Чтение онлайн

Что же касается Друза, то кесарь выслал его из Рима в Иллирию на полгода, чтобы тот приобрёл авторитет среди легионеров. Однако полгода уже почти миновали, и в Риме ожидали возвращения Друза.

Ливилла всё это время была одна. Сеян знал, что ей скучно, ведь девушка всегда обладала живой натурой. Он часто замечал её в компании Клавдия, но весело, как раньше, им уже не было.

Клавдий развёлся почти сразу же после женитьбы. Невеста, которую нашла Антония, оказалась ему неверна. Бедняга вновь углубился в изучение истории и ему было не до развлечений Ливиллы.

— Поход на Восток! Вот что необходимо! Ну конечно! — пробормотал Сеян, глядя в потолок.

— О чём ты? — спросила его жена, Апиката, повернувшись на другой бок.

Он не ответил. Его охватило внезапное воодушевление. Подсказав Тиберию удачный способ избавиться от Германика, он легко добьётся доверия. Ему было известно, что Тиберий всегда хотел выслать племянника из Рима и держать его как можно дальше от столицы. Судьба предоставляла Тиберию шанс одновременно уладить дела на Востоке, где требовалось вмешательство Рима, и отправить в поход Германика.

— Завтра после игр я посоветую Тиберию воспользоваться верностью племянника в интересах нашей родины, — прошептал Сеян, рассеянно посмотрев на Апикату, которая уже не слышала его, потому что погрузилась в сон.

Погладив её длинные чёрные волосы, Сеян стал ждать наступления утра.

С первыми лучами солнца он прибыл во дворец к Тиберию, чтобы сопровождать его на гладиаторские игры. По случаю состязаний стены и скамьи амфитеатра покрыли золотой краской. Над зрительными рядами натянули синюю ткань, чтобы защитить людей от зноя. Однако над ареной ткани не было — жизни рабов-гладиаторов почти ничего не стоили.

Трибуна кесаря располагалась справа, напротив главных ворот, откуда борцы выходили на арену.

К полудню амфитеатр больше чем наполовину заполнили зрители. Билеты на такое событие, как игры, приобретались заранее. Хорошими считались те, что располагались ближе к арене. В то же время зрители сидели высоко, и их не могли покалечить ни дикие звери, которые участвовали в представлении на играх, ни сами гладиаторы.

Арена имела форму эллипса. На протяжении многих лет гладиаторы убивали здесь друг друга во славу Рима. Их покупали по всей Империи, везли в столицу или другие города, где были театры. Некоторые гибли в первые же дни. Прочие становились чемпионами, если к ним благоволили вельможи, они богатели и превращались в состоятельных людей. Изредка кесари дарили любимцам толпы свободу.

В тот день Тиберий, как обычно, прибыл в театр, сопровождаемый своими родственниками, Сеяном и преторианцами. В пурпурной тунике, фиолетовом плаще, в венце кесарей и золотым браслетом в виде змеи, обвивавшей правую руку, он вышел на трибуну под рёв толпы, щурясь от солнца и улыбаясь подданным. Их приветственные вопли были свидетельством того, что в Риме всё ещё благоволят к наследнику Октавиана, даже несмотря на то, что многие принятые им законы уже заставили считать его тираном.

Проследовав на возвышение, кесарь расположился на троне. Его мать Ливия, встреченная столь же бурными овациями, села в кресло справа от него. Сеян встал сзади трона. За ними в ложу вошли Клавдий, Вебуллен, Ливилла и несколько сенаторов.

Как только они заняли отведённые им места, двери, ведущие на трибуну, вновь распахнулись и появился Германик в кожаном панцире, белой тунике, того же цвета плаще и золотых браслетах. Его сопровождала Агриппина, которая несла на руках старшую дочку, получившую такое же имя.

От матери Агриппина Младшая унаследовала знаменитые рыжие волосы. Это была красивая девочка, но хмурая и неулыбчивая. Цепляясь за шею матери, она прятала личико у неё на груди.

Взяв у Агриппины дочку, Германик шагнул к краю трибуны. Народ в амфитеатре взорвался бурей оваций. Такого пылкого выражения чувств не слышал даже Тиберий.

— Ave Germanicus! Ave! — кричали люди, вскакивая со своих мест.

Тиберий молчал, но по мрачному выражению его лица и Ливия и Сеян поняли, что тот пришёл в гнев. Вцепившись в подлокотники трона, он отвернулся к арке и, чтобы прекратить гул приветствий, велел распорядителю игр объявить начало состязаний.

Затрубили фанфары. Германик, устроившись в отдалении от Тиберия, посадил дочку к себе на колени и, как и прочие зрители, захлопал в ладоши, предвкушая начало представления.

Первыми на арену вышли гладиаторы-прегенарии — вооружённые палками и щитами, которые, по обыкновению, всегда выступали перед основным действием. Вниманием людей завладели происходящие на арене события.

Тиберий сидел, погруженный в раздумья, и ещё недавно благодушное настроение его резко сменилось скверным. Всё то время, что Германик находился в Риме, слава этого воина продолжала возрастать, ибо тому способствовали слухи о его силе воли и преданности престолу, которые он проявил на Рейне. Вернувшиеся оттуда легионеры своими рассказами ещё больше укрепили веру народа в честность и великодушие Германика.

Сеян, наблюдавший за кесарем, внезапно осознал, что шанс, ожидаемый им, наступил. Он шагнул вперёд и, склонившись к уху Тиберия, шепнул:

— Отвратительное зрелище! Толпа приветствует солдата гораздо более пылко, чем вас, Август. Вы расстроены. Но стоит ли расстраиваться из-за мнения черни?

— Чернь имеет огромную власть. Ведь Рим — это не только Сенат, патриции и кесарь, но ещё и простые люди, — тихо произнёс Тиберий.

— Если позволите, я дам вам совет, как можно одновременно избавиться от соперника и прославить наше государство!

— Слушаю тебя.

— Германик — полководец, он ваша кровь, но он ещё и солдат, состоящий на службе у Рима. Сейчас на Востоке крайне неспокойно и требуется вмешательство легионов, — говорил Сеян. — Вам следует отправить Германика на Восток. Пусть совершит путешествие через некоторые из наших дальних провинций и усилит подкреплением из Рима размещённые там войска.

Помолчав несколько секунд, Тиберий склонил голову. Его длинные загнутые ресницы задрожали от волнения. Много раз он думал о том, что Германика надлежит выслать из столицы, и не находил повода. Он удивлялся, что столь простая идея с длительным походом на Восток не посещала его прежде.

— Да будет так, — произнёс он. — Это хорошая мысль, Сеян. Признаю, что я вовсе не ожидал совета от командира моих преторианцев, но ты оказался очень умён.

— Я счастлив быть полезным вам, о, Август! — поклонился Сеян.

— Передай Германику, что после игры я буду ждать его у себя во дворце, — продолжал Тиберий. — Я объявлю ему о задании, которое ему предстоит выполнить на Востоке. Пусть готовится к путешествию, — и кесарь не удержался от усмешки, взглянув на Германика, который ещё ни о чём не подозревал и внимательно следил за происходящими на арене событиями.

Под пение фанфар из ворот выезжали колесницы воинов, чтобы показать зрителям битву при Гавгамелах, где Александр Македонский разбил армию царя Дария. Этот сюжет был особенно любим устроителями гладиаторских игр.