Чтение онлайн

Планцина обладала умом, хитростью и решительной натурой. Но самое главное — она была всецело предана Ливии и входила в число её приближённых. Назначение Пизона в Сирию служило лишь поводом, позволяющим ему и Планцине подступиться к Германику и осуществить план, задуманный Ливией. Планцина это хорошо понимала. Риск её не пугал. Она обладала большой отвагой.

Войдя в зал, Пизон склонился перед кесарем в поклоне. В Риме им приходилось часто видеть друг друга на пирах и представлениях. Народ не любил Гнея Кальпурния Пизона за его скверный нрав и жадность. Но тот обладал знатным происхождением, был сыном консула, и его хорошо знали в войсках. Среднего роста, коренастый, с чёрными волосами и порочным взглядом продолговатых глаз, Пизон стоял пред Тиберием, ожидая приказов.

Планцина пришла вместе с ним. Очень толстая, с вьющимися каштановыми прядями, собранными на затылке, полной шеей, двойным подбородком, она выглядела тяжеловесной и неуклюжей, но взор её проницательных зелёных очей свидетельствовал о лукавстве и яркой натуре.

— Садитесь, — коротко велел Тиберий Пизону и его жене.

Те послушно устроились напротив кесаря за столом. Чтобы расположить гостей, Ливия сама наполнила кубки вином из кувшина и подвинула к ним блюдо с фруктами.

— Известно ли тебе, Пизон, что я подписал указ о твоём назначении на должность прокуратора Сирии? — холодно осведомился Тиберий, поигрывая пальцами.

— Жена мне сообщила, — ответил Пизон.

— А она не сообщила тебе причину назначения? Ведь не думаешь же ты, что я сделал тебя прокуратором только потому, что мы вместе участвовали в походе?

— Планцина лишь догадывается о том, что вы, Август, преследуете собственную выгоду, даруя мне назначение.

— Мой сын заботится не о собственной выгоде, а о выгоде для Рима, — вмешалась Ливия.

— Через неделю Германик отбывает на Восток, — проговорил Тиберий, не обращая внимания на слова Ливии. — Он проследует через ряд провинций в Армению, а оттуда в Сирию. В Армении ему нужно расположить отряды наших легионеров во избежание войны, которая может вспыхнуть там после свержения царя Вонона. После этого ему предстоит путешествие в Сирию. Я хочу, чтобы ты встретился и пригласил его к себе в гости, когда он прибудет в Антиохию. Будь с ним гостеприимен, но действуй в моих интересах. Никакие приказы Германика в Сирии не должны выполняться.

— Я всей душой предан вам, Август! Германик ничего для меня не значит, — отозвался Пизон, осушив кубок.

Ливия вновь налила ему вина.

— Это хорошо, — кивнул Тиберий. — Ведь ты же понимаешь, что я не желаю вновь увидеть Германика в Риме. Постарайся сделать так, чтобы он не вернулся из своего похода.

Воцарилось молчание. Пизон испуганно вертел в пальцах кубок с вином. Стало слышно, как недалеко от дворца беседуют и смеются два преторианца.

— Вы хотите, чтобы мы избавили вас от племянника, Август? — вдруг прошептала Планцина, и её взор заискрился любопытством.

Тиберий медленно повернулся к ней. Его щёки побледнели от волнения.

— Я достаточно понятно выразил свои мысли, Планцина, — резко сказал он.

— Августа раздражает любовь, которую питают к Германику подданные, — молвила Ливия. — К тому же во время мятежа легионов солдаты стремились его провозгласить своим кесарем. Он отказался, но ведь его мнение может в любой момент измениться, и тогда ему легко удастся свергнуть моего сына. Жить в страхе не для кесаря.

— Мы избавим вас от вашего врага, — улыбнулась Планцина. — Но какая награда будет нам обещана?

— Золота у Пизона много. Богатством его не прельстишь, — хмыкнул Тиберий. — Остаётся одно — власть. Он получит моё покровительство и останется на должности прокуратора Сирии, если, конечно, армия согласится ему повиноваться.

— И ещё, — вдруг произнесла Ливия, понизив голос. — Гибель Германика может показаться окружающим подозрительной. Сделайте так, чтобы всё, что с ним случится, напоминало тяжёлый недуг.

— У меня есть знакомая гадалка, которая умеет делать лучшие яды. Я велю ей приготовить такой, чтобы его действие ни у кого не вызвало подозрений, — хихикнула Планцина.

— Если вы не забудете про осторожность, подозрения ни у кого не возникнут, но если потерпите неудачу, я не стану вас защищать, — хмуро молвил Тиберий. — Скажу, что причиной убийства были ваши личные с Германиком раздоры.

— О, Август, вы же знаете, что я очень осторожен, — молвил Пизон. — Ваш приказ будет исполнен.

— Во время путешествия ты посетишь Афины, — продолжал Тиберий. — Жители этого города выражают недовольство моим правлением, а ведь я всегда благоволил к грекам! Выступишь перед ними с речью и напугаешь их расправами в случае неповиновения. Германик посетит Афины незадолго до тебя. Я хочу, чтобы ты взвалил вину за то, что в Греции стало тревожно, на Германика, упрекнув его в слабом характере, ведь он как раз проследует с войском по тем землям. Пусть эллины гневаются, считая его причиной того, что жизнь их теперь тревожна.

— Не сомневайтесь, Август, я сумею настроить эллинов против Германика, — ответил Пизон.

Вздохнув, Тиберий придвинул к себе ларец, стоявший на краю стола и, открыв, достал свиток, скреплённый своей печатью. Потом, протянув его Пизону, кесарь произнёс:

— Держи. Здесь указ о твоём назначении на должность прокуратора.

— Спасибо, Август, — пробормотал Пизон и благоговейно взял у кесаря свиток.

Обменявшись с Ливией торжествующим взглядом, Планцина ничего не сказала, но по выражению её лица было очевидно, что она весьма довольна назначением мужа и намерена исполнить приказ Тиберия как можно раньше.

— Готовьтесь к поездке, — произнёс Тиберий, — Свиту, охрану и корабли получите согласно моему распоряжению. И не забудьте, что я умею быть великодушным к верным мне людям, но лучше всего у меня получается жестоко карать. Теперь уходите. Вы свободны.

Встав со скамейки, Пизон попросил у кесаря дозволения приложиться устами к его перстню. Тиберий не возражал и подставил ему руку для поцелуя. Вместе с мужем перстень облобызала и Планцина.

Как только они скрылись за дверью, Тиберий поморщился и, взяв свой кубок, выпил вина.

— Как ты можешь дружить с такой женщиной, как Планцина, матушка? — спросил он.

— Мы понимаем друг друга.

— Ну конечно! А для твоих интриг она тоже доставала тебе яд? Может, ты и Октавиана отравила?

— Как ты смеешь думать о таком! — возмутилась Ливия. — Тебе ведь известно, что мы с Октавианом любили друг друга!

— Да, о ваших чувствах я наслышан, — хмыкнул Тиберий. — Как и о том, что ты пожертвовала своей молодостью ради того, чтобы иметь власть и возвести меня на престол. И вот я сижу на троне. Что ты чувствуешь?

— Удовлетворение, — ответила Ливия.

Допив вино, Тиберий поднялся из-за стола и пошёл в свою спальню.

— Вели прислать ко мне Эварну, — приказал он. — И, кстати, матушка... То, как ты обошлась с родным внуком, внушает мне страх перед тобой. Я и не знал, что ты умеешь быть столь беспощадной к родственникам. Удачи тебе!

— Тиберий, сын мой... — начала было Ливия, но он уже не слушал её.

Удалившись в спальню, он плотно запер обе половины высокой двери.

Несколько минут Ливия находилась в одиночестве, раздумывая над поступками Тиберия. Ей по-прежнему не удавалось взять над ним власть, невзирая на то что к некоторым её советам он изредка прислушивался. Тиберий обладал сложным характером, и у Ливии не хватало сил справиться с его несгибаемой волей. Она предполагала, что в будущем их отношения будут ухудшаться и когда-нибудь наступит момент полного отчуждения, но не могла изменить ситуацию.