Чтение онлайн

Однако, как ни важны законы, преследующие всякие проявления фашизма, одни они не решают вопроса. Подлинная демократия требует уничтожения источников фашизма. Но как раз об уничтожении источников фашизма почти ничего не говорит книга Фредерика Мэллали. Нарисовав весьма неполно и односторонне угрозу фашизма в Англии, Мэллали столь же неполно и односторонне рассматривает вопрос о борьбе с фашизмом, сводя его к мерам судебных и полицейских репрессий.

В последней главе, пытаясь определить, в чем заключается опасность фашизма, автор пишет: «Сила фашизма не в личности какого-нибудь одного человека, не в живучести какой-нибудь одной партии: она заложена в самой доктрине фашизма, в доктрине, направленной на то, чтобы пробудить к жизни жестокость, расовое самодовольство и нетерпимость, имеющиеся во всяком обществе, и использовать эти дикарские инстинкты дли достижения своих политических целей» (стр. 123). Автор умалчивает, кто же именно использует эти инстинкты «в своих политических целях». Тут-то и проявляются вся слабость и внутренняя порочность концепции автора. Он концентрирует все оное внимание — и внимание читателя — на внешних проявлениях фашизма и ссылкой на «вечные», «общечеловеческие» свойства, «имеющиеся во всяком обществе», уводит в сторону от конкретно исторического понимания сущности фашизма. Действительная опасность фашизма в наши дни состоит в том, что в капиталистических странах именно финансовая олигархия, опасающаяся за свое господство, с холодным расчетом разжигает и использует упомянутые автором жестокость и расовое самодовольство в своих политических целях: Именно она, при помощи фашистов, играет на мелких страстишках и невежестве мещанской молодежи. Об этом не вспоминает автор, пытаясь в главе II («Что привело их к Мосли») объяснить мотивы вступления известной части этой молодежи в отряды чернорубашечников, и потому-то так неубедительно и однобоко звучат его объяснения.

Книга заканчивается призывом к рабочему классу Англия вести непримиримую борьбу против фашизма. Она возлагает надежды на «социализм» лейбористской партии, но надежны и призыв беспочвенны, если им не сопутствует решительная политика борьбы с реакцией во всех видах. Можно ли назвать решительной такую политику, которая, как это мы видим в книге Мэллали, обходит важнейшую сторону в британском империализме — его внешнюю политику, совершенно однородную и при правительстве Черчилля, и при правительстве Эттли?..

Книга Мэллали заслуживает внимания потому, что в ней собраны интересные факты, и потому, что она сигнализирует о угрозе «возвращения» фашизма, который, впрочем, и не сходил со сцены. Но она, как уже указывалось, требует и острого критического отношения к себе.

Факты, собранные в книге, убедительно и неопровержимо говорят о том, что до войны фашизм в Англии был обезврежен лишь в той мере, в какой он столкнулся с единодушием рабочего класса. Влиятельные покровители фашизма не могли помочь ему, когда колонны рабочих вышли на улицы и площади Лондона и преградили путь фашистскому маршу. Это был сильнейший удар по фашизму. После этого Мосли и его банда отказались от демонстративных, открытых выступлений и укрылись в аристократическо-капиталистическом подполье, в законспирированных клубах и в богатейших поместьях, подобных Клайвдену — имению лэди Астор. Оттуда они старались всеми нечистыми средствами сорвать победу союзников, занимались шпионажем и саботажем.

Единство рабочего класса и ныне, после войны, является основным средством, которое может связать руки фашизму. Этот вывод напрашивается сам собой из книги Мэллали.

Деятельность, направленная к расколу рабочего класса, тем самым является прямой помощью фашизму. Однако именно в этом направлении ведется предательская политика правых руководителей лейбористской партии; в этом же направлении действует «независимый» журнал «Трибюн».

Освальд Мосли родился 16 ноября 1896 г. в старой аристократической семье. Родовое поместье Мосли находилось в Ролстоне, в графстве Стаффордшир, их фамильный девиз: Mos legem regit («Обычай правит законом»).

Один из представителей семьи Мосли рассказывает в своих мемуарах, что в начале семнадцатого века некий сэр Николас Мосли пытался огородить земли в Коллихерсте, близ Манчестера, но виднейшие из горожан воспротивились этой попытке. В 1629 г. на ролстонских Мосли были поданы жалобы, и парламент вынес им осуждение за «угнетение, беззакония и сутяжничество». Семь лет спустя тот же Мосли угрозами пытался заставить фригольдеров (крестьян-землевладельцев) в Ютокситере согласиться на огораживание Хайвуда, которое в конце концов было «осуществлено силой».

Помимо Ролстонского поместья в 3800 акров (около 1500 га) и 300 акров усадебной земли, у Мосли были поместья в Коллихерсте и в Анкотсе, ставшем ныне трущобным районом Манчестера.

В своей книге «Чернорабочий» Дж. Л. и Б. Хеммонд пишут:

Мосли получил образование в Уинчестерской школе и в Королевском военном училище в Сандхерсте.

Вот как характеризует юного Мосли один из его сверстников:

Биограф Мосли, фашист А. К. Честертон, пишет в своей книге «Портрет лидера», что сэр Освальд не ладил с отцом, но был очень дружен с дедом. В 1916 г., по смерти деда, Мосли досталось от него в наследство 600 тыс. ф. ст. и львиная доля земель стоимостью в 274 тыс. ф. ст. К этому огромному состоянию прибавилось в 1920 г. второе, когда Мосли женился на дочери покойного маркиза Керзона Кедастонского — красивой и умной лэди Цинтии Керзон. Сомнительно, смог ли бы Мосли так широко развернуть свою антисемитскую пропаганду, если бы не трагическая смерть его жены, последовавшая в 1933 г.: в ней текла еврейская кровь (она была внучкой чикагского миллионера Леви Цейглер Лейтера).

В октябре 1914 г. Мосли окончил военное училище и служил во Франции, сначала в 16-м уланском полку, а затем в воздушных силах. При авиационной катастрофе он повредил себе ногу и на всю жизнь остался хромым. Подобно Гитлеру и Муссолини, Мосли после войны 1914–1918 гг. увлекся политикой; подобно им, он впоследствии использовал свою службу в действующей армии как главный аргумент в своих демагогических обращениях к бывшим фронтовикам; но в отличие от них, он для начала связал свою политическую карьеру с судьбами партии, стремившейся к сохранению старого порядка, — партии, высоко вознесшейся на гребне послевоенной волны общенациональною оптимизма. В декабре 1918 г., двадцати двух лет, он прошел в парламент как депутат консерваторов от Харроу и следующие пять лет, по словам одного из его биографов, «растерянно бродил по коридорам «твердолобого» парламента».

Он надеялся, что знатное происхождение в сочетании с недюжинными ораторскими и организаторскими способностями, которые он уже успел проявить, позволят ему быстро выдвинуться. Но вскоре он понял, что величайшая ошибка, какую может допустить молодой член «глупой партии», — это преждевременно обнаружить признаки сметливости и политической активности. В 1920 г., выступая по ирландскому вопросу, он швырнул первый камешек в правительство (высказав опасение, что жестокие репрессии против синфейнеров приведут к выходу Ирландии из состава империи) и на всеобщих выборах 1922 г., выставив свою кандидатуру в Харроу как «независимый», собрал на 7 тыс. голосов больше, чем. его противник — консерватор. Хотя впервые фашистские взгляды проявились уже в предвыборных речах Мосли, относящихся к 1922 г., однако можно сказать, что до 1924 г. он интеллектуально и политически барахтался, не определив еще своего политического направления. Но в начале 1924 г., когда Макдональд сформировал свое первое лейбористское правительство, Мосли сразу проникся «интересом» к простому народу и восхищением к людям, от которых зависели политические карьеры.

Весной 1924 г. он заявил о своей приверженности лейбористской партии, и в 1926 г. прошел на дополнительных выборах в Сметвике как депутат лейбористов.

Нельзя сказать, чтобы вначале путь Мосли-«социалиста» был усыпан розами. Этот средний этап его политической карьеры дался ему особенно трудно: он испытал и нападки разгневанных представителей своего класса, и издевательства ранее расположенной к нему консервативной печати, и холодно-сдержанное отношение со стороны новых соратников. Немало неприятностей доставила ему и собственная семья, в особенности отец. Выступая на предвыборном собрании в Сметвике, молодой Мосли заявил, что, по его мнению, титул его отца не стоит того, чтобы его наследовать. «Моя жена и я, — писал он позднее, — вполне сознательно решили отказаться от наших титулов. Я никогда не воспользуюсь титулом баронета, который унаследую от отца». [4] После этого заявления Мосли старший послал в печать гневное письмо, в котором ругал своего способного сынка за то, что тот «всю свою жизнь не занимался честным трудом», несмотря на то, что «я годами платил тысячи фунтов из своего кармана на его образование и содержание». Далее он высказывал мысль, что «эти социалисты — мой сын и невестка — принесли бы стране больше пользы, если бы не гнались за дешевой рекламой, толкуя об отказе от своих титулов, а отказались от части своего богатства и тем облегчили бы материальное положение кое-кого из своих менее обеспеченных последователей». [5] В 1928 г., по смерти отца, Мосли решил, что от титула, который в свое время «не стоил того, чтоб его наследовать», теперь «не стоит отказываться». [6]

Уже тогда многих из его партийных коллег смущало своеобразное толкование им доктрины социализма. Было очевидно, что он либо не читал Маркса, либо читал его, но решительно отверг положение о материалистической и революционной основе классовой борьбы. Он делал упор на мистическое содержание социализма, считая его «не столько политическим, сколько религиозным учением». [7] Он объяснял удивленным социалистическим аудиториям, что сперва ему мешало присоединиться к лейбористам незнание и боязнь истинной природы их движения. «Но теперь, — продолжал он, — стало совершенно ясно, что лейбористы не намерены осуществлять какие-либо внезапные революционные перемены, которые могли бы оказаться гибельными». [8]