Чтение онлайн

Оказывается скафандр, в котором мне предстояло через пять часов предпринять попытку спасения экипажа МКС, являлся модификацией знаменитого скафандра «Орлан-М», которым пользовались в своё время экипажи легендарной станции «Мир». А тот, в свою очередь, был модификацией скафандра «Орлан – ДМА».

– Впрочем, эти подробности вам ни к чему, – вовремя сообразил и прервал сам себя Виталий Анатольевич. – А вот основные параметры знать, пожалуй, необходимо.

И я узнал, что основные параметры «моего» скафандра – те же, что и у «мировского» «Орлана-М»: рабочее давление внутри скафандра – 0.4 атм, атмосфера – кислородная. В костюме водяного охлаждения, надеваемом космонавтом (в данном случае – мной) на тело, температура может регулироваться в интервале 8-25°С, температура вентилирующего газа 15-20°С. Для удаления углекислого газа используется литиевый поглотительный патрон ЛП-9 – это даёт возможность находиться в скафандре в течение 9 часов. В теменной части шлема расположен иллюминатор, что увеличивает площадь обзора. Кроме того, шлем снабжён опускаемым противосолнечным фильтром. Для работы в тени на шлеме имеются светильники.

Данный «Орлан-М», который специально предназначен для работы на МКС и в открытом космосе, не надевают – в него входят сзади, со спины, через отверстие, образуемое при откидывании системы жизнеобеспечения, и в этом скафандре могут работать люди ростом от 165 до 190 см. То есть мои метр восемьдесят два легко в него влезут. Причём женщины-космонавты, оказывается, также испытывали скафандр, и представительницы прекрасного пола, даже довольно хрупкого сложения, нашли его весьма удобным для работы. В местах сгибов рук и ног (плечи, локти, колени) стоят гермоподшипники; перчатки – съёмные и изготавливаются индивидуально (мне, разумеется, в силу известных причин, придётся пользоваться теми перчатками, что есть). Для «продувки» ушей при изменении давления в скафандре имеется специальное устройство Вальсальва, которое можно использовать и для почёсывания носа, где при длительной непрерывной работе возможно скапливание пота. Ведь дотронуться рукой до лица в скафандре невозможно.

Вес «Орлана-М» – 110 кг, и все основные его системы дублированы: гермооболочки, вентиляторы, водяные насосы, регуляторы давления, радиопередатчики, имеется запасной аварийный кислородный баллон, кираса и шлем дублированы резиной, стекло шлема двойное… [18]

Лекция Виталия Анатольевича была короткой, но ёмкой. И ещё она была эмоциональной. Чувствовалось, что человек знает и любит предмет, о котором говорит. И если до его рассказа я всё же испытывал некие сомнения и опаску, то после немедленно готов был отправится внутри этого чуда человеческого гения чуть ли не в любую точку вселенной.

Преувеличиваю, конечно, но что-то подобное я действительно тогда чувствовал. Эдакий щенячий энтузиазм пополам с мальчишеско-романтическим восторгом. Впрочем, людей-то всё равно надо было спасать, верно?

А затем восторг кончился и начался адский труд.

Вы когда-нибудь пробовали научиться за четыре часа вполне прилично водить автомобиль?

Так вот, смею вас уверить, что пользоваться скафандром гораздо сложнее. То есть не просто в нём находиться и, дыша кислородной смесью из баллонов, индифферентно наблюдать за окружающей действительностью, а совершать различные действия. Активно шевелить руками и ногами, включать и выключать всевозможные полезные, а зачастую и жизненно необходимые устройства, говорить с находящимися по ту сторону гермошлема людьми по радио…

А ведь ещё нужно было оставить время для ознакомления с самой станцией!

В общем, к началу пятого часа я был полностью выжат. И физически, и умственно, и эмоционально.

– Все, – скомандовал Сергей Вадимович, когда меня в очередной раз извлекли из скафандра и бережно усадили на ближайший стул. До связи со спутником осталось шестьдесят две минуты. Двадцать минут вам на отдых, потом примете лёгкий стимулятор, вкратце познакомитесь со схемой станции и – вперёд. Что успели, то успели. Дальше вас натаскивать нет смысла – в таком темпе, что мы взяли предел восприимчивости наступает гораздо быстрее. Сами-то как себя чувствуете.

Я объяснил в двух словах как себя чувствую.

– Понятно, – хмыкнул он. – Запомните главное. Никакого геройства и никакой излишней спешки и суеты. При малейшей опасности тут же возвращайтесь назад. Но очень желательно всё-таки выяснить, что там происходит.

– В общем, как в армии, – пробормотал я. – Иди сюда – стой там.

– Что?

– Нет, ничего, всё в порядке. Не волнуйтесь, Сергей Вадимович. Главное – суметь переместиться к станции, а всё остальное тогда получится тоже. Вы ведь гарантируете абсолютную надёжность скафандра?

– Абсолютные гарантии сами знаете кто только может давать. Но в человеческих пределах – да, гарантирую.

– И то хорошо. Будем надеется, что сила, ведающая тем, что находится за человеческими пределами, сегодня на нашей стороне.

Оставшийся час пролетел, словно электричка мимо полустанка.

Напрягая остатки внимания, я постарался как можно чётче запечатлеть в памяти схему МКС и уяснить где именно могут быть люди.

– Перед тем, как связь оборвалась, – втолковывал мне Сергей Вадимович, тыча курсором в схему на большом плоском экране монитора, – все находились здесь, в Service Мodule «ЗВЕЗДА» – это служебный модуль, обеспечивающий коррекцию орбиты станции на всех этапах её развёртывания, ориентацию в пространстве и постоянную работу экипажа. Вот он, с краю, видите? К нему ещё «Прогресс» пристыкован.

Я видел. Service Мodule «ЗВЕЗДА» (именно так было указано на схеме) и формой и цветом напоминал учебную гранату весом 400 г., которую, помнится, мы бросали на курсах молодого бойца.

– Теоретически да и практически, – продолжал Сергей Вадимович, поглядывая на часы, – в случае разрушения или крупного повреждения «Звезды» люди могли перебраться вот сюда, в DC «Enterprise» – российскo-американский модуль. Видите, он пристыкован как бы сверху, под углом в 90 градусов? Или дальше, через FGB «ЗАРЯ» – функционально-грузовой блок, обеспечивающий стыковку и сборку, в LAB «DESTINY»– американский лабораторный модуль или в НАВ – модуль для размещения экипажа в американском сегменте… В общем, они могут быть практически где угодно…

– Хорошо, – перебил его я. – А как я попаду внутрь?

– Сейчас я покажу вам интерьеры основных модулей. Постарайтесь запомнить. В крайнем случае, если что-то забудете, вернётесь назад и освежите память. Насколько я понял, вам достаточно один раз побывать на месте, чтобы потом вернуться туда без проблем?

– До сих пор было так.

– Ну и отлично.

Нет, никогда тому, кто не побывал на орбите, не понять всей захватывающей красоты Земли, величия космоса да и, в конце концов, самого себя и всего человечества. Хотя, возможно, что я и ошибаюсь.

В первую минуту, а, возможно, и дольше я вообще не мог думать о поставленной передо мной задаче, потому что единственная задача, которую мне нужно было немедленно решить, была совершенно иной. А именно. Как справиться с хлынувшими внутрь меня впечатлениями, с рванувшимися им навстречу изнутри меня эмоциями и с собственным сердцем, готовым, казалось, пробить грудную клетку и скафандр, вырваться наружу и, подобно, искусственному спутнику отправиться нарезать круги вокруг породившей его матушки-Земли? Да. Сергей Вадимович, Виталий Анатольевич и все остальные их коллеги сделали все, чтобы я смог хоть как-то овладеть скафандром и, пусть очень и очень вчерне, но ознакомиться с внешним видом и интерьерами модулей МКС «Альфа». Не успели они лишь одного – психологически подготовить меня к встрече с открытым космосом. Правда, на прощанье, когда я уже практически влез в «Орлан-М» и готов был окончательно отгородиться от мира его белоснежной гибкой броней, кто-то из помощников Сергея Вадимовича негромко произнёс мне в спину:

– Лёня, запомните. Самое главное – это то, что вы можете вернуться сюда в любой момент. А наши ребята на орбите и американцы этого сделать не могут.

Не знаю, что он этим хотел сказать. Возможно, пытался воззвать к моему чувству долга. Но именно эти его слова помогли мне, когда пульс достиг запредельной частоты, и я почувствовал, что вот-вот потеряю сознание.

Действительно.

Я ведь могу вернуться в любое мгновение!

Хоть сейчас!

Отдохну немного, приду в себя… Это будет похоже на то, как мама в детстве лечила меня от простуды с помощью горячих ножных ванн, добавляя предварительно в воду горчицу. Вода, помниться, – чуть ли не кипяток и было очень страшно совать в ведро ноги… Но мама стояла рядом и деваться было некуда.