Чтение онлайн

Вдруг один из зараженных услышал шорох справа, повернул морду и тут же рухнул с разбитой головой. Другой уже корчился на асфальте с окровавленным горлом. Следом еще пять зомби перешли в разряд «свежих трупов» и пополнили рацион крыс и других падальщиков.

Дождавшись подмогу, парень спрыгнул с дерева и вонзил шипы кастета в широкий затылок грузного мужика. Он быстро добил раненого и посмотрел на друзей:

– Чего так долго?

– Ну, так… пока то да сё, – пожал плечами здоровяк в мотоциклетом шлеме, с рисунком зубастой пасти Венома.

– Пошли, чего стоим, – прошептала миниатюрная девица с копьём и быстрым шагом направилась прочь от груды искалеченных и мертвых тел людоедов.

Троица осторожно пробиралась по темным улицам Дагомыса, понимая, что ночью тоже достаточно опасностей. Они были не единственными мародерами в городе. Наступили такие времена, что человеческая жизнь стоила не дороже банки тушенки. А тушенку теперь никто не делал, поэтому с каждым днем консервы становились все более твердой валютой. Наконец, люди вернулись в своё убежище и смогли немного расслабиться.

Высокий парень, который выманивал из двора зомби, снял страйкбольный шлем и положил на полку в коридоре. Его звали Май Лиманов. В детстве мальчика иногда дразнили за необычное имя, но когда во втором классе он увлекся кикбоксингом, то задирать парнишку быстро перестали. Спортивная карьера шла в гору, и к двадцати годам Май стал чемпионом Европы. Теперь навыки бойца служили ему для выживания в новом мире. Лиманов не отказался бы и от навыков стрелка, но эту науку в мирное время он постигнуть толком не успел. Пару лет назад Май радовался, что удалось отмазаться от армии, а сейчас об этом сильно жалел.

Весь их огнестрельный арсенал состоял из старенького пистолета «Glock 19». Три дня назад он очень выручил, когда ребята столкнулись с парочкой недружественных мародеров-конкурентов. У противников раньше закончились патроны в перестрелке, что и предопределило исход сражения. Но и у них теперь осталось всего четыре патрона, а раздобыть новые не получалось.

Арсенал полицейского отделения давно разграбили, оружейный магазин вынесли еще раньше, а этот «Глок» достался им почти случайно. Но стратегически кикбоксер больше рассчитывал на другое оружие.

На стене в комнате Мая висел самодельный лук из пластиковых водопроводных труб – подарок деда на четырнадцатилетие. Подросток какое-то время побаловался и забросил оружие. Но когда началась эпидемия и полный хаос, Лиманов достал его из пыльного чулана. Теперь настал момент вспоминать уроки деда, который когда-то показывал, как делать стрелы. В свободное время Лиманов этим и занимался в маленькой мастерской на заднем дворе.

– Батарейки не нашли, всё там перевернули. Зато деликатесов вам набрали, – девушка достала из рюкзака пакетик кошачьего корма со вкусом утки и швырнула Маю.

Парень ловко поймал упаковку и прочитал состав:

– Жрать можно. Боюсь, мы с Киром замяукаем, если недельку посидим на этом хавчике.

– А я уже умею мурлыкать, – девушка подошла к нему вплотную и потерлась носиком и щеку.

Миниатюрную красотку с копной розовых афрокосичек звали Липа Полякова. Она родилась в начале 2014-го и родители, недолго думая, нарекли дочку в честь Сочинской олимпиады. Собственно, полным именем Олимпиада ее любил называть только чудаковатый учитель географии, все остальные звали коротко Липа.

Май приходился ей двоюродным братом. Они были знакомы с детства, но раньше общались не очень часто. Разные компании, разные интересы. Эпидемия сблизила их гораздо сильнее, чем они сами того ожидали.

Полякова запрыгнула на кузена и обхватила его ногами. Их языки и губы жадно слились вместе. Парень поддерживал ее за упругую круглую попку, продолжая целовать.

– Сними уже этот ошейник шипастый. Ты в нем на добермана похож.

– Доберман? Нормально. Ты же знаешь, что моя любимая поза по-собачьи? – Май сверкнул белыми зубами.

Липа снова впилась ему в губы, а затем резко спрыгнула:

– Собачьего корма мы тоже набрали. Черт, до чего дожили! Грабим зоомагазины, запасаемся «Вискасом», чтобы протянуть еще месяц другой. А что дальше-то?!

– Ключевое слово «дожили». Остальным не так повезло, согласна? Так чего ты жалуешься?

– Я просто боюсь. Скоро зима. Продукты рано или поздно закончатся. Мне каждый вечер страшно засыпать. Я боюсь не проснуться. Боюсь выходить на улицу. Боюсь, что из-за угла выбежит банда отморозков и расстреляет нас. Боюсь. Боюсь! БОЮСЬ!

Девушка упала на кровать лицом вниз. Она не плакала, но дрожала и от отчаяния сжимала кулаки. Май уже привык к её перепадам настроения, поэтому знал, что делать. Он лег рядом и крепко обнял сестрицу-любовницу:

– А с виду и не скажешь, что ты такая трусиха. По мне так Кир раньше в штаны наложит, чем ты труханёшь.

Липа глубоко втянула носом воздух, а затем медленно выдохнула. Так она сделала несколько раз, пока не почувствовала, что немного успокоилась.

– Я так боюсь умирать, Май. Но я чувствую, что скоро умру. Мы все умрем.

– А я чувствую, что кому-то сейчас таааааак шлепну по заднице, что она неделю сидеть не сможет даже на мягком диване!

Лиманов убрал ее змееподобные косы в сторону, обнажив шею. У левого уха девушки начиналась татуировка —тонкие ветки сакуры с нежными, бледно-розовыми лепестками. Рисунок спускался вниз, прятался под топиком и тянулся до самых ягодиц. Впрочем, на ягодицах татушки тоже имелись.

К своим восемнадцати годам Полякова заслужила славу главной оторвы их маленького городка. До апокалипсиса она работала танцовщицей go-go, её с удовольствием приглашали в самые злачные клубы черноморского побережья. Раньше она ко всему относилась легко. Легко реагировала на проблемы, легко забывала обиды, легко меняла парней. Отношения, которые длились два-три месяца, считались для нее солидным романом.

Но за это лето все изменилось. Липа потеряла родителей, сестру, друзей, бывших парней, всё, чем дорожила. У нее остался только Май. Он ей давно нравился, но мода спать с кузенами прошла в Европе пару веков назад, а сейчас такие отношения порицались. Поэтому они общались только на семейных застольях и не более того.

Теперь это в прошлом. Не от кого было скрываться, стесняться или стыдиться. Это была не похоть, не просто животный инстинкт. Липа поняла, что за все время ни одного мужчину не любила так сильно как Мая.