Чтение онлайн

Следующие несколько минут, ругая себя за непредусмотрительность, носилась по берегу, собирая мелкие веточки. Огонь-то я добыла, даже подтащила крупные палки, а что его сначала надо развести на чём-нибудь помельче, не подумала и не додумалась сразу собрать,

С появлением огня решилась проблема однообразной фруктовой диеты. Теперь можно собирать устриц, улиток, ловить рыбу и прочую живность, меньше опасаясь получить расстройство желудка от сырой еды. А из орехов, если истолочь, можно попробовать даже сделать муку и замесить тесто!

Пока добралась до места нового лагеря, пока добывала и готовила еду, солнце неумолимо склонялось к закату и ещё одну ночь провели на земле, укрывшись звёздным небом. Днём в прибрежной чаще стояла тяжёлая влажная духота, ночью сменившаяся приятной прохладой.

Де Граф в себя не приходил, но аппетит у не потерял, доказав это съев хорошее количество бананов и печёных устриц. Пришлось только это всё истолочь в кашу, иначе в бессознательном состоянии у него не получалось жевать, хоть и глотал исправно. И, через некоторое время, узнала, что с пищеварением у мужчины проблем тоже нет.

Следующий день посвятила созданию хижины. Здесь тепло даже ночью, но спать на голой земле неудобно, всё равно к утру она остывает и тянет тепло. А многочисленные крабики и рачки выходят на променад. Вреда не наносят, но приятного немного, когда среди ночи кто-то по тебе ползает. Я уж не говорю о насекомых. В этом мире их очень мало, можно сказать, почти нет, но прошлой ночью цикады заткнулись только под утро.

Для жилья расчистила большую относительно ровную площадку недалеко от берега. Растения поддались легко, едва-едва цепляясь корнями за тонкий слой почвы. Затем палкой наметила контуры будущего бунгало и его внутреннего убранства. То есть, лежанки. С неё и начала строительство.

Плоским камнем с заострённым краем и помогая взятым из найденной сумки кинжалом, повалила несколько тонких, сантиметров десять диаметром, стволов. На каждое ушло около половины часа и множество нехороших эпитетов и ругательных слов. Ещё столько же времени понадобилось, чтобы раздолбить их на более-менее одинаковые столбики. Другого глагола для описания процесса я не знаю. Я и подрезала их кинжалом, и рубила камнем, и пыталась даже пилить. Разве что не грызла. Но, к концу светового дня, всё же получила девять опор для лежанки.

Наутро наступила расплата за трудовой подвиг. Тренировки с оружием хоть и развили мускулатуру, но не ту, что нужна для поднятия и переноски тяжестей. Ещё добавились мозоли на руках, мелкие ссадины и царапины по всему телу. Да шрамы на спине требовали обезболивающего. Бутылочки, хоть и не выпали из сумки, не выдержали испытания водой, и их содержимое превратилось в непонятную массу. На всякий случай я её выколупала палочкой на пальмовый лист просушиться. Когда станет совсем плохо, попробую принять. В общем, первые несколько минут после пробуждения наполнились весьма неоптимистичными мыслями. А ещё предстоят неприятные утренние процедуры, ведь у бессознательных тел физиологию никто не отменял.

Опять завтрак собранными накануне фруктами и возврат к строительным работам. Весь день мучила лежанку. Сначала подготовила столбики, обтесав их концы так, чтобы получились колья. Заострила толстую палку и ею вырывала ямку, затем в неё вставляла обработанный столбик остриём вниз и тяжёлым камнем вбивала в землю. Весьма утомительная работа, а ведь ещё надо ухаживать за больным.

Все девять опор забила в квадрат по три на сторону и обвязала рамой из стволов потоньше. Хорошее место тропический остров. При желании найти можно что угодно. Вот и верёвки тоже на любую толщину из лиан создаются совсем без проблем. Гибкие, крепкие и длинные. А высохнут, задеревенеют, и не развяжешь. В средней полосе даже не знаю, как бы выкручивалась, наверно, кору лентами нарезала и в косы-верёвки плела. Сам настил сложила из расщеплённых бамбучин, нашла рощицу бамбука неподалёку. Получилось крепко и почти ровно. Уложенный сверху слой широких пальмовых листьев послужил мягким матрасом. Управивишись ближе к вечеру, с трудом, на пределе сил, затащила де Графа на этот настил.

Следующий день с утра отдыхала и собирала еду. На жаре запасы долго не хранятся, надо постоянно их пополнять.

В полуденный зной решила делать сиесту. Перегреться здесь запросто, так что никаких активных действий и хождения под солнцем. Только сидеть в тени и заниматься творчеством.

Припомнив, как накануне долбила камнем по деревьям, и сколько времени заняло их свалить, решила озаботиться о более приличном инструменте. Портить кинжал, единственную хорошую вещь, на рубке деревьев казалось кощунством, но для изготовления инструмента он подходил. Дырку в деревяшке проколупать ещё острым лезвием оказалось не так сложно. Вбив в неё подходящий для топора камень, чьи поиски заняли какое-то время, надо же и плоский, и с острой кромкой, и нужной формы, для верности обвязав конструкцию лианой, отправилась на лесоповал. Как раз спала жара, и до заката оставалось достаточно времени.

С топором, пусть и таким примитивным, работа пошла веселей. На ствол теперь уходило минут десять против почти получаса. Топор к концу дня всё же развалился, не выдержало дерево и треснуло по всей длине рукояти. В этот день "сваи" хижины так и пролежали на земле. Ведь надо ещё приготовить еду и поухаживать за больным. Не самое приятное занятие, но жизненно необходимое. В жарком и влажном тропическом климате промедление грозит язвами на коже.

Я долго решалась, потом плюнула на условности и полностью раздела мужчину. Не замёрзнет, а мыть и убирать легче. Из рубахи свернула подобие подгузника. Не хочу ещё и лежанку отмывать, хотя до этого вряд ли дойдёт, хватит сменить подстилку из листьев.

Свою одежду облегчила ещё раньше. Рубашка лишилась рукавов, а штаны превратились в шорты на ладонь выше колена. Всё равно здесь от их длины ничего не зависит, только зря истрепаются о кусты и камни. А лишняя тряпка в хозяйстве не помешает. Обгореть не боялась, ещё до кораблекрушения принимала солнечные ванны, получив золотистый загар. На острове уже за первые дни он начал постепенно переходить в коричневый.

На следующий день всё повторилось. Завтрак, сбор съестного на день, вкапывание и обвязка столбов. В сиесту снова занялась рукоделием. На этот раз из охапки тонких гибких веток плела рыболовную морду. Конструкция вышла кривая и косая. Будь я рыбой, даже близко не стала бы подплывать к этому убожеству. Но у рыб отсутствует чувство прекрасного, зато присутствует чувство голода. И мозгов совсем немного, достаточно только чтобы залезть в ловушку, но никак не выбраться из неё. Снизу привязала камень-груз, сверху - бамбуковое полено-поплавок. Внутрь засунула остатки фруктов, моллюсков и крабов и отправила морду на ловлю в бухточку. Пока строится хижина, рыба, в идеале, сама поймается.

К вечеру сделала только каркас стен. Завтра привяжу жерди для крыши. Такими темпами ещё минимум четыре дня до момента, когда конструкцию можно будет назвать жильём. Если не отвлекаться на поиск еды, готовку и уход за бессознательным телом, то, думаю, двух дней бы хватило. А то и за один бы управилась, если упереться без передыха с рассвета до заката.

Рыба поймалась одна, зато большая. Её запекла в углях, завернув в пальмовый лист и обмазав красной землёй из ям, куда вбивала сваи. Земля запеклась жёсткой, но хрупкой коркой, подкинув мысль поискать глину. Жареное и печёное скоро надоест, а с глиной можно слепить горшок и тарелки. Или чашки. А то пить из кокосовых черепков не очень удобно, и бамбук ровно обломать пока не получается. Ещё надо постоянно бегать к ручью за водой, а с глиной можно сделать кувшин.

Хижину я всё же закончила за полтора дня. Покрыла крышу пальмовыми листьями, а стены сделала на манер плетня - нарубила длинных гибких веток и плотно уложила между столбиками. Щелей всё равно осталось предостаточно, так что созданием окон не стала заморачиваться. Днём хватит солнечного света, а ночью и так ничего не видно. Если будет сквозить или нехорошие крабики и любопытные насекомые всё же проберутся внутрь, то замажу щели землёй. Высохнет, так и дождь не страшен, если вспоминать саманные дома. Или там их как-то всё же закрывали от осадков? В любом случае, пока об этом можно не думать.