Чтение онлайн

— Проездом не получится, — Надин сует икебану в руки дочери, даже не оценив мой подарок. — Вопрос в том, кто ты есть?! — говорит она, уже озадачивая меня не на шутку. Кажется, кто я и кем кому прихожусь — мы разобрались ещё вчера, и я в этом совершенно не виновата. Что за намёки?

— Мама, для начала она просто дочка Дарена и всё. Девушка, такая же, как я. И мы просто пообедаем вместе, как нормальная семья, — решительно тараторит Анна, хватая меня за руку. — Расскажи мне о себе всё-всё!

— Постепенно, ладно, — снисходительно улыбаясь ей, я продолжаю коситься на Надин, занявшуюся сервировкой. — Иначе сразу ты запутаешься от обилия информации. Твоя мама не в восторге, да?

— Она просто напугана. Но она будет с пристрастием расспрашивать тебя за столом, так что приготовься. Не пугайся и не удивляйся, но вначале все наши будут присматриваться к тебе особо пристально. Ты ведь своего рода выпавший из обоймы найденыш, в клане Ледмеров это впервые!

— Да не верю! Хочешь сказать, что за много лет, не знаю, сколько там вашему клану, ни у кого не было детей на стороне?! Заливай, да знай меру!

Анна закатывает глаза, словно это я несу бред, а не она.

— Отец говорит, что ты особенная. И да, у Ледмеров другие порядки, можешь верить, а можешь нет, но скоро сама узнаешь.

Это действительно больше похоже на допрос. Надин желающая знать, где я училась, чем болела, есть ли у меня ещё родственники по матери, чем я занимаюсь, много ли путешествовала, есть ли у меня парень. Когда Надин задала вопрос о парне, я замечаю, что глаза Дарена при этом сузились, но он не произнес ни слова. Меня же очень интересует только один вопрос — откуда мой отец узнал о Джейке? Но я не могу, а может, даже не хочу спрашивать его об этом прямо в лоб, чтобы он заново не завел свою тягомотину об отцовской заботе и всё, что он там ещё подразумевает под этим понятием.

— Мы решили выделить тебе комнату рядом с моей. Раньше она предназначалась для гостей, но теперь вполне может стать твоей личной комнатой, — Анне, наконец, удаётся оборвать очередные намерения своей мамаши замучить меня вопросами. — Можешь переезжать прямо сегодня!

— Нет, я не останусь на ночь. У меня ещё есть планы на вечер. Меня ждут, — и мой упрямый взгляд сталкивается с осуждающим взглядом отца.

Никогда ещё я не чувствовала себя такой разбитой после семейного обеда, просто пытки инквизиции какие-то. И мне не терпится исчезнуть из этого дома, да поскорее по адресу, указанному в записке. Они невыносимо давят на меня, одна своей бесконечной болтовней, другая вопросами, даже Дарен своим молчанием. Мне кажется, он видит, что я хочу сбежать, и от этого хмурится ещё сильнее. Да уж, если в их клане не было внебрачных детей, тогда понятно, почему он против моих встреч с парнем. Наверное, это одна из тех семей, в которых секс разрешен только после свадьбы и только по большим праздникам, а я среди них паршивая овца.

Перед моим уходом он смотрит на меня очень пристально, произнеся на прощание всего лишь одну фразу:

— Теперь это и твой дом тоже, Валери, ты моя дочь, и ты можешь вернуться сюда, когда захочешь.

Я киваю, потому что не знаю, что сказать. Мысленно я уже рвусь к Джейку всеми фибрами своей души, жалея, что я не могу так же быстро перемещать своё тело, как воображение. Обретение новой семьи как-то внезапно отходит на второй план, но совесть по этому поводу меня совершенно не мучает. В моей жизни появился особенный человек, который за считанные часы стал мне ближе, чем все эти родственники вместе взятые.

«Господи, мне ж ещё с ними со всеми придется встретиться! И кто это мечтал о большой семье?»

У него уютно, как-то так тепло и по-домашнему. Хотя, по всему видно, что Джейк жил один и вероятно по своей природе был ужасно чистоплотен, либо с детства мальчика очень строго приучали к порядку.

«Моя ты лапочка, такой прилежный». Рассматривая его квартиру, я умиляюсь этим ровненько расставленным чашечкам, сложенным дискам, развешенным на плечиках вещам, нигде ни пылинки. Всё в этом жилище улыбчивого парня хранит его индивидуальность, его запах, и это до невозможности мне нравится. Я как раз не люблю убираться, из нас бы вышла хорошая пара. Зато, я люблю готовить вкусности и ванну с пеной!

Когда щелкнул замок, я встречаю его в его же рубашке, надетой на голое тело, три верхние пуговицы расстегнуты, огненные волосы рассыпаны по плечам, молочные ноги, сияющие глаза. В общем, оружие массового поражения не иначе.

— Тебе идёт, — расплывается в улыбке Джейк, соблазняя меня своими ямочками. — Иди ко мне! — и он порывисто хватает меня в охапку.

— Нет, подожди, я хочу, чтобы ты поужинал, — протестую я, вырываясь из его объятий.

— И ты думаешь, что после этого я могу думать о еде? Потом! — легко подхватывая меня на руки, Джейк целует меня прямо на ходу, и мы, смеясь, падаем на кровать.

И я не понимаю, что со мной такое стряслось за столь короткое время. Меня словно затмило этим парнем, а все остальные цели, планы потерялись где-то за ним. Словно я шла к нему очень долго, искала лишь его и только с ним я могу ощущать себя бессовестно счастливой.

— Мне нравится, как ты пахнешь, — шепчет Джейк через время, водя кончиком носа по моей шее. — Чем-то сладким. …Ванилью.

Конечно! Полтора часа на кухне! Недостающая цепь от ловушки, в которую я пытаюсь заманить любимого человека.

— Тогда ты должен оценить мои старания, — я вскакиваю, вспомнив о немаловажном, и настойчиво тащу его за собой на кухню. — Пирог, правда, остыл, но я приготовила его для тебя! Если ты его не съешь, я обижусь и отомщу.

Он смеётся и берёт вилку, а я заворожено наблюдаю, как он не спеша отправляет в рот каждый кусочек, медленно разжевывая, прикрывая при этом глаза, и слизывая с губ остатки крема. Гляжу на него и глотаю слюни, но не потому, что тоже хочу пирога. Вкусней сейчас как раз выглядит Джейк. И как я раньше жила без него? В плен готова сдаться прямо сейчас, в вечное кухонное рабство.

— Признайся, ты купила этот десерт в кондитерской, — хитро улыбаясь, интересуется Джейк, съев свою порцию без остатка.

— Да нет же, просто мне иногда нравится готовить всякие вкусности, я выучилась этому на курсах, — пожимаю плечами, — А признаться я могу тебе только в одном, что, когда я натрескаюсь сладкого — я бегаю по полтора часа каждый день из страха поправиться. Почему ты всё время смеешься? — не выдерживаю я, тоже начиная улыбаться.

— Значит, ты умеешь петь, печь, плести эти жуткие венки из цветов. Я должен знать что-то ещё?

— Пожалуй, ещё то, что я могу и навешать всяким там острякам, потому что я довольно долго занималась джиу-джитсу. «Поддаться, чтобы победить» — такова мудрость этой борьбы, так что ты будь со мной поосторожнее, парень, — в шутку, и в тоже время с вызовом бросаю ему, обнимая.

— Ого, вот это мне повезло! Просто идеальная женщина. И развлечёт, и накормит, и защитит, если что, — улыбаясь, принимается дразнить меня Джейк, тормоша меня в своих объятьях. — У тебя очаровательная и неординарная внешность Валери, ты никогда не надоешь, ты разнообразная с какой стороны ни возьми. Посмотришь слева — зеленоглазая, справа — кареглазая, ни брюнетка и не блондинка, я бы назвал тебя медовой, потому что у тебя волосы цвета мёда и они сладко пахнут. Ты очень красивая, Вэл, … и загадочная, — И Джейк вдруг становится серьёзным. — И есть что-то такое в глубине твоих глаз, что меня пугает, но несмотря на это мне всё равно хочется быть с тобой. Когда я думаю о тебе, когда ты рядом … мне хорошо. И это цунами.