Чтение онлайн

Этот был силён, зол и намеревался пустить Мигелю кровь. Как минимум.

Тем лучше – меньше сожалений потом.

Всё началось примерно час назад в баре «Розенкранц и Гильденстерн», что на Римской – месте, где часто собираются художники, актёры и прочая творческая шатия-братия. Мигелю нравилась атмосфера заведения и густое сладковатое и крепкое вино «Бретёр», изготавливаемое на Луне из винограда, выращенного там же. В отличие от дешёвых местных сортов, оно стоило немало. А девушкам во все времена нравились парни, которые не считают денег. Мигель не считал.

Как раз из-за девушки всё и случилось.

Хотя какая Сандра девушка… Двадцать семь лет, на три марсианских и почти шесть земных лет старше Мигеля. Одна из ведущих актрис театра «Гаудеамус», который вот уже более десяти сезонов гремит на весь Колониальный Союз Планет Солнечной Системы.

Сандра сногосшибательно красивая (некоторые утверждают, что её ногам недостаёт стройности и длины, но мы подобные мнения решительно отметём за явной некомпетентностью оных), сексуальная и взбалмошная. Ещё и талантливая для полного убойного коктейля. Сейчас на Луне с театром – гастроли. Последняя любовница Мигеля. Или Мигель у неё последний любовник, сразу не разобраться. Они познакомились несколько месяцев назад, когда после премьеры спектакля «Осиный мёд» (хит сезона!) Мигель сумел проникнуть на закрытый банкет и вручил актрисе, исполнявшей главную роль, роскошный букет алых роз и золотое ожерелье-паутину собственного дизайна.

Надо ли говорить, что этой актрисой была Сандра?

Чтобы миновать охрану, страстный почитатель театра вообще и конкретного артистического таланта в частности поднялся без страховки по вертикальной стене на крышу пятого этажа, где шумел банкет. Это, а также цветы и ожерелье произвели на Сандру должное впечатление. Мигель остался на банкете и уже на второй день знакомства оказался у актрисы в постели…

Он только-только заказал у стойки бокал своего любимого «Бретёра», как его хлопнули по плечу.

– Салют, кабальеро!

Мигель повернул голову. Тадеуш Домбровский. Известный в Новом Граде плейбой, спортсмен и красавчик – рекламное лицо межпланетной компании Strawa Wyborowa, специализирующейся на выпуске различной еды. Они были шапочно знакомы – пересекались несколько раз на городских и всепланетных соревнованиях, хотя Тадеуш был чистым шпажистом, а Мигель занимался марсианским пятиборьем (фехтование на шпагах, бег в скафандрах по пересеченной местности на дистанцию пять километров, рукопашный бой, гонки на краулерах, стрельба из пистолета).

– Сервус, – вежливо, но без особого энтузиазма ответил он старым польским приветствием. – Как дела?

– Отлично, – ухмыльнулся тот. – Просто великолепно! Только что подписал новый годовой контракт со Strawa Wyborowa, решил отметить.

Ухмылка Тадеуша не понравилась Мигелю. Было в ней что-то агрессивное и неприятное. Он быстро оглядел зал и тут же заметил столик в углу, за которым расположились двое Тадеушевых дружков-прихлебателей, без которых тот редко появлялся на публике. Имен Мигель не помнил.

Прихлебатели делали вид, что заинтересованно обсуждают меню, но за ту секунду, что Мигель задержал на них взгляд, каждый по разу успел покоситься в его сторону и тут же отвёл глаза.

– Поздравляю, – кивнул Мигель. – Хорошо заплатили? Впрочем, извини, это не моё дело. Что будешь пить?

– А ты что пьёшь?

Мигель ответил.

– «Бретёр»? Серьёзно? – Тадеуш издевательски засмеялся и уселся рядом, с левой стороны от Мигеля. – Пятьдесят водки, прошу пана, – бросил он бармену (в отличие от большинства заведений Нового Града, барменом в «Розенкранце и Гильденстерне» работал человек).

– Одну минуту, – ответил тот.

– А что не так? – спросил Мигель. Худшие его опасения подтверждались – Тадеуш пришёл сюда искать ссоры. Значит, правы были те, кто намекал ему на интерес Домбровского к Сандре. Он не придал значения. Видимо, зря.

– Не мужской напиток, – Тадеуш взял свою водку, сделал глоток, удовлетворённо кивнул. – Впрочем, тебе простительно. Будем, – он протянул рюмку, чтобы чокнуться.

Мигель поставил свой бокал на стойку.

– Ты, Тадеуш, не то место выбрал, чтобы догнаться, – сказал он. – Иди в «Алые пески», там любят таких.

«Алые пески» был баром, где толклись в основном спортивные фанаты и бывшие «звёзды».

– Таких – это каких? – прищурился Домбровский.

– Таких, с… годовым рекламным контрактом в кармане. – Мигель снова взял бокал, отпил вина и начал поворачиваться на табурете лицом к залу. В этот момент Тадеуш сделал якобы неловкое, а на самом деле точно рассчитанное движение своей правой, в результате чего вино из бокала Мигеля выплеснулось ему на грудь. Мигель по своему обыкновению был одет в чёрные брюки и ослепительно белую рубашку от модного в творческих кругах стилиста и дизайнера Дианы Тейлор, и бледно-красные пятна, расплывшиеся по рубашке, отчего-то её не украсили.

– Ой, – сказал Тадеуш со смешком. – Извини. Я такой неловкий.

После чего одним махом опрокинул водку в себя и ослепительно улыбнулся.

Мигель посмотрел на грудь, в бокал, где оставалась ещё как минимум половина. Тут же память услужливо подбросила: с начала года Тадеуш участвовал в шести дуэлях и во всех одержал победу. Две из шести окончились для его противников глубокой реанимацией.

За Мигелем не числилось ни одной. В прошлом году его шпага уложила восемь человек, из которых один был сыном первого заместителя Председателя Свободного Государства Ганимед. Шум поднялся тот ещё (на Ганимеде дуэли запрещены, и формально сынок высокопоставленного родителя находился под дипломатической защитой). Родители Мигеля тоже были не последними людьми в Марсианской Республике, поэтому скандал удалось замять. Но Мигелю пришлось дать слово, что он воздержится от дуэлей как минимум год.

– А если будет задета честь семьи? – спросил он.

– Предоставь это мне, – ответил отец. – Как старшему мужчине в доме.

– А моя?

– Научись отвечать словами, а не ударом шпаги. Разве тебя не этому учат в твоей бурсе?

Бурсой отец называл престижнейший Марсианский институт межпланетных отношений (МИМО), в котором на 4-м курсе учился Мигель.

Слово, данное марсианином, считалось надёжнее любого документа, в том числе и на бумаге. В отличие, к примеру, от лунян или тех же ганимедовцев, среди которых оно, наоборот, почти ничего не значило. А уж семья Суховых и вовсе отличалась в данном вопросе особой щепетильностью.

И вот – на тебе.

Мигель ощутил, как привычно и жарко бросилась в лицо кровь, но сдержался. Слово есть слово. Давши – держись, а не давши – крепись, как говаривал его русский дед Василий Игнатьевич.

– Тремор, – сказал он сочувственно. – Понимаю. Завязывай с водкой, Тадеуш. И вообще со спиртным. Тебе ещё целый год лицом в Strawa Wyborowa торговать.

– Всё лучше, чем любовницами, – нагло ухмыльнулся Домбровский. – Говорят, у вас с Сандрой договор. Ты ей богатеньких папиков в постель, а она тебе за это половину суммы. Кстати, я бы поучаствовал, уж больно хороша, курва. Пятьсот дублонов, нормально?