Чтение онлайн

— Нет, только в рулетку, мне не нужна иллюзия, что я могу как-то повлиять на игру.

— Вот как? — Она покачала головой.

Я заказал себе еще чаю. Не потому, что мне понравился его вкус, и даже не потому, что мне хотелось пить, просто надо ведь было чем-то заняться, пока мы с ней сидели и ждали, когда наконец откроется дверь туалета.

Я попытался представить себе, будто принимаю участие в конгрессе, где говорят о сновидениях. Я участвовал в конгрессах литераторов и даже однажды прочел короткий доклад на тему «Табу в литературе». Делегаты конгресса (все они тоже как один были писателями) встретили мой доклад с умеренным одобрением. Когда я кончил, один словенец даже воскликнул: «Совершенно верно, давайте больше не будем забивать себе голову разными табу, литература — это не детский сад». Его фамилии я не запомнил, потому отыскал в буклете его фотографию. В жизни он выглядел совсем иначе. В буклете говорилось, что этот человек живет в заброшенном замке и что ему дали приз за сборник стихов о лошадях; правда, с этими стихами можно ознакомиться только по-словенски. У него имелась брошюрка с переводом его стихов на английский, которую он вручал каждому, кто проявлял хотя бы малейший интерес.

Я проявил интерес. Я всегда проявляю интерес и выражаю горячую поддержку самиздатовской литературе.

Однажды вечером этот словенец сказал: «Да, что и говорить, писать стихи — это здорово, но по натуре я игрок».

— Иногда, когда у меня деньги есть, я играю в блек-джек, — сообщила Ребекка.

— Правда?

Я уже ни во что не верил, в том числе, что в пакете, который я притащил сегодня домой, действительно лежала статуэтка. Не исключено, что в нем лежали камни или была спрятана бомба.

— Ты бомба замедленного действия, — сказала моя жена однажды вечером, умываясь. — Я больше не могу с тобой жить. Я не выдерживаю стресса.

— Послушай, — сказал я Ребекке, прислонившись спиной к холодильнику, — давай поженимся?

Я слегка провел пальцами по ее щеке, но она неприязненно отбросила мою руку, словно считала, что незачем гладить ее по щеке в таком месте, как бензоколонка. А может, она вообще не хотела, чтобы я гладил ее по щеке. Вероятно, мне сперва следовало сказать: «Как вкусно пахнет твой пот!» Такие мелочи людей успокаивают. Прежде чем к человеку прикоснуться, нужно его вначале успокоить. Надо заставить женщину поверить, что все уладится и будет о’кей, стоит только ей разрешить вам к себе прикоснуться.

Я снова подергал за ручку двери, но с прежним успехом.

— Что у вас с туалетом? — спросил я кассиршу. — Там что, кто-то заперся?

— Если дверь закрыта, значит, там кто-то заперся.

— Я понимаю, но дверь закрыта уже очень долго, может, в этом туалете кто-то умер?

— Как, в туалете?! — удивленно воскликнула она.

— Иногда такое случается — порой люди умирают в туалете.

— В семь часов придет бригада по уборке — у них есть ключ.

Я посмотрел на Ребекку, но она, похоже, не переживала из-за туалета. Возможно, в эту минуту она раздумывала над моим предложением руки и сердца.

В каком-то журнале я прочитал, что для падения самолета необходимо, чтобы произошла целая серия фатальных ошибок. Одной фатальной ошибки недостаточно.

— Может, тут есть еще один туалет?

Кассирша пожала плечами:

— Потерпите.

— Легко сказать — потерпите.

Я рассмеялся. Мочиться в такой дождь под деревом показалось мне малопривлекательной перспективой.

— Пошли, — сказал я Ребекке.

И мы побежали обратно в машину. Тони слушал вальсы.

— А что он будет делать, когда мы пойдем играть? — спросила Ребекка.

— Он? Ну, может, ляжет спать или тоже захочет играть…

В Атлантик-Сити мы прибыли в начале третьего. Я разбудил Ребекку. Она лежала на водяном матрасе в глубине салона и тихонько похрапывала.

— В какое казино вас отвезти? — спросил Тони.

— Все равно, — ответил я, — любое подойдет.

Он отвез нас в «Бэйлиз». Дождь не прекратился, а, похоже, наоборот — только усилился.

— Когда за вами заехать?

— В полпятого или даже лучше в пять.

Мы вошли в казино. Внутри почти никого не было. В такой час я еще никогда не бывал в казино.

— Как эти автоматы ужасно гремят, — заметила Ребекка.

— Со временем к этому привыкаешь.

На стене рядом с разменным автоматом висел телефон. Я позвонил в отделение «Мастеркард». Подошла приветливая девушка, я дал ей номер своей кредитной карточки и всю информацию, которая ей потребовалась. Я даже как-то с ней пошутил, но девушка не засмеялась. Она сообщила, что я могу снять не больше пяти тысяч долларов наличными.

— Пять так пять, — согласился я.

После того как все формальности остались позади, она пожелала мне удачи.

Я хмыкнул. Надо же, девушка из «Мастеркард» пожелала мне удачи!

— Спасибо, — сказал я, — вам тоже большой удачи.

Мы двинулись мимо столов с рулетками. Я держал Ребекку за руку. Большинство мест за игорными столами пустовало. Люди по-прежнему предпочитали ночью спать, а не играть.

Чтобы проиграть пять тысяч долларов, нам понадобилось чуть меньше двух часов. Я бы не сказал, что Ребекке сильно везло. Она проигрывала одну ставку за другой, но мне показалось, что проигрыш пяти тысяч долларов ее не особенно расстроил. Когда у нас оставались последние две тысячи, она стала играть настолько небрежно, что я уже не мог спокойно на это смотреть.

— А где сейчас твоя жена? — неожиданно спросила она.

Я поинтересовался у официантки, которая разносила коктейли, есть ли у них кальвадос, но о таком здесь не слыхивали.

— Моя жена? — переспросил я, двигая фишки туда-сюда по столу. — Она сейчас на конгрессе в Вене. На конгрессе по вопросам сновидений.

Я улыбнулся, как улыбаются люди, которым нечего больше добавить, но они боятся молчания.

— Ах да, — промолвила Ребекка, — она ведь работает с животными?

— Нет, с людьми, с чего ты взяла, что с животными?

— Ты ведь рассказывал о динозаврах, к которым она тебя постоянно пыталась затащить.

— Ну уж и постоянно! Всего один раз.

Ребекка строго посмотрела на меня.

— А ты случайно все это не выдумал?

— Что именно?

— Ну, что у тебя есть жена, которая пыталась затащить тебя к динозаврам?

— Нет, конечно, зачем бы я стал выдумывать?

Я посмотрел на фишки, которые Ребекка держала в руке. Надо было что-то срочно предпринять, каким-то образом и к тому же срочно заставить фортуну нам улыбнуться. На что еще можно поставить? На свой новый телефонный номер я уже ставил, на свой старый телефонный номер, на свой почтовый код, на свой день рожденья, Ребеккин день рожденья, день рожденья ее матери, на число ее абортов, что еще там оставалось? Номер моей матери в концентрационном лагере! Это, возможно, удачная мысль. Не исключено, что моя мать принесет нам удачу. Ей ведь в конце концов повезло.

— Подожди немного, — сказал я Ребекке, — я сейчас вернусь.

Никогда еще я не понимал так четко, как сейчас, что имела в виду моя жена, когда говорила, будто в головах людей работают маленькие фабрики по производству наркотиков. Казалось, у меня в голове на всю катушку работает паровая машина, которую зачем-то чересчур сильно разогнали.

Телефон обнаружился у самого выхода. Я заказал разговор с Голландией через оператора. Ждать пришлось довольно долго. Служащий телефонной компании либо недавно поступил на работу, либо уже наполовину спал. Наконец я услышал на том конце провода голос матери. Ее спросили, согласна ли она заплатить за разговор. К моей радости, она ответила «да».