Чтение онлайн

– Ой, дура-а-а-а-ак,..- вредная химичка внимательно на меня посмотрела и покачала головой.- Тебе мозги на войне всё-таки отбили напрочь… При чём тут блондинка? Я имею в виду компьютерного техника: он занимается… как бы это сказать по-нашему? Он типа архивариуса: все записи через него идут, а он следит, чтобы они не потерялись.

Я поперхнулся очередным глотком:

– Да ладно! Он что, может сделать подмену в записях вылетов-возвратов?

– Да, он как раз по этой части… бабы так объясняли про него когда-то: мол, всё у него под контролем, почти вся информация — кроме бухгалтерии.

– Так-так-так… и кто застукал его с блондинкой?

– Воробей… есть у нас такой. Он тоже вернуться хочет.

– Давай-ка поточнее: они его заметили?

– Нет.

– Он кому ещё успел разболтать?

– Никому. Я поручила четверым нашим присматриваться и сообщать мне все интересные факты — вот Воробью и повезло.

– А эти четверо — надёжные? Вдруг среди них стукач есть?

– Ну, не знаю… всё может быть. Но других-то людей нет.

– Понятно…

Итак, у нас в кармане есть конфетка в красивой обёртке. Но пока не понятно, как её скушать. И не известно качество её содержимого: если эту громкую сенсацию принёс стукач, то и сенсации никакой нет, и нас сразу повяжут, как только мы попытаемся вытащить эту карамельку из кармана. Хм, есть о чём подумать… я отхлебнул ещё пресной воды из прозрачной пластиковой бутылочки. Впервые за всю биографию от моих действий в невоенное время на кону стояли жизни других людей, причём одна из них — жизнь моей жены!

Станция с её экзотическими развлечениями и правильным распорядком меня не привлекала ни за какие доходы и бонусы: меня тут держала только угроза Одноглазого навредить моей семье. Ведит тут не держало вообще ничего: у неё вся душа изболелась за наших детей, но обратного «дилижанса» на родную планету в ближайшее время не предвиделось. У обоих из нас имелось занятие, гарантированная крыша над головой — имело ли смысл менять всё это на смертельно опасную неизвестность, которая, вроде бы давала шанс на возвращение? Я размышлял несколько дней, мысленно умоляя Пресветлого вразумить меня и показать правильный путь, но, похоже, мы и правда находились от родной планеты на неимоверно огромном расстоянии: он меня не услышал и совет не дал. Что ж, придётся делать выбор самому…

И я записался на внеочередной приём к психотерапевту.

Приём начался как обычно: с общих фраз на прощупывание, пока, наконец, блондинка не спросила:

– Я чувствую, что Вас что-то тяготит. Вы не хотите рассказать об этом откровенно?

– Ах, доктор, ещё как хочу!- ответил я совершенно искренне и честно.- Понимаете, вот такого числа, вот в такое время, вот в этом секторе был зафиксирован акт полового совокупления, с записью на камеру. И я прямо-таки не знаю: что мне делать с этой записью? Быть может, Вы сможете дать мне совет?

– Конечно, могу,- ответила та хладнокровно.- Вам нужно лечиться от маниакального визионизма — пить невкусные таблетки и получать внутримышечные инъекции.

– Да я-то ладно,- помотал я головой сокрушённо.- В моей жизни бывали вещи и пострашнее таблеток. А вот как на это КИНО среагирует зам командира Станции? В его-то годы, поди, нельзя сильно волноваться?

Хозяйка кабинета задумалась, изредка барабаня ухоженными красивыми пальчиками по столешнице. Справедливости ради надо заметить, что я у неё не смог распознать нервного перевозбуждения. Скорее, холодную злость человека высшей расы, попавшего в зависимость от какого-то наёмного холуя.

– Да, кончено,- послышался её холодный голос,- не нужно расстраивать человека подобными пустяками. Но, как я понимаю, Вы потребуете за это некоторую цену?

– Мне не нужны никакие финансовые благодарности. Более того: моя просьба такова, что Вы будете избавлены от моей персоны раз и навсегда — вместе с этой щепетильной информацией.

– Я вся внимание,- проскользнула некая нотка удивления.

– Мне с друзьями хочется убраться назад домой, на свою планету. Было бы неплохо, если бы Ваш хороший знакомый внёс бы коррективы в полётное задание, отправив нас туда, а потом внёс обратные исправления, чтобы скрыть сей факт.

– Это невозможно. По возвращению экипаж доложен составить отчёт о полёте, и всё сразу вскроется.

– Космос — страшная штука,- сказал я проникновенно.- Мало ли что может случиться при возвращении? Совсем не факт, что экипаж вернётся на Станцию — всякое ведь бывает…

– Вы предлагаете мне оказаться причастной к уголовному преступлению? С принесением огромного финансового ущерба и убийствами?

– Господь наш Пресветлый с Вами!- замахал я руками.- Разве я могу предлагать что-то подобное такому прелестному созданию, как Вы? Пускай это сделает Ваш хороший знакомый: вполне возможно, что он и сам-то недолго проживёт после этого события. Всё, что ему нужно — это сделать маленькое исправление, а потом вернуть всё так, как было. И пусть не думает о том, что экипажу нужно делать отчёт после полёта — пусть он вообще об этом не вспомнит или не знает. Если всё получится так, как надо, то Вы получите железную гарантию, что больше меня не увидите никогда в жизни! Что может быть лучше этого?!

– Вы страшный человек, Клёст…

– Открою Вам великую тайну: эта Станция — ни разу не пансионат благородных девиц. Но, поверьте, мне вовсе не хочется быть страшным. Недавно один человек обозвал меня террористом, а я ведь даже муху не обижу… без причины. Я так понимаю, что мы договорились?

– Мне нужно подумать…

– Да сколько угодно! Даю Вам целых два дня…

На Станции у каждого имелся личный телефон - без такой штуки жизнь была бы совершенно невозможной: нам навязали ограничение по секциям, и ты, хоть убейся, не смог бы пешком добраться до любого из тех, с кем хотел бы поговорить, если у тебя не имелось волшебной пластиковой карточки. Но только вот сущий пустячок: у нас имелся номер психолога для записи на приём, а вот номеров технических специалистов нам не сообщили. Более того: даже если ты попытаешься позвонить тому, общение с которым тебе не предусмотрено, то телефон даст отбой. Однако, техник — он на то и техник, чтобы иметь возможность позвонить любому, кому сам сочтёт нужным. Вот так хахаль Блондинки мне и позвонил, назначив встречу.

Для разговора он затащил меня в какое-то складское помещение. Был этот парнишка строен, смазлив, но, честно говоря, никаких иных качеств я в нём не узрел. Более того: я невольно начал задаваться вопросом: какого, собственно, чёрта, Блондинка польстилась на ЭТО? Он совершенно не умел держать себя в стрессовых ситуациях: дёргался, нервно теребил одежду, задыхался, нервно озирался. Если ты так боишься, что тебе за твои шкодные дела оторвут любимые тестикулы, то на кой хрен в них влезаешь? Захотелось чего-то светлого, что ли?

– Послушайте!- начал он разговор.- Вы не понимаете всех технических тонкостей... Вам кажется, что можно что-то подменить, а потом вернуть как было. Но так не выйдет... Дело не только в том, куда вас отправить, но и в составе команды… Каждую команду составляет сам Командор, и этот список хранится под его личной электронной печатью. Если вы хотите улететь с теми людьми, каких хотите набрать сами, то их просто не пропустят в лётный ангар!- туда пропускают лишь тех, кто числится в списках!

– Ты дурака-то из меня не строй!- я ухватил его за грудки и встряхнул.- Я что, не понимаю, что ли, что любой список можно уничтожить, а вместо него подсунуть свой!

– Но ведь этот обман сразу вскроется! Если заместитель командира меня просто отымеет, то подмена документа - это уже должностное преступление! Я потеряю работу, меня сгноят в самой заднице Вселенной!!!

– Не психуй,- я аккуратно расправил его одежду, смятую в моих кулаках.- Кто сможет обвинить тебя в обмане?- только сам Командор (мне было неприятно называть так Одноглазого: аж с души воротило, но приходилось терпеть). А как он тебя обвинит, если будет трупом?

– Боже мой! Вы втягиваете меня в убийство! Нет, нет, нет!!! Я — пас! Я под такое не подписываюсь!