Чтение онлайн

Пока Иван соображал, как ему быть, Лиза перешла в наступление. Отпустив его руки, она зажала в ладонях его виски, на мгновение всмотрелась в милый сердцу лик обожающим взором, задержалась на глазах, полных тревоги.

– Ладый мой, – скорее выдохнула, чем произнесла девушка, и…

Словно бросаясь в омут с головой, приподнялась на носочки и впилась жаркими, мягкими и податливыми губами в уста своего избранника.

Ну и что ему было делать? Оттолкнуть взбалмошную девчонку? Да не вопрос. Только одна закавыка. Она царевна, и поднять на нее руку, даже в подобной ситуации, – это смертный приговор. Ответить взаимностью? Ох, лучше бы не надо. Та же беда, только вид сбоку. А наказание вроде как может быть и куда хлеще. В смысле казнить-то могут по-разному. Тут те еще затейники…

Меншикову категорически не хотелось идти в эту клятую мастерскую. Ему было прекрасно известно, что ее владелец сейчас в отлучке и делами заправляет его сынок. Обращаться к нему с просьбой не с руки. Но иначе никак, коли хочется иметь пришедшиеся по нраву игрушки. А оружие он любил, не отнять.

Будучи в походе, Алексашка видел, на что способны карповские пищали. Шутка ли, за короткую стычку измайловцы покрошили столько народу, что ветераны диву давались.

Вот и захотел он заиметь такую же пищаль, а главное, многозарядные пистоли. Заприметил парочку у княжича Воротынского, попробовал и загорелся. Сам идти не пожелал, подослал одного мелкого дворянчика, снабдив деньгами. Да только оказалось, что заказ в мастерской уж принять не могут, потому как работы слишком много.

По всему выходило, что уж Меншикову-то Карпов точно откажет. Не заладилось у них как-то, не сложилось. Поэтому он решил пуститься на хитрость. Заказать пару якобы для Николая. Отказать Иван не сможет. И проверять не станет. Тут дураком нужно быть, чтобы лезть к цесаревичу с дурными вопросами. Так что выполнит все с прилежанием. Может, еще и от платы откажется. Однако вот ни капли сомнений: если Меншиков предложит плату, то этот отказываться не станет.

На подворье Карпова обнаружилась легкая карета. Знакомый, надо сказать, экипаж. И что тут понадобилось царевне? Меншиков уж пару раз ловил себя на том, что при взгляде на нее у него появляются некие желания. Нет, вовсе не постыдные. Просто мелькали мысли, что он может добиться многого в этой жизни, коль скоро судьба свела с Николаем и сделала его любимцем. А там, глядишь, и заполучить в жены царскую сестру сможет. Гнал он от себя подобные мечты поганой метлой, но не без сожаления.

Вот и сейчас навязчивая мысль промчалась, слегка вскружив голову. Впрочем, он быстро спустился на грешную землю. Если случится, не откажется, положит все силы. А нет… Рисковать понапрасну не станет. Лучше быть слугой первого человека в царстве, чем возжелать большего и оказаться на плахе.

Едва прошел в дверь мастерской, как сразу же наткнулся на двух стрельцов из царевой сотни. Ничего удивительного. Царевне выезжать в город без охраны никак нельзя. Интересно, по какой такой надобности она сюда вообще заявилась? Впрочем…

Ответ очевиден. Тем более что небольшие пистоли Карповых в Москве стали весьма модными. От желающих обладать новинкой отбоя нет. К тому же пистоли те на московских улицах вовсе даже не лишние. Трудны в заряжании, не без того. Пулю приходится проталкивать по нарезам. Но зато куда точнее, легче и оборотистее иных образцов.

– Здравия вам, братцы, – сквозь перестук и визг железа вальяжно поздоровался со стрельцами Меншиков.

– И ты будь здрав, Александр Данилович, – на всякий случай выказали уважение стрельцы.

Ну его к ляду, этого проныру. Эвон как вкрутился под бочок к цесаревичу, который уж соправитель, а скоро… О состоянии здоровья царя Дмитрия знали все. Как не питал особых надежд и сам государь. А то с чего бы ему женить своего сына, которому едва шестнадцать исполнилось. Ясное дело, хочет поспеть увидеть внука, а там с чистым сердцем и в могилу сойти.

Так что ссориться с человеком из самого близкого окружения наследника себе дороже. На это не решаются и более именитые да родовитые. Потому как наушничать Алексашка ничуть не стесняется. Проще сделать вид, что все так и должно быть. Глядишь, еще и пригодится. Опять же, парень не может не вызывать уважения. Вроде и не из дворян, а к нему высокородные с вежеством.

– Хозяин-то в мастерской? Иль я зря ноги бил? – осматриваясь по сторонам и не замечая в цехе никого из знакомых, полюбопытствовал денщик цесаревича.

– Тут, – кивая на дверь за своей спиной, произнес стрелец.

– И Елизавета Дмитриевна там?

– А где же ей еще быть-то. Чай, пистоль заказывать приехала, – пожав плечами, ответил все тот же ветеран, Остап.

– Ясно. А ну-ка, посторонись, служба! – Задорно подмигнув стрельцам, Меншиков угрем скользнул между ними.

Те вновь не стали обострять. Приказа никого не впускать у них нет. Молодец же этот из царского круга, а потому и подозрений не вызывает. Ничего особенного в его желании стрельцы не увидели и слегка разошлись в стороны, давая ему пройти.

А вот приоткрывший дверь Алексашка очень даже увидел. Много чего увидел. Да какие, к ляду, пистоли! Плевать! Он такое увидел! Такое!

Спокойно. Только спокойно. Вот так, прикрыть дверцу, пока эти голубки его не приметили. И назад. Ага. Стрельцам что-то сказать надо.

– А ну его, братцы. Потом зайду, – махнул он рукой с видом человека, которому неприятности без надобности.

– Что так? Вроде рвался, а тут передумал, – вздернул бровь Остап.

– Да просто подумалось тут – бери ношу по себе, чтобы не падать при ходьбе. Дело-то у меня неспешное, а там царевна. А ну как осерчает. Чай, не княгиня какая. Цесаревичу нажалуется, а у него рука тяжелая.

Вот так вот. Новость новостью, но не след ронять себя в глазах окружающих. Мол, царский род – он царский и есть, а все эти князья, княгини и бояре идут лесом. А еще и намек на то, что его только сам наследник наказывает. Причем собственноручно. И судя по понимающим ухмылкам, Меншиков своего добился.

Единственное, что мог предпринять Иван, это вытянуться по стойке смирно, бросить руки по швам и, задрав подбородок, крепко сжать губы. Во всяком случае, ничего умнее ему в голову не приходило. Любой иной подход был чреват теми или иными последствиями. Позиция же стойкого непротивления могла послужить хоть каким-то шансом избежать сурового возмездия.

Правда, оставался еще вариант заполучить в лице царевны лютого врага. Ох, лучше бы не надо. Поруганная первая любовь. Это может остаться на всю жизнь. Если вы умудрились смертельно обидеть женщину, знайте, ваши проблемы только начинаются. Большие проблемы. И уж тем более если это касается Рюриковичей. Кровь у них – что гремучая ртуть.

– Ты чего, Ваня? – оторвавшись от него, но продолжая буквально висеть на шее, растерянно и вместе с тем обиженно спросила Лиза.

– Прости, царевна, но из этого ничего хорошего не выйдет, – все так же тянясь в струнку, четко, по-военному ответил сотенный.

– Ты о чем, Ваня? – недоуменно проговорила она, отступая от него на один шаг. – Я же знаю, ты меня любишь. Я это вижу.

– Это не имеет ровным счетом никакого значения, царевна.

Нет, только не отвергать и не отталкивать. Выставить себя и ее жертвами обстоятельств, но ни в коем случае не глумиться над пылающим страстью сердцем. Не сказать, что Иван был психологом, но он обладал богатым жизненным опытом и был отцом двух дочерей. Поэтому надеялся, что худо-бедно в этом что-то соображает.