Чтение онлайн

Он кивнул.

– Второй отряд пробивается вот тут, а третий — вот тут. Ваши цели — общежития, лаборатории и производственные корпуса, соответственно. Всё разбить вдребезги, в идеале — сжечь все бумаги, ибо бумага — это и есть самое страшное оружие, так как на ней могут быть и чертежи, и формулы, и всё, что угодно.

Ещё два кивка.

– А мы пойдём в гнездо «драконов»… и тоже не будем выпускать никого живого. Ну, господа, давайте теперь подумаем, как распределить имеющиеся у нас боеприпасы по характеру наших поставленных задач… Шучу, шучу,- усмехнулся я, глядя на вытянувшиеся рожи.- Мы просто поделим «картошку» по совести, чтобы всем хватило, и никого не обидеть.

Вздох облегчения.

Проницательный читатель догадался, что оставшихся 18 человек (бывший командир остался в модуле, а Лось - ушёл) невозможно поделить на 4 группы по 5 человек. Я в свою группу взял лишь двоих — жену и Юродивого, а ледогорцев поделили между собой те группы, которым предстояло зачищать научный персонал и здания: «чёрные» - идеальный инструмент для убийства бегущих. Никто не смог бы сказать, что я поделил людей нечестно, а в лётных ангарах, я надеялся, кровавых сцен будет поменьше, и детей убивать не придётся — зачем травмировать психику своей жены?

Моя группа потратила почти половину дня, чтобы добраться до своей позиции в лесочке возле аэродрома, сделав большой крюк. Как на грех, весь лес вокруг городка оказался битком забит гуляющей публикой; повсюду растекался дразнящий запах мяса, жаренного на углях. Счастливые детишки носились везде как угорелые, и мы не столько шли, сколько лежали, укрываясь от случайных взглядов, забирая крюк всё дальше и дальше. Детский смех терзал мне душу: я сжимал зубы, чтобы не завыть от лютой тоски, зная, что многие из этих милых ангелочков ночью будут мертвы по моей вине.

Лишь ближе к вечеру мы кое-как добрались до нужной точки, и я начал рекогносцировку местности. Это долго и скучно: требовалось узнать интервал времени между патрулями, оценить сам состав патрулей (только пешие: два мечника и арбалетчик со взведённым оружием), трудности выполнения задачи… Нам надо было перебежать поперёк взлётной полосы, а это — открытая местность. Да, конечно, лучше пересекать её ночью — ведь у патрулей нет приборов ночного видения. И тщательно смотреть: нет ли где какой-нибудь кочки, о которую споткнёшься в самый неудачный момент? На аэродроме, конечно же, всю поверхность выравнивают по ниточке, но мало ли что...

Мои спутники тоже были заняты важными делами: Юродивый, блаженно обсасывая стебелёк моровки (вот гад! И где только нашёл?- в Божегории она — редкость: ведь она любит поля, а не леса и горы!), задумчиво строгал какую-то палочку, а Ведит — вдохновенно расчёсывала волосы. Как говорится: чем бы дитя не тешилось — лишь бы работать не мешало. А у меня была ещё и тонкая работа: требовалось сделать проход в колючем ограждении, но аккуратно: чтобы на первый взгляд казалось, что всё в порядке, но на самом деле можно было бы легко пройти насквозь.

Ночью я так и продолжал лежать, продолжая наблюдение; Ведит подкатилась ко мне под бочок и лежала тихо. Время шло, шло, небеса начали наливаться космической чернотой, ожидая скорый восход солнца, и вот!..

На фоне неба вспыхнул факел: в надвратной башне из каждой бойницы вырвались языки дьявольского огня, повторяя их формы: нижние — горизонтальные, а верхние — вертикальные. Красиво получилось, чёрт побери!- вскоре до нас докатился и звук взрыва.

– Забрала опустить, наглухо! Пошёл, пошёл!- яростно зашипел я на своих, мгновенно позабыв про все чувства.

У нас на плечах рюкзаки («рюкзаки» - это общая фраза для вас, уважаемый читатель, а на самом деле у каждого из нас груз был самый разный; правильнее было бы сказать «амуниция») были уже заранее подвешены, и нам оставалось только вскочить и молча броситься поперёк взлётной полосы. Патруль уже прошёл, и поэтому нам повезло начать пробежку без лишнего шума. Когда мы добирались до своей позиции, разгрузку с боеприпасами тащил я, а сейчас она возлегла неподъёмной тяжестью на плечи Ведит: это нас тормозило, но во время боя командир не должен обременять себя лишним грузом — его должны грузить только возвышенные мысли об управлении сражением. Юродивый помогал моей жене как мог, ухватив её за рукав и волоча за собой.

Я обогнал своих спутников и остановился, подбежав к ангару на безопасное расстояние и встав на колено. Сбросил с плеча «трубу», снял с неё заглушки, оберегающие от попадания мусора. Вскоре рядом плюхнулись мои товарищи; Ведит задыхалась.

– Фугасный!- сказал я.- Фугасный, мать ети! Живее!

Мне сунули в руки нужный выстрел, а я даже не понял, кто это сделал — Ведит или Юродивый; впрочем, это было неважно. Я вставил его в трубу, щёлкнул фиксатором, вскинул её на плечо, прицелился в калитку на стене…

Раздался приглушенный хлопок, и ракета сорвалась вперёд, к серому зданию ангара. Не имело значения, в какую сторону открывалась та несчастная дверь — наружу или вовнутрь: она мгновенно превратилась в брызги обугленных щепок. И не требовалось опасаться тех, кто мог за ней затаиться: фугасный взрыв гарантированно выводил из строя всех, кто стоял на расстоянии менее 20 шагов.

– Вперёд, вперёд!- заорал я, указывая рукой, и Юродивый, ухватив мою жену за руку, побежал в открывшийся проход, а я, освободив фиксатор, сбросил наземь выгоревшую трубку реактивного ускорителя.

– Эй!- послышалось вдали.- Стой! Стой!

Ага, патруль! Но ему до нас — далеко… Я вскочил и поспешил за товарищами.

Забегаю в тёмное помещение, кричу сходу:

– Осколочно-фугасный! Живей!

Раскрытая разгрузка с боеприпасами стояла на полу, Ведит проворно вытащила нужное, сунула мне в руки. Я вставил в трубу новый заряд, крикнул:

– В сторону!

Труба была оснащена прицелом ночного видения, поэтому я без труда обнаружил бегущую к нам патрульную тройку. Сейчас я её пугну, чтобы и другим неповадно было… пуск!- о, блин, надо же: все трое разлетелись кто куда, как кегли! Фиксатор освободить, стряхнуть сгоревший ускоритель, оглядеться, что это тут за ангар такой…

– Етить твою мать!!!

Странно, что Ведит и Юродивый не сказали эти слова ещё раньше меня. Ибо совершенно не представлялось, что можно было бы сказать что-то другое…

Весь ангар оказался под завязку полностью набит «драконами», стоявшими плотно, крылом к крылу. Помещение освещалось неверным светом нескольких горящих обломков двери-калитки, и силуэты спящих летающих машин угадывались еле-еле, и лишь те, что стояли к нам поближе. Но даже этого вполне хватало для зябкого ощущения мрачной жути, от которой начинало холодить живот: невидимая в ночной темноте масса аэропланов давила на психику вполне явственно. Казалось, что «птички» и правда живые, только спящие, и не дай Бог тебе их разбудить… да сколько же их тут?! Божегория что, со всей планетой воевать собралась, что ли?!