Чтение онлайн

Врач, а особенно врач в деревне, лечил не только тела, но и души. В небольших городах врачи избирались мэрами, депутатами, сенаторами. Больные проявляли полное подчинение вердикту, вынесенному врачом. Редко встречались такие, которые из-за недоверия решались пойти на вторичную консультацию не к «семейному» врачу, а к другому, для того чтобы проверить обоснованность вынесенного диагноза.Можно говорить, что зависимость больного от врача была полной, но с ней, однако, не все мирились.

Уровень культуры населения был таков, что врача рассматривали в качестве учёного, прошедшего долгий путь учёбы, а, следовательно, способного дать ответы на вопросы, касающиеся не только здоровья. В то время врач в глазах сограждан был настоящим учёным, обладавшим, помимо всего прочего, и разносторонней культурой. Что касается больших имён в медицине, то есть тех, кто достиг вершин в медицинской иерархии благодаря некоторым открытиям, то их не только уважали, но им льстили и отдавали им почести.Подобная идеальная ситуация длилась до 1940 г. Большинство врачей, призванных в армию, попали в плен. Многие медики еврейской национальности были депортированы, а более счастливым удалось бежать за границу. Другие сотрудничали с оккупантами или участвовали в Сопротивлении. После 1945 г. медицина оказалась в деликатном положении: без персонала и без средств. Начиная с 50-х годов, во Франции отмечается эволюция духа и нравов, благодаря бурному развитию средств аудиовизуальной коммуникации, кинематографа, литературы и увеличению объёма культурных обменов.

Некоторые политические партии левого направления широко распространяли идеи, призывавшие к борьбе против действовавшего социального строя, установленного уже на протяжении нескольких поколений. Это происходило между 1955 и 1965 гг. Благородный образ врача начал серьёзно разрушаться в представлениях населения. Его продолжали уважать за его знания в области медицины, его готовность к лечению и облегчению боли, но чувства слепой подчинённости и зависимости больного от врача постепенно исчезали.

Это был период большой популярности чудесных лекарств, какими представлялись антибиотики и кортикостероиды, которые позволили медицине в течение нескольких лет значительно поднять свой престиж. Этот престиж был быстро утерян в период между 1960 и 1970 гг. по различным причинам. Но самыми заметными были следующие:

констатация ущерба здоровью, нанесённого кортикостероидами и противовоспалительными средствами;

констатация вреда от приёма отдельных медикаментов, которые стали причиной тысяч жертв во Франции и Европе, что подробно описано в печатных органах (в прессе);

появление новых видов лечения с помощью так называемых природных и эффективных лекарств, расхваленных некоторыми журналами и применённых при лечении нелегальным путём многими «натуропатами»;

изменение мировосприятия гражданами в результате майских событий 1968г.;

возврат к лечению природными средствами, лечебные свойства которых начинали приобретать вторую жизнь;

создание многочисленных школ фототерапии, акупунктуры, ароматерапии, остеопатии, аурикулопунктуры и др.;

неудачи в лечении рака.

Наступает период прогресса в программах обучения, гомеопатия признаётся университетами. Во Франции число медиков-гомеопатов за несколько лет увеличивается втрое — от 3000 в 1970 г. до 9000 в 1985 г. Принята акупунктура, привлекающая к себе всё большее число практиков, отходящих от аллопатической медицины, которая ими теперь рассматривалась, как опасное направление, приносящее низкую прибыль.Ввиду роста популярности феномена вновь появившихся эффективных лекарственных препаратов и с целью его изучения был создан специализированный университет по обучению применения этих препаратов в предместье Парижа — Бобини. Ещё более усилилась конкуренция со стороны натуропатов, до сих пор продолжающих лечить нелегальным путём. Однако, в англосаксонских государствах и в Германии до сих пор нет законов, регламентирующих эту практику.

Всё это неизбежно должно вызвать дискуссию по пересмотру целесообразности и эффективности традиционной, государственной медицины, но самым важным фактом является то, что за последние десять лет наблюдается такой процесс в медицинской демографии, когда из-за многочисленности врачей формируется новый класс служащих и безработных.

Чем выше процент перепрофилирующихся врачей, тем легче понять, насколько упал авторитет медиков в глазах населения. Где ныне медицинские светила, учёные, какие были в начале XX в.?

Вместо искажённой клятвы Гиппократа, которую произносят врачи XX в., я бы посоветовал использовать клятву, предложенную врачом-евреем ещё в XII в.:

«Твое бессмертное Провидение указывает мне путь, следуя которому, я буду оберегать жизнь и здоровье созданных Тобою существ. Пусть любовь к моей профессии сопровождает меня всю мою жизнь. Пусть ни скупость, ни жадность, ни собственное величие, ни стремление к большой известности не смогут овладеть моим сознанием, ибо противники Истины и Человеколюбия могли бы легко меня обольстить и заставить забыть о моём высоком предназначении, которому я должен следовать и делать добро всем детям Твоим. Разве я могу видеть в пациенте что-то другое, нежели страдающее создание. Надели меня силой, временем и возможностью совершенствовать то, чего я достиг ранее, расширять область моих познаний, ибо накопленный опыт огромен, а человеческий разум способен к безграничному совершенствованию ради ежедневного обогащения в соответствии с новыми требованиями. Он способен сегодня признать ошибки прошлого, а завтра внести ясность в то, в чем он сегодня абсолютно уверен. О Боже, ты поручил мне наблюдать за жизнью и смертью, созданных Тобою существ: Я готов выполнить свое предназначение».

(Выдержка из Клятвы и молитвы Маймонида, еврейского врача-практика XII в.)

Причины зловещей сущности аллопатической медицины будут изложены далее на примере французской медицины, но их можно отнести ко всем странам ЕС. В зависимости от численности населения 12 различных государств изменяется только количество врачей, число студентов, число безработных, потоки поступающих и выписывающихся пациентов.Остаётся неизменным только зависимость врачей от фармацевтических лабораторий, государства, Службы социального обеспечения, а также органов, дающих разрешение или аннулирующих возмещение расходов на медицинское обслуживание. Усилилась борьба между коллегами-медиками, в последние 15 лет прочно удерживается тенденция к феминизации медицинского корпуса.

Снизились уровни доходов врачей, повысилась их задолженность перед финансовыми институтами, совершаются ошибки при изучении рынков потребления и проведения маркетинга. Отмечается тенденция обращения к более надёжным медикаментам. Ошибки прошлого, касающиеся дискриминационных ограничений, были исправлены во всех странах, кроме Бельгии. Всё это стало исходной базой для всеобщей дискредитации аллопатической медицины в Западной Европе, но с небольшими различиями. Если, к примеру, взять такую страну, как Италия, то можно ужаснуться, узнав о численности врачей в этой стране — 103 тыс. терапевтов, 82 тыс. специалистов, 40 тыс. специалистов, специализирующихся на работе в госпиталях, 87 тыс. безработных, 170 тыс. студентов.

Итальянские медики настолько многочисленны, что только они смогли бы лечить всех пациентов, находящихся в странах ЕС. Можно предположить, что после открытия границ они устремятся в другие страны на поиски новой практики. И серьёзные проблемы встанут перед медицинским корпусом тех стран, которые для своей будущей практики выберут итальянцы.Каково состояние французского здравоохранения?Если не рассматривать сложные и многообразные структуры французской системы охраны здоровья, то нужно сказать, что отныне она не соответствует форме современного общества, которое уже далеко не в XIX в. и тем более не в середине XX в. Жан де Кервасду, бывший директор госпиталей Министерства здравоохранения, в своем последнем докладе в адрес Комиссии по социальному планированию поставил строгий диагноз состоянию нашей системе охраны здоровья.

Он написал: «Наша система здравоохранения — это стареющий колосс на глиняных ногах. Он имеет огромное неуклюжее тело и совсем маленькую голову». И далее он сваливает вину на «слабость системы регулирования» расходов со стороны государства, которое он квалифицирует как «дискредитировавшее себя и лишенное медицинского законодательства». Нельзя быть более критичным после того, как получил поручение на проведение серии расследований о состоянии медицинской системы. Возможно, никто до настоящего момента не слышал об этом докладе и есть опасение, что он никогда не будет опубликован или сообщен СМИ. И нет сомнений в том, что он, как и все остальные, останется под сукном у министра.