Чтение онлайн

Затем схватил второе копьё, прислонённое к одному из стволов «рогатки», и принялся прилаживать его в углубления на перемычках.

– Ты и ты! Натягивай торсион!- и я сделал рукой два оборота, изображая натяжение каната с помощью рычага, валявшегося после первого выстрела на земле.

И ещё на этот рычаг показал.

Чему-чему, а ловкости этих лесных парней учить не нужно! У первого, запряжённого мной в работу, длинные узловатые пальцы прямо-таки просто замелькали, словно крылышки стрекозы, формируя новый узел, а вторая пара сноровисто продела в петлю показанную мной палку и принялась её закручивать с такой скоростью, как будто за ними волки гнались!

Тетива вновь принялась натягиваться, поскрипывая – я отводил копьё всё дальше и дальше назад, чтобы она не выскользнула из ямки на конце копья. Так, что у нас там?

Ах, ты, мать твою так… заметили нас всё-таки! Оно и не мудрено: очень уж глазастые тут люди живут, а катапульту, как ты не старайся, полностью не скроешь: как же она тогда стрелять-то будет? На линии огня никакой цели не было!- хоть ты плачь, а противники вовсе не стремились попасть нам на прицел: пока что они начали кричать, махать руками в нашу сторону; вот по нам с высоты слона пустили одну стрелу, другую…

В этот момент я услышал ещё пару знакомых хлопков из «рогаток» – ни одно копьё никуда не попало. Да чтоб вас!!! Совсем, что ли, никакого понятия?! А, нет: один слон получил-таки удар древком по крупу, дёрнулся, прогудел, сделал несколько шагов…

Я судорожно рубанул по верёвочной петле там же, где и стоял – почти у самой тетивы. Позади послышался вскрик: мои бойцы, державшие рычаг натяжения торсиона, оказались не готовы к резкому ослаблению натяжения; похоже, позади меня кого-то неслабо приложило – то ли ударом верёвки, то ли палки-рычага. Копьё проскользнуло по направляющим, полетело вперёд… ну, ну, ну!... Есть!!! Звук удара острия по слоновьей шкуре прозвучал очень явственно, а вслед за этим и второе животное затрубило так, что уши заложило.

Подбитый слон по размеру оказался помельче первого: не вожак ведь, и, скорее всего, самка,- судя по жалобно-страдальческим звукам в голосе. Он дёрнулся разок, другой, а потом просто бухнулся на бок, задрав ступни с правого бока – мне почему-то в голову влезла глупая мысль, что, небось, подковать ТАКОЕ копыто было бы очень тяжело… От удара оземь будочка на его спине сразу разлетелась вдребезги – вместе с теми, кто в ней сидел: они даже испугаться как следует не успели, так их быстро приложило после моего попадания; удар массивной туши всплеснул мутную речку, засорив её обломками вперемешку с кричащими телами. Уточнять участь неудачливых погонщиков смысла не имело: третьего слона направили прямо на нашу позицию; за ним поспешил и четвёртый, вышедший из леса в реку, и судьба нашей второй катапульты тоже никаких сомнений не вызывала…

– Уходим!- я махнул рукой по направлению ближе к центру: там оставалось ещё четыре орудия, причём два из них, стало быть, не сделали ни одного выстрела, и требовалось понять, что там творится.

Так как все копьемётные «рогатки» создавались под моим личным присмотром, то дорожка от одной до другой была мною хорошо протоптана, и я передвигался по ней не менее быстро, чем мои бывалые спутники. Поэтому я вышел на третью позицию за время, что называется, «ты и глазом моргнуть не успел бы». Вышел и… ну, скажем так, очень сильно изумился!

«Расчет третьего орудия» занимался… молитвами! Ей-богу, я сгоряча решил, что по ним шарахнули «весёлым дымом» или чем-то ещё из местного арсенала, но, вникнув в ситуацию, понял, что эти бойцы занимаются этим чисто по собственной инициативе. Да, они, упав на колени, распростёрлись ниц, положив руки ладонями на землю, упёршись лбами в неё же, родимую, бормотали явно что-то молитвенное!

У меня сгоряча аж дыхание перехватило: захотелось пнуть под задницу ближайшего глубоко верующего, что я и сделал от всей широты души.

– Встать, вашу мать! Все по местам! Убью, гады!!!

Увы, эти бойцы не знали моего языка, а я, к своему стыду, не изучил их военный сленг. Впротчем, Уминовара едва ли смогла бы чему-то меня научить из местного солдатского фолклёра… она же была из этих, из элиты...

Я обернулся к тем, кто сопровождал меня от второго орудия. Ох ты ж, а их осталось только двое… а остальные где, так их растак?!! Они, значит, меня совсем не боятся? Ладно, это будем лечить потом, а пока что надо хотя бы этих привести в чувство.

– Так, слушай сюда!- я ткнул пальцем в грудь одного из аборигенов, который честно следовал за мной по пятам.- Давай поднимай этих, пусть отрывают свои задницы! Все по местам!

Мои спутники знали мой язык не лучше тех, кто истово молился. Однако, мои яростные жесты всё-таки дошли до их осознания, и тот, на кого я указал, сразу отшвырнул свой лук, обхватил за талию впавшего в транс боевого товарища, получившего от меня пинок, и рывком вздёрнул того на ноги. Второй мой спутник, не дожидаясь от меня ценного указания, метнулся к другому молившемуся и начал грубо того тормошить.

– Заряжай, так вас в рот растак!!!- орал я, показывая на копья, мирно прислонённые к дереву.

И было мне отчего орать!

Во-первых, наша подлая засада и ранение двух боевых слонов создали изрядный переполох среди врагов: их выбегало из леса в реку всё больше и больше, каждый из них считал себя обязанным что-то вопить во всю мочь без умолку, пулять стрелы по любому колышущемуся листочку и несуразно размахивать руками. Хай поднялся такой, что мои крики тонули в нём, едва-едва слышимые мне самому!- а хотелось бы, чтобы их услышали и те олухи, что занимались молитвами во время боя.

Во-вторых, масса наступавшего войска оказалась настолько велика, что по инерции продолжала выдавливать в забурлившую реку всё новых и новых людей и слонов, хотя, по теории, сигнал об опасности должен был бы уже остановить её до окончания разбора ситуации. Перед нами оказалось целое стадо огромных животных — в таком положении промахнуться было бы невозможно даже слепому, а эти придурки молятся!!!- и это, типа, самые лучшие воины!

По счастью, Пресветлый оставил мне в помощь хоть и всего лишь двух человек, но зато весьма решительных и хватких: работа сразу закипела, затрещала петля натяжки торсиона. В это время ухнули ещё два хлопка слева - слава Пресветлому: по бухгалтерии получалось, что все катапульты сделали хотя бы по одному выстрелу — кроме той, где расчёт ударился в религиозный экстаз. Эти копья нашли свои цели, но ощутимого результата не дали: первое из них вонзилось одному слону в верхнюю часть ноги, а второе пришпилило ухо другого к голове. Они скорее разозлили животных, но и это было прекрасно: смотреть на слонов, беснующихся в толпе людей - это зрелище слабонервных лопухов приводит в ужас, а бывалых вояк — в наслаждение. Речные воды заметно потемнели от крови, пролитой бедолагами, попавшими под слоновьи туши...

– Давай!!!- скомандовал я.- Огонь! … так вас растак!!!

– Бух! Вш-ш-ш-ш-ш-их!- копьё с нашей катапульты стартовало и вонзилось в грудь одного из слонов.

Собственно, я уже понял, что у этих лесных гигантов самое уязвимое место — это бока, а грудь и ноги имеют шкуру, которую и правда ничем не пробить. Но, когда армия впала в хаос и неразбериху, даже комариные укусы играют врагам на пользу: вот и «наш» слон, получивший булавочный укол в грудь, попятился, недовольно замотал башкой направо-налево так, что те, кто сидел у него в будочке на спине, разлетелись в разные стороны будто бабочки, махая руками как крыльями, не успев ничего сделать… На последнем взмахе слон случайно задел бивнем одного из подвернувшихся ему под ноги бойцов — и тот отлетел в сторону словно тряпичная кукла, которую пнул капризный ребёнок. Такого чуда я тоже никогда не видел, ни на одной войне, чтобы человек от удара летел, что птичка!