Чтение онлайн

Я поклялась следовать совету Элен: беречь свое тело, как величайшую драгоценность. И обнаружила, что тратить зарплату гораздо легче, чем копить деньги.

Я полюбила хорошее нижнее белье: корсеты из эластичных нитей и бюстгальтеры из шелковых платков, хоть и бессмысленные, но тем не менее приятные; шортики из кремового или персикового крепа на день и из черного сатина или кружев на вечер.

С каждым днем я все меньше боялась появления отца и того, что он может забрать меня домой, и ночные кошмары мучили меня все реже. Мне больше не надо было изображать беззаботность, потому что я искренне была счастлива. Мне больше не приходилось быть храброй, потому что некого было бояться.

После завершающего выступления девушки чаще всего вместе со своими с поклонниками исчезали в ночных огнях города, а мы с Элен встречались с Руби.

Каждый вечер она приходила в клуб и усаживалась в баре, позволяя мужчинам угощать себя напитками, пока мы с Элен не освободимся. Иногда в нас еще бродило возбуждение от выступления, и тогда мы втроем отправлялись в какой-нибудь клуб — в «Питт» или «Вэрайети». Эти заведения были открыты дольше остальных, и там мы могли послушать Гарри Джеймса и его «Все или ничего», когда он бывал в городе проездом. Такие вечера с азартными играми и алкоголем зачастую длились до шести утра.

Или мы направлялись в «Скай Рум» за фирменным коктейлем этого заведения.

— Какой девушке не понравится коктейль «Груди ангела»? — спросила Руби.

И правда, как он может не нравиться? Его делали из шоколадного и вишневого ликеров, охлажденных и налитых слоями, и украшали вишенкой из мараскина.

Иногда нам просто хотелось потанцевать. Джиттербаг[17], конга и румба. Иногда Руби приносила нам по гардении, и мы прикалывали их над левым ухом, чтобы всем показать, какие мы близкие подруги. Дружба придавала нам сил, а это, в свою очередь, толкало на поиски приключений.

Мы флиртовали с мужчинами и смеялись. Мы обменивались друг с другом одеждой, заколками для волос, шарфами, свитерами и платьями и клялись друг другу никогда не позволять мужчинам испортить наши отношения, как это происходило со многими другими девушками.

У нас с Монро было еще несколько свиданий. Он сводил меня в Китайскую оперу. Не могу сказать, что эти неблагозвучные завывания привели меня в восторг, но акробатические этюды стоили внимания, и мне понравилось, как актеры двигались по сцене: скользили, как призраки, или порхали, как бабочки.

Как-то раз он заехал за мной на одной из принадлежавших семье машин и отвез на пикник на гору Тамалпаис. На обратном пути мы заехали на пристань Тибурон, чтобы Монро мог с берега показать мне остров Энджел.

— Люди съезжаются сюда со всего мира, — говорил он, — но наше правительство почему-то старается не пускать сюда именно китайцев.

С того места, где мы стояли, пункта иммиграционного контроля не было видно, но он рассказывал мне об этой инстанции.

— Когда мы возвращались домой из Китая, там нам задавали массу самых разных вопросов. Они обращались с моими братьями и Элен так, словно мы были иностранцами, хотя мы родились в Америке.

В школе в Плейн-Сити нам не сообщали об острове Энджел, и отец с матерью никогда о нем не вспоминали, но Монро твердил о нем с такой страстью, что я могла представить себе этот остров в мельчайших подробностях. В рассказе Монро это место выглядело как тюрьма.

— Люди позволяют себя унижать, потому что отчаянно хотят попасть в Америку и стать американцами, — говорил он. — А нам с тобой повезло. Нам не нужно к этому стремиться, потому что мы уже американцы.

Я смотрела на остров и чувствовала грусть из-за секретов, которые явно хранили от меня мои родители, и из-за людей на этом острове, которые, по словам Монро, могли провести там до двух лет, пока будет решаться их судьба. И даже в том случае, если они выдержат это ожидание и не наложат на себя руки, им либо дадут разрешение на проход в Сан-Франциско, либо депортируют обратно в Китай.

Должно быть, Монро почувствовал мое настроение, потому что притянул меня к себе.

Постепенно мы научились целоваться. Правда, мы никогда не делали этого в Чайна-тауне или на крыльце моего дома, когда желали друг другу спокойной ночи. Монро сказал, что не хочет портить мне репутацию.

Я чувствовала, что ему нравится меня целовать. Мне хотелось самой получать от этого процесса больше удовольствия, но все время, пока его губы касались моих, я думала только о том, как мне себя вести. Он богат, симпатичен и к тому же брат моей подруги, но рядом с ним я все время нервничала и ощущала себя неуверенно, словно была недостойна его.

Однажды он провез меня через парк Золотые Ворота прямо к океану. Никогда в жизни я не видела ничего более красивого, огромного и наполненного необузданной силой.

Монро припарковал машину на обочине.

— Я подумал, что тебе это понравится, — сказал он. — Раз ты из Огайо.

Я видела достаточно фильмов, чтобы знать, что девушке положено сидеть в машине и ждать, пока мужчина откроет дверцу и поможет ей выйти. Монро протянул руку, и я приняла ее.

Ветер трепал на мне одежду, но я не обращала на это внимания. Мы подошли к воде, к той самой линии, где волны разбиваются о берег, орошая все вокруг хлопьями пены и мелкими брызгами. Он снял куртку и постелил ее на песок, чтобы мы могли сесть. Потом стал меня целовать. И чем настойчивее он становился, тем больше мне хотелось ему сопротивляться. Когда он стал потихоньку поднимать мне юбку, я оттолкнула его руку прочь. Его приставания никак не помогали мне проникнуться к нему нежными чувствами.

Всю дорогу домой он читал мне лекции о китайских порядках, о которых я никогда до этого не слышала и которые показались мне просто ужасными. Он даже процитировал «Три закона послушания»: «Девочкой повинуйся отцу, женой повинуйся мужу, а вдовой повинуйся сыну». Мало того, он заявил, что именно этого ожидает от своей будущей жены и дочерей.

Когда я рассказала об этом Руби, она разозлилась.

— Вот как, значит, сначала он лезет тебе под юбку, а потом требует повиновения? Каков лицемер!

Но я продолжала с ним встречаться, потому что не хотела обижать Элен, к тому же, честно говоря, мне нравилось, что он водит меня туда, куда я сама не могла бы попасть, потому что мне это было не по карману.

На следующем свидании он похвалил меня:

— Ты настоящая американка! — Но дальнейшие его слова доказали правоту Руби: — Но, Грейс, тебе стоит вести себя так, как полагается достойной китайской девушке.

Элен же истолковала слова брата совсем иначе.

— На следующее свидание надень чонсам, и он запоет другую песню, — посоветовала она. — Мой брат прав. Если ты хочешь стать достойной китайской женой, то будешь строго следовать «Трем законам послушания».

На танцы мы с Монро пошли в заведение неподалеку от набережной. Обычно на вечеринках, куда он ходил, все китайские девушки сидели вдоль одной стены, а юноши — вдоль другой.

— Никому и в голову не придет такая наглость, как прилюдно танцевать с представителем противоположного пола, — заявил он. — Если в Чайна-тауне я встречаю девушку, вместе с которой вырос, мне приходится переходить на другую сторону улицы, чтобы не здороваться с ней. А если я трижды пригласил девушку на свидание, ее родители начнут спрашивать, на какую зарплату я могу рассчитывать. Так что я должен играть наверняка. Мне не до глупостей.