Чтение онлайн

– Ты сдохнешь за это, Кода… - в бешенстве прошипел он, когда голова госпожи Сакура катилась по белому квадрату ее поля, покрывая татами багряными пятнами, а я оттирал клинок от крови. – Еще до того, как я покончу с собой, позабочусь о том, чтобы ты пожалел о том, что вообще родился.

– Я пожалел об этом еще двенадцать лет назад, - спокойно ответил я, становясь на колени неподалеку от кровавой лужи, неподалеку от обезглавленного тела. – Сейчас, когда мы уже посчитались, я могу спокойно уйти.

После этого я кивнул Ямаде-сан. Тот знал, что партия уже закончилась. Чего – чего, но подобные истины ветерану Доски объяснять было не нужно. Он поклонился противникам и направился ко мне.

– Нет, Кода, так легко ты не выкрутишься! – закричал Ота.

– Тимура, козел, - ответил я, снимая верхнюю часть кимоно и открывая торс.

Катану и стилеты из дай-сё1 Кагеро я отложил в сторону. Не с помощью этого оружия желал я попрощаться с миром. Я вынул вакизаки из руки госпожи Сакура и тщательно оттер клинок от крови и остатков внутренностей шелковым платком. После этого я глянул на серебристый браслет на своем запястье. Как только скрытый в нем датчик перестанет принимать признаки жизни, заряды взрывчатки, заложенные в моем доме, превратят его в кучу дымящихся развалин, хороня под собой все доказательства существования Норуберуто Тимуры. С того времени, как я забрал записи Ису, никто и понятия не имел, кем на самом деле был лежащий уже много лет в колодце в бедняцких предместьях Варушаву Рюичи Кода. Затем я вырвал из уха динамик, чтобы вопли сошедшего с ума сенсея не портили последних мгновений моей жизни, и со всей серьезностью поглядел на Короля. Тот медленно кивнул, поднимая меч, чтобы помочь мне…

– Кто же мог представить столь ужасное завершение нынешнего розыгрыша Лиги! – вопил в микрофон комментатор Никкеи Токиорама Че-до-Голо. Столь громадной жертвенности и столь драматической борьбы мы еще никогда не видели. Поглядите только, вот самый великолепный пример верности идеалам Шахматной Доски. Воины клана Ота предпочли смерть от собственной руки бесчестию и сдаче противнику. Мне кажется, что именно сейчас родилась новая легенда Токиорамы… Рюичи Кода, образец верности. Это, несомненно, величайший воин Доски. Выступил всего лишь дважды, в сражение вступил всего лишь раз, но мы не забудем его уже никогда…

ЯКУБ ЧВЕК

СМУРНЫЕ

(Jakub 'Cwiek – Smutni)

Та антология должна была стать моей первой. "Фабрика Слов" разослала приглашения авторам с просьбой предоставить текст на тему путешествия во времени и пространстве. Тогда я уже писал, был в почтовом перечне издательства, получил приглашение... Блин, я даже начал писать – два текста одновременно. И ни с одним не успел.

Оба эти рассказа вы имеете возможность прочесть в этом сборнике ("Готовь с Папой" – прим.перевод.). Первый из них, "Место, которое есть", уже публиковалось в "Новой Фантастике", второй – то есть, именно "Смурные" – до сих пор валялся в ящике письменного стола. Ожидая своего времени...

Забавная штука. Когда я выслал "Смурных" Мачеку Паровскому [32] , тот прочитал и сказал, что текст, ну да, нормальный, вот только, что это меня, говнюка из Польши, укусило, чтобы устраивать разборки с поколением хиппи. "На твоих глазах творится история. Судят преступников из "Вуйка" [33] , а ты пишешь о местах и временах, которых не имеешь права знать. Ты слишком молодой", - вот что я вычитал из электронного послания Мачека. В ответ я сообщил ему, что, быть может, сам он и не помнит, но мне всего двадцать пять лет, и для меня события в "Вуйке" – это такая же древность, известная мне исключительно по телевизионным сообщениям, книгам и прессе. То есть, история с эмоциями типа "сэконд хэнд"...

Ну да ладно, но вот почему сам я решил написать рассказ про Смурных? Может быть, потому, что на самом деле это и не должно было стать какими-то разборками, расчетами между поколениями, а всего лишь рассказ о том, как мы иногда очень хотим, чтобы жизнь пошла по-другому. Как мы плачем и молим дать нам второй шанс... Это ведь штука универсальная, и писать о ней имеет право каждый. Кто не пережил подобного, пускай первым бросит в меня камнем.

А то, что хиппи, то, что штат Мэйн? Ну, во-первых, это, естественно, дань и поклон в сторону Стивена Кинга, а во-вторых, что идея детей-цветов была настолько сладостная... что даже жаль, что она проиграла тостерам и "Майкрософту".

Посвящаю: Ане Каньтох, которая мотивировала меня к написанию

и спасла этот текст, когда, в какой-то момент,

я, просто-напросто, в нем усомнился

ЧАСТЬ I – РЕЗЕРВАЦИЯ

Билл Хоппер уже серьезно разозлился. Галстуки кончались, только ни один из них не желал соответствовать пиджаку графитового цвета и сорочке пепельного оттенка. Ну а полностью переодеваться было поздно.

– А нельзя вообще без галстука? – спросила Мери. Она сидела на краю кровати, сплетенными ладонями охватывая колено. – Пошли их всех, расслабься.

Тот повернулся и послал ей разъяренный взгляд.

– Это важная встреча. И мне хотелось бы выглядеть прилично.

Мери пожала плечами. Левая бретелька ее летнего платья съехала вниз, но она ее не поправила.

– Нужно было подумать об этом лет двадцать и фунтов сорок тому назад, дорогуша, - сказала она. – Сейчас уже мало чего сделаешь.

Билл тяжело вздохнул. Энергичным движением он сорвал с шеи очередной галстук и бросил его в угол.

– Это ты хочешь мне что-то дать понять?! – рявкнул он. – Или язвишь исключительно из принципа?

Та вновь пожала плечами.

– Ничего, чего бы я не говорила раньше. – Она уселась прямо и зачесала волосы за ухо. – И я до сих пор считаю, что нам не по карману этот твой выезд. Томас хотел поехать в молодежный лагерь...

– А я говорил, чтобы он экономил! – перебил ее Билл. Его раздражал этот повторяемый раз за разом аргумент. Парню было уже семнадцать, и он должен сам зарабатывать на свой отдых. – Я даже устроил ему работу в мастерской у Уайлера. Думаешь, он пошел?

– Ты же прекрасно знаешь, что дело не в том. Я...

Билл рванул воротник. Пуговица оборвалась и ударилась в зеркало. Мужчина ругнулся и глянул на часы.

– Не хочу я снова ссориться, - сказал он, снимая пиджак с открытой двери шкафа. Надел его, смахнул с плеча невидимую пылинку. – Сам я хватался за любую халтуру, чтобы заработать на этот выезд, и я уже объяснял тебе это. Из вашего рта ничего не выдирал.

Мери не отвечала. Только глядела на него этим своим телячьим взглядом. За много лет он научился его ненавидеть.

– Мне пора, - вздохнул он. – Телефона с собой не беру.

И он вышел.

Он уселся на ступенях возле дома и вытащил сигарету. Какое-то время игрался ею, крутя между пальцами, после чего сунул в рот. Вытащил зажигалку.

"Забавно, - размышлял он, вглядываясь в подъездную дорогу дома напротив, - как редко человек заглядывает в прошлое". До сих пор Билл и сам не морочил себе этим голову. Пер вперед, с воодушевлением раскручивая небольшую фирму, одну, а потом, когда та оказалась осечкой, другую. У него имелся сын, он построил дом, посадил дерево и фальшиво пел, когда брился. То есть, выполнял все условия, чтобы считаться типичным мужичком, и если бы до прошлой недели кто-либо его спросил, то наверняка ответил бы, что все в полном порядке.