Чтение онлайн

– Надо было хотя бы фонарь захватить, – проворчал Макаров, который в сумерках наткнулся на покосившийся могильный крест. – Все мослы себе тут переломаем, среди чужих.

– Ты вот молодой, а ни хрена не видишь, – проворчал в ответ Сидорчук. – Это как понимать? У тебя глаз зоркий должен быть, прямо как у филина. Фонарями в засаде размахивать – последнее дело… Постой, а это что?

Он вдруг потянул Макарова за рукав и заставил обернуться. Тот посмотрел и негромко ойкнул. Сидорчук еще раз дернул его за рукав. Они присели и затаились.

В отдалении у ворот мелькнул луч фонаря, побежал по земле, траве, грудам битого кирпича, прошелся по стене и на мгновение исчез, завяз в черноте неба. Потом он снова молнией упал вниз и заскользил по широкому двору, будто ища чего-то.

Одновременно послышались шаги двух человек. Один шел уверенно, как у себя дома, ничего будто бы не опасаясь. Второй поминутно спотыкался, шаркал подошвами и сокрушенно вздыхал на ходу.

Рассмотреть эту парочку в темноте было, разумеется, невозможно, но по каким-то неуловимым признакам Сидорчук понял, что ни тот, ни другой не являются тем человеком, которого он рассчитывал здесь встретить. Строго говоря, в такой час тут вообще никого не могло быть. Жители Веснянска предпочитали с первыми сумерками отправляться на боковую, а уж чтобы гулять в развалинах после наступления темноты, такого вообще невозможно было себе представить.

Одним словом, Сидорчук вовсе не был уверен в том, что перед ним мирные обыватели. Он только никак не мог решить, что ему делать – сразу скрутить незнакомцев или подождать немного и выяснить их намерения. Пока Егор колебался, парочка остановилась посреди двора.

Высокий мужчина сказал вполголоса своему спутнику:

– Ну и с чего начнем? Кельи мы уже осмотрели. Это бессмысленно. Нужно поглядеть в подвале.

– Там все засыпано, – тоскливо пробормотал в ответ низенький тип.

– Какого черта! Разучился работать руками?

– Но…

– Никаких «но»! Двигай!

Несмотря ни на что, голос высокого человека показался Сидорчуку знакомым. Он никак не мог сообразить, кто же это, а потому начинал здорово злиться. Но его отвлек Макаров, с которым происходило что-то странное. Он словно оторопел на мгновение, а потом нерасчетливо дернулся вперед, споткнулся о камень и произвел немалый шум.

При этом Макаров с негодованием воскликнул:

– Балцетис?! Ты? А ну-ка стой!

Эффект этого действия превзошел все ожидания. Разумеется, Сидорчук мысленно сразу же подтвердил правоту Макарова и выругал себя за бестолковость. Высокий безо всякого сомнения действительно был Балцетисом, но это уже не имело никакого значения.

Подозрительная парочка мгновенно рассыпалась. Низенький тип швырнул на землю фонарь и в кромешной темноте побежал куда-то. Трава трещала под его ногами. Балцетис тоже нырнул в темноту, но сразу не побежал, а предварительно выстрелил в ту сторону, где стояли Макаров и Сидорчук.

Егор Тимофеевич увидел сноп огня, вылетевший из дула пистолета, и тут же услышал болезненный вскрик Макарова. Тут же полоснул второй выстрел, но Сидорчук успел схватить напарника в охапку и вместе с ним повалиться на какую-то могилу. Пуля просвистела высоко над их головами, а Балцетис, петляя, помчался к воротам монастыря. Несомненно, он обладал каким-то врожденным чутьем, потому что не глядя, без усилий обходил на бегу все препятствия и в один миг пропал из виду.

– Ах ты, досада! – с негодованием воскликнул Сидорчук, тряся Макарова за плечи. – Ушел ведь, дьявол! Слышь, Макаров, ушел! Ты сам-то как? Живой?

Тот оттолкнул его, сел, скрипнул зубами и буркнул:

– Да цел я. Колено ушиб, когда ты меня повалил. Чисто медведь!

– Ну, знаешь, колено – дело наживное, – сказал Егор Тимофеевич. – Все лучше, чем дырка во лбу. Вставай! Догонять их надо.

Он довольно бодро поднялся на ноги и протянул руку Макарову. Но погони не получилось. По ту сторону монастыря вдруг поднялась громкая хаотическая пальба, раздались крики и ругательства. Казалось, там идет большой бой. Навскидку Сидорчук определил, что в перестрелке участвуют около десятка человек.

– Плохо дело! – крикнул он Макарову. – Тут, похоже, народу больше, чем в базарный день. Как бы там ребят наших не положили. Догоняй!

Он грузно побежал в темноту, размахивая маузером, зажатым в руке. Макаров с ругательствами поднялся и, прихрамывая, потянулся за ним.

Но тут стрельба оборвалась так же внезапно, как и началась. Когда Сидорчук выглянул наружу из-под каменной арки ворот, то ничего вначале не увидел, не считая смутных силуэтов деревьев на фоне звездного неба. Никакого шевеления или вспышек. Было только слышно, как в сторону города бежали какие-то люди.

– Ах, дьявол! Это что же тут творится-то, а? – произнес сквозь зубы Егор и грозно крикнул во тьму: – А ну-ка выходи! Кто там?

– Товарищ Сидорчук! Это я! – прозвучал за стеной виноватый тенор Чуднова. – Не стреляйте. Тут все наши.

Рядом с воротами возникла фигура Чуднова. Он стоял какой-то весь поникший, с револьвером в опущенной руке.

– Ну?.. – бросил командир группы.

– Я сперва тихо, как велели, – принялся оправдываться Чуднов. – Все спокойно было. Потом вы чего-то закричали. Слышу, бежит кто-то. Я сюда скорее. А тут такое поднялось!.. Оттуда палят, отсюда тоже. Чуть-чуть только голову не снесло. Я залег, конечно, ну и не удержался, стрельнул пару раз. Да ведь светопреставление, товарищ Сидорчук! Я уж решил, что вам тут конец приходит.

Подошел, волоча ногу, Макаров. Он подобрал по пути фонарь, брошенный беглецами, и теперь освещал себе им дорогу. Свой револьвер Макаров тоже держал наготове.

Он посветил фонарем на лица Сидорчука и Чуднова и отрывисто спросил:

– Ну?.. Где они? Кто стрелял?

Несмотря на досаду, Егор решился на грубоватую шутку.

– Ты бы еще подольше хромал, Макаров! – сказал он. – Разошлись уже все. Гулянка закончилась.

– Ты сам виноват, – мрачно ответил тот. – Придавил своей тушей!.. Так что тут случилось?

Теперь вопрос был адресован Чуднову, но тот только пожал плечами.

– Да мы и сами хотели бы знать, что да как, – подытожил Сидорчук. – Только вот птички разлетелись и даже перышка после себя не оставили.

Но оказалось, что птички оставили кое-что посерьезнее.

В стороне заскрипел гравий и прозвучал встревоженный голос Данилова:

– Сюда! Тут, похоже, Балцетис!

Сидорчук, Чуднов и следом за ними Макаров бросились на крик.

В пяти шагах от ворот они обнаружили своих людей – Данилова, Панченко и Егорова, сгрудившихся вокруг тела, лежащего в пыли. Макаров пробился вперед и осветил фонарем лицо того человека. Теперь было ясно видно рыжую бороду и знакомые всем черты беглого чекиста.

– Готов! – констатировал Чуднов.

Впрочем, и без него все было ясно. Грудь Балцетиса оказалась пробита пятью пулями. Рубаха и пиджак насквозь пропитались кровью. Но, судя по всему, он и сам успел выстрелить. В правой руке его намертво был зажат парабеллум. Сидорчук тут же вспомнил Ганичкина и его рассуждения насчет ночного выстрела в саду Талалаева.

– Он от нас рванул, – сказал Макаров. – А того не знал, что его тут дожидались.

– Точно, – подтвердил Чуднов. – Человек десять! Может, и больше. Как пошли шмалять!..