Чтение онлайн

Пространство не ответило, продолжая монотонно переливаться тёмно-синими световыми волнами.

— Ладно. Тогда я схожу прогуляюсь? Ты там посигналь, если что не так, лады? — Хидден вновь прислушался к окружавшей его тишине. — Нубий гайд, что я несу! — пробурчал он себе под нос, поднимаясь с кровати. — Беседую с плесенью!

День в Творецке и правда не отличался от ночи: тот же полумрак, утопающий в клубах пара, подсвеченного голубоватым неоном уличных фонарей. Пустынные тротуары, кривые улочки, скособоченные домишки в два-три этажа: растут по отдельности или слепившись стенками вместе, как грибы. Окна светятся тёплым жёлтым, синим или малиновым, но часто встречаются и просто чёрные, ничем не подсвеченные. («Интересно, в чём разница?») И густая тишина, в которой тонут все звуки, не отражаясь эхом.

Эта тишина вместе с плотным туманом обступали так тесно, что Хидден чувствовал себя облепленным клочьями влажной ваты. Под футболку, а следом и глубже — под кожу — закрадывалось мерзкое ощущение, что кто-то смотрит на него из этого тумана, кто-то дышит в полумраке, словно принюхиваясь, и задумчиво перебирает волосы на его затылке… Или это они сами шевелятся?

Ветра здесь не ощущалось, и белый пар причудливо танцевал на месте, то сгущаясь, то истончаясь. Улица вывела к опушке, к плотно сгрудившейся черноте огромных елей, утопающих корнями в жёлтых цветах, мерцающих, словно светлячки. Вдоль опушки шла хрупкая девушка. Сарафан на тонких, завязанных бантиком, бретельках, влажным от росы подолом путался вокруг её лодыжек, у бедра болталась простая матерчатая сумка, перекинутая через плечо. Девушка собирала цветы, и их свет отражался в пене золотых кудряшек, паривших невесомым облаком вокруг её головы и плеч.

Хиддена она не замечала, и он не хотел её напугать, поэтому остановился поодаль, дожидаясь, когда она обернётся. Прошло минуты две.

— Я знаю, что вы здесь, — не отрываясь от своего занятия, сказала девушка.

Голос её звучал абсолютно спокойно, меланхолично-задумчиво, и Хидден решил, что может подойти ближе, раз уж она его заметила и не боится.

— От вас бензином несёт за версту.

Девушка наконец-то оглянулась на него, прибавляя очередной сорванный цветок к внушительной уже охапке, лежащей на сгибе её локтя. То, что она улыбнулась, Хидден понял и по голосу. Но, увидев эту улыбку с солнечными ямочками на нежных персиковых щеках, даже чуть оторопел: настолько она оказалась очаровательной и настолько не вписывалась в мрачность окружающего мира.

Девушка выглядела совсем юной — он не дал бы ей и семнадцати, но чутьё подсказывало, что она года на три-четыре постарше. По-детски распахнутые глаза с густыми ресницами приветливо смотрели на него из-за стёкол больших, почти круглых очков в тонкой золотистой оправе, сидящих на аккуратном вздёрнутом носике. В волосах, убранных от лица и заплетённых в косичку, убегающую ото лба к затылку, шёлково мерцала тёмно-голубая — в цвет глаз и сарафана — ленточка.

— Как вы себя чувствуете? — спросила девушка, и Хиддену в её голосе послышались типично докторские нотки. — Город, разумеется, смягчил ваше падение, но летели вы, конечно, знатно…

— Я ничего не помню, — признался Хидден. — Но чувствую себя сносно, спасибо.

— Ваш мотоцикл заглох при въезде в Город. Это нормально, с техникой здесь всегда так. Но скорость, конечно, была… — Она с шутливым укором глянула на Хиддена. — Вы лихач!

Тот пожал плечами: мол, что есть, то есть.

— Байк в хлам? — с опаской спросил он.

Девушка покачала головой:

— С виду целый, но я в этом не разбираюсь. Его отогнали на крытую парковку в северной части города. Он здесь всё равно не заведётся, но можете сходить его проведать. — Она снова улыбнулась. — Я — Тэлли. А вы себе имя уже выбрали?

— Хидден.

Он подошёл ещё ближе, кивнул на охапку цветов:

— Давай помогу. Мне ведь можно их трогать? — уточнил на всякий случай.

— Да! — Тэлли вновь расцвела улыбкой. — Конечно! Это обычная trollius europaeus. Купальница, — пояснила она, видя замешательство на лице собеседника, и перевалила увесистый букет ему в руки.

— А почему тогда светится?

— Я попросила. — Тэлли пожала плечами, словно речь шла о вещах само собой разумеющихся.

— То есть? — не понял Хидден.

— У нас здесь есть… кладбище. — Она осторожно глянула на него. — Вы знали?

— Слышал.

— Не совсем у нас, скорее — у Города, ведь это он выкапывает могилы накануне чьей-то смерти… Кладбище некрасивое — просто холмики голой земли, покрытые чем-то похожим на цементную корку или что-то подобное, не знаю… В общем, я попросила Город, чтобы он вырастил на могилах купальницу. Там чернота такая, что сердцу тошно, и я хотела, чтобы золотые лепестки чуть-чуть освещали эту темень. Люблю лютики, — Тэлли усмехнулась каким-то своим мыслям. — И он вырастил, но здесь, на границе. И, видите, понял меня по поводу освещения слишком буквально. Так что я теперь собираю их и отношу на могилы. Проводите?

Она вышагнула из зарослей купальницы и не спеша направилась по узкой тропке, вьющейся вдоль леса.

— Так это — граница? — уточнил Хидден, идя следом за ней. — И где же силовое поле?

Тэлли кивнула, указала рукой на столбы между ёлками, растущие из земли на расстоянии метров десяти друг от друга.

— Оно же должно гудеть?

— Да? — удивилась она.

— Ну, во внешнем мире гул слышен довольно далеко.

— Здесь — нет, как видите.

— Если суну туда руку, — не сбавляя шага, Хидден вытянул руку в сторону поля, — погибну?

— Не-ет, — Тэлли почти рассмеялась, — это так не работает! Оно отшвырнёт вас назад. Ощущения будут не слишком приятные, но Город не убивает тех, кто ему нужен.

Хидден чуть наклонился в сторону невидимого силового поля, щупая воздух пальцами, и вдруг словно белоснежная вспышка взорвала его мозг. В следующий момент он открыл глаза, лёжа на земле навзничь, засыпанный ворохом купальницы.

— Проверили? — укоризненно покачала кудрями стоявшая над ним Тэлли и протянула руку, чтобы помочь подняться. — И как впечатления?

— Как от светошумовой гранаты, — прохрипел Хидден, поднимаясь.

— Может, проводить вас домой? — обеспокоенно спросила Тэлли.

— Нет уж, пошли на кладбище, там люди цветов заждались! Кстати, с кладбищем ясно, а на улицах почему так пустынно? Все работают?

— О да. Ну, у кого-то выходной, конечно. За предыдущую переработку.

— Как у тебя?

— Ага. Но вообще здесь как-то не принято… гулять. Все по домам сидят или в столовой, если не на работе.

— А, — догадался Хидден, — значит, если в окне есть свет — хозяин дома, а если нет — то куда-то вышел?

— Если света нет — то умер, — вмиг посерьёзнев, ответила Тэлли. — И хозяин здесь только один — Творецк. Вам сказали, что для каждого он выращивает новый дом?

— Что-то такое слышал, да.

— Так вот, двери опустевших зарастают так, что их не открыть. А внутри всё остаётся, как было при жильце.

Хидден с минуту хмуро молчал, глядя на подол идущей впереди Тэлли, пенящийся бело-голубым светом на тёмной тропинке.

— Но зачем? Почему бы не использовать освободившиеся дома по второму кругу?