Чтение онлайн

С наказанием здесь тоже не тянули. Во дворике дюжий мужик, выслушав стражника, деловито указал на лавку под навесом.

– Сымай сюртюк, задирай рубаху, да ложись.

Желания получить порку не было, но пришлось подчиниться грубой силе стражников. Мимо прошёл судья.

– Император, как же, - он увидел исполосованную характерными старыми шрамами спину.
– А ведь чуть было не поверил.

Палач особо не усердствовал, но всё равно пришлось дважды отливать ледяной водой, когда теряла сознание. После краткой передышки порка продолжалась. В самом начале в зубы сунули кусок кожаного ремня, по окончании экзекуции ставшем изжёванной тряпкой. Находясь в полубессознательном состоянии, я не смогла даже приподняться, и стражникам пришлось меня тащить. Только не в прежнюю одиночку, а в подвал, в общую камеру с личностями, слабо дружащими с законом. Причём сидели без разделения по полам - среди полутора десятка заключённых было и две явно женщины.

Долго отлежаться и познакомиться с сокамерниками не дали. Среди ночи стражники вывели всех во двор и попарно, кого за правую руку, кого за левую, приковали к длинной цепи, свисающей с возка. Меня, всё ещё не способную передвигаться, забросили в маленькую клетку на этом возке, и вереница будущих каторжников отправилась в путь.

– Дали бы выспаться, изверги!
– возмутился один из прикованных.
– Чего по ночи ноги бить?

– Молчи, Кривой, - стражник пригрозил дубинкой, - на каторге выспишься, нечего смущать честных граждан вашими бандитскими рожами!

К концу дня к нам присоединилось ещё несколько телег с продуктами. Зачем везти их из такой дали, я так и не поняла, ведь караван находился в пути без малого две недели. Людей не отпускали с цепи ни на минуту, справедливо опасаясь побега. Вот доберутся до места, сдадут каторжников распорядителю, и пусть делают, что хотят. А пока даже простые разговоры быстро пресекались палками и хлыстами стражей. И в туалет люди ходили там же, где стояли, не выходя их общего строя. Моё положение тоже не давало преимуществ, только раз или два в сутки, если дежурный не ленился, угол клетки окатывали ведром воды, смывая всё на землю.

Я всё это время пролежала и просидела в своей клетке, почти ни на что не реагируя и не испытывая желания присоединиться к колонне пеших. Покрытые бурой, жёлтой и серой дорожной пылью, клубами вздымающейся из-под повозок, копыт коней и собственных ног, они едва успевали за заданным старшим стражником темпом.

Горы, сначала маячившие где-то вдалеке, постепенно и неумолимо приближались, нависнув над головами. Стражники усилили бдительность. В такой близи от конечного пункта стоит ждать самых отчаянных попыток побега. И вскоре их бдительность принесла плоды. Ночью один из каторжников, тот самый Кривой, что вечно всем возмущался и был недоволен, всё же сбежал. Все предыдущие ночи он расшатывал и ослаблял одно из звеньев цепи, которой был прикован к общей пуповине, и, наконец, его усилия увенчались успехом. Выждав, пока пройдёт половина смены ночной стражи, он снял цепь и тихо, стараясь не разбудить других каторжан и охранников, метнулся в редкий лесок.

Но не одна я следила за его действиями. Стражники только притворялись спящими и азартно кинулись в погоню, дав беглецу небольшую фору. Кривой недолго пробыл на свободе. Всего через четверть часа его, изрядно побитого, вернули на место и снова приковали к цепи. Стражники весело переругивались, споря, кому достанется выигрыш - один ставил на то, что Кривой рискнёт только завтра, другой ожидал его побег ещё прошлой ночью.

Ещё через день показался рудник, где предстояло бессрочно трудиться по распоряжению Ютонского правосудия. Расположен он в небольшой долине, полностью окружённой горами. Пока спускались в неё по единственной дороге, успела рассмотреть будущее место жительства. Условно рудник можно разделить на три части. Сам рудник, представленный зевами входов в шахты, разбросанные почти по всей горе и второй горой отвала пустой породы рядом. Каторжный посёлок - несколько низких длинных бараков, обнесённых высоким забором. И что-то вроде деревеньки неподалёку. Наверно, там живут надсмотрщики и вольнонаёмные. Я слышала, что иные сами идут в рудокопы, оставаясь после срока, так как больше идти некуда, сами ничего не знают и не умеют, а в "вольные" шахты и, тем более, на приличную работу бывших каторжников не всегда берут.

В сам посёлок нас не пустили. Во дворике перед входом управляющий по списку принял новых рабочих. Он подходил к каждому и, не глядя в сопроводительные документы, пытался угадать за что и на какой срок сослали. В большинстве случаев угадывал достаточно точно.

– Что ж ты, дурень, бежать-то вздумал?
– управляющий обратился к побитому Кривому.
– Был у тебя всего год, а теперь ещё пять сверху будет. Да в железе, - и распорядился уже своей, каторжной охране.
– В ножные его, как бегучего.

Остальным управляющий особого внимания не уделил. Их освобождали от цепи и отводили в сторону. Перед двумя женщинами, сосланными наравне с мужчинами, он приостановился, оценивая внешность. Сплюнул.

– Бабы... Опять волнения начнутся. И откуда только силы находят? Небось отравили кого?
– он сверился с бумагами.
– Точно. Отравила мужа и поджог дома. Советую сразу найти себе мужика посерьёзней, лучше из бригадиров. Самим легче будет. Повезёт, если старшому глянетесь.

Возле моей клетки, оставленной напоследок, управляющий замер надолго.

– Он что, за служанками в бане подглядывал?
– он в недоумении повернулся к начальнику каравана.

– Эта девка, - с довольным выражением поправил тот. Впервые на его памяти управляющий даже близко не смог угадать преступление, и, к тому же, перепутал пол. Хотя последнее было нетрудно.

– Девка, - повторил управляющий, рассматривая меня, как диковинную зверушку.
– К полюбовнику, что ли сбегла? Али от жениха тикала. Дак ведь вроде рано ещё невеститься.

Он достал лист с моим делом и с изумлением переводил взгляд с него на меня.

– По совокупности? Пожизненное?
– вид молоденького, едва отошедшего после порки студентика, никак не соответствовал его представлению о столь закоренелом преступнике.
– Это что же такое успела сотворить-то?

– Не ответит, - вместо меня ответил караванщик.
– Она за весь путь ни слова не сказала.

– Её право. По мне, лишь бы проблем не доставляла, - управляющий жестом подозвал охранника и указал на меня.
– В железо по кругу, без цепей. Потом всех по баракам разведёте. А мы пойдём, откроем бутылочку, - он обратился уже к караванщику, сразу потеряв интерес к новоприбывшим.
– Расскажешь новости, а то я здесь скоро совсем одичаю.

"Железо по кругу" означало тяжёлые металлические оковы с ушками для цепей на ноги и руки и такой же ошейник. Изготовленные на взрослого мужчину. на мне они болтались, и, подозреваю, в скором времени натрут кожу. Но, всё равно, я считала, что мне повезло чуть больше, чем Кривому - ему цепь на ногах не давала идти полным шагом, только семенить.

Закончив с кузнечными делами, нас всей толпой завели в барачный посёлок, где уже ждали "купцы" - заключённые, ответственные за бараки, или, как их тут называли, старшИе. Женщин охрана увела отдельно, меня почему-то поставили в общий строй. Критично осмотрев грязных и усталых с дороги новоприбывших, старшие принялись отбирать рабочих в свои бараки. За некоторых спорили и торговались. У рослого крестьянина едва не подрались, вовремя остановленные охраной. Мелкая я у них совсем не котировалась и пошла довеском к ещё одному крупному детине. Разведя всех по баракам, охрана удалилась.

Рабочий день ещё не закончился, и в длинном деревянном строении было пусто, если не считать больного, надсадно кашляющего на койке, и увечного, старательно драящего пол. Койки в бараке стояли по отдельности на расстоянии шага друг от друга, торцами вдоль стен, оставив широкий проход посередине. Старшой указал мне на одну у стены сразу после входа.

– Вот эта теперь твоя.

Детине досталось место почти посередине. Определив места, старшой прочёл краткую лекцию о правилах поведения и местных реалиях.