Сзади послышался голос, но Корнилов не сразу понял, что обращаются к нему.

– Пап, держи! Всё принес, – Петр бросил на дорогу сумки с метательными палицами и четыре копья.

Палицы представляли собой деревянные полуметровые черенки, с одного края которых торчало с десяток длинных острых гвоздей. Копьями служили трехметровые палки толщиной с запястье и остриём в виде металлического штыря на торце.

– Молодец, а теперь вторая задача – будешь защищать женщин. Бегите домой и забаррикадируйтесь, пистолет у тебя есть.

– В смысле? Я с тобой останусь, – возмутился мальчик.

– Я сказал, что тебе делать! Мне некогда с тобой препираться! Марш отсюда все! – Неожиданно злобно, с нотками отчаяния крикнул Лев Николаевич.

Федор, перезаряжая ружьё, добавил:

– Оксана, Марина, берите Петю с Ксюшей и уходите. Как Николаич сказал. Тут скоро совсем жарко станет. Мы если зомбаков не остановим, к вам отступать будем.

Женщины с трудом увели подростка, который упирался и чуть не плакал, но все-таки суровый взгляд отца заставил его подчиниться. Теперь их осталось только пятеро.

Оружейный грохот не прекращался ни на секунду. Горящие покрышки нещадно чадили и обжигали зараженных, дым разъедал их воспаленные глаза и отравлял легкие, но они бесстрашно шли напролом. Дорогу перед баррикадой уже завалило трупами, каннибалы запинались об мертвецов, но все равно их толпа приближалась к людям.

Вторгнувшись в поселок, инфицированные оказались словно в бутылочном горлышке. Крепкие высокие заборы по краям улицы сдавливали толпу нападавших, вынуждая их атаковать узким фронтом. Лазеек, чтобы обойти баррикаду и окружить людей, не было. Армия зомби двигалась под плотным обстрелом, каждую минуту теряя десятки особей.