Чтение онлайн

Увы! На этот раз он их разочаровал. Вернее, поразил своей необыкновенной весьма примечательной верностью жене.

На этот раз король ограничивался тем, что вел галантные беседы с красавицами, брал их за ручку или шутливо покусывал им ушки. Правда, былая амурность подчас возвращалась к нему — и тогда он как бы мимоходом гладил груди прекрасных дам и отпускал на их счет комплименты…

Само собой разумеется, Анна Бретонская узнавала обо всех этих скромных платонических увлечениях своевременно и во всех подробностях. Что же касается нового итальянского похода, то за пятнадцать месяцев, прошедших со времен восшествия Луи Орлеанского на престол до вступления 18 июня 1499 года французских войск в герцогство Миланское, он предпринял дипломатические шаги, которые должны были способствовать успеху похода. Надо признать, что планы Людовика едва ли могли оставить равнодушным любое из европейских правительств, тем более, что речь шла об укреплении и расширении французского королевства за счет итальянских земель. В самой Италии оказывались затронутыми интересы Папской области и Венеции, стремившейся расширить сферу своего влияния как за счет Милана, так и за счет папы. Даже Швейцария оказалась вовлечена в военные действия французов и не только помогала королю наемными солдатами, но и выставляла за это территориальные претензии на города Локарно и Беллинцону. Император Священной Римской империи Максимилиан, как сюзерен Милана, тоже был лично оскорблен нападением французского короля на своего союзника герцога Милана Лодовико Сфорца (Моро). Еще одной державой, затрагиваемой итальянским конфликтом, были испанские королевства Каталония, Кастилия и Арагон, объединившиеся после женитьбы Изабеллы Кастильской и Фердинанда Арагонского… В 1496 году они заключили союз с Максимилианом.

Одним из первых шагов, предпринятых с целью дипломатической подготовки к итальянскому походу, было возобновление договора, заключенного в 1492 году в Этапле с английским королем Генрихом VII (1485–1509 гг.). Но, конечно же, еще важнее было заручиться поддержкой Максимилиана. После неудачного похода последнего на французскую Бургундию, на которую он заявлял свои права, положение его ухудшилось, швейцарские наемники оставили войско, так что каких-либо действий с его стороны против французов можно было не ожидать. Нейтралитет Англии был подкреплен заключением союза с королем Шотландии Яковом IV, а в 1498 году еще и союзом с королем Дании. Был заключен договор и с испанской короной. Конечно, эти договоры мало к чему обязывали, но Франция получила и конкретную помощь. Переговоры с Венецией завершились успехом: 9 февраля 1499 года в Блуа был подписан военный союз, по условиям которого Франция и Венецианская республика должны были совместно выступить против Милана.

Кроме того, уже через несколько недель, в начале марта 1499 года, французы смогли добиться от швейцарцев разрешения вербовать наемников для своих войск, таким образом, Лодовико Сфорца оказался не только в политической, но и военной изоляции. Французским войском командовал в этой кампании сеньор Джан Джакомо Тривульцио, изгнанный в свое время из Милана, который еще в 1495 году успешно оборонял от Лодовико город Асти, где тогда укрепился Луи Орлеанский.

На этот раз войска без особых трудностей взяли Милан, и произошло это ровно через два месяца после вступления на территорию герцогства. Лодовико бежал. Когда же в самом начале следующего, 1500 года, ему удалось, пополнив свое войско немецкими и швейцарскими наемниками, отвоевать Милан и Новару, Людовик XII направил против него на подмогу Тривульцио Жоржа д’Амбуаза и Ля Тремуйля. 8 апреля 1500 года Ля Тремуйлю удалось, наконец, пленить герцога Лодовико. Пленника отправили во Францию, где он умер в 1508 году.

Несмотря на активную дипломатическую и военную деятельность, Людовик XII вовсе не забыл о планах возвращения Неаполя. Впрочем, сейчас Милан был для него гораздо важнее, ибо он намеревался в нем закрепиться надолго. Несколько лет назад, еще тогда, когда французы заняли Милан в первый раз [53] , именно Луи Орлеанский обнародовал указ, в силу которого в городе назначался военный и гражданский правитель, а также специальный Сенат, в который входили поровну французы и итальянцы [54] .

«Герцогство, таким образом, получило известную автономию. Такое положение сохранялось в течение тринадцати лет, после чего Людовику пришлось оставить Милан. Разумеется, чтобы фактический захват герцогства получил юридическое обоснование, нужно было, чтобы император Священной Римской империи пожаловал его в лен — пока же Лодовико, даже содержавшийся в заточении, оставался законным герцогом Милана…

…Зная, что захват королевства Неаполитанского задевал испанские интересы, и будучи заинтересован в союзнике, Людовик XII 11 ноября 1500 года заключил в Гранаде тайный договор с королем Фердинандом Арагонским о совместном захвате земель Неаполитанского королевства. Франции оставались Неаполь и Северная Гаэта, а южная часть Италии вместе с Сицилией должна была подчиниться испанскому государству» 3.

Король Неаполя сдался в плен французам. Под давлением обстоятельств он согласился с условиями ставшего ему известным Гранадского трактата. В мае 1502 года он отрекся от короны Неаполя. Вскоре, однако, между французами и испанцами возник конфликт, поведший к новой войне, в результате которой после поражения при Сериньоле и Гарильяно французские войска были вынуждены, оставив Неаполь, отступить к Гаэте, своему последнему оплоту, расположенному на границе с Папской областью. Однако и Гаэта скоро капитулировала.

В марте 1504 года между воюющими сторонами было подписано перемирие сроком на три года. Людовик XII вынужден был примириться с потерей Неополя. 18 августа 1503 года скончался папа Александр VI. Позиции Франции на итальянском театре военных действий значительно ослабли. Краткое правление папы Пия III сменилось длительным понтификатом Юлия II (1503–1513), который своей политикой преследовал «прежде всего две цели: строительство и укрепление Папской области (чему Людовик к своему неудовольствию способствовал еще во время своей уступки и военной поддержки Александра VI и Чезаре Борджа) и изгнание из Италии „варваров“, т. e. французов и немцев. В противоположность Людовику, использовавшему для финансирования похода в первую очередь средства герцогства Миланского и не нуждавшемуся в одобрении трех сословий [55] , чтобы отправить войска в поход, Максимилиан в своих действиях был жестко ограничен. Не заручившись согласием сословий Германии, он не мог выступить против французского короля на севере Италии. По той же причине он уступил напору своего сына, Филиппа Красивого, и искал длительного союза с Людовиком XII».

Почвой для договора, заключенного 22 сентября I 504 года в Блуа, должен был стать брачный союз. В обмен на инвеституру герцогства Миланского Людовик обещал руку своей дочери Клотильды внуку Максимилиана Карлу. В будущем этой паре должны были быть предоставлены права на Бургундию и Бретань, а также другие области.

Эта сделка, в которой Франция отдавала почти все территориальные приобретения Людовика, многими исследователями расценивалась как разрушительная для государства. Часто — и не без оснований — за этим видят волю Анны Бретонской, вынудившей тяжелобольного к тому времени короля пойти на такие уступки, Она не слишком дорожила объединением Франции с Бретанью, а кроме того, с помощью этого договора расстраивался другой брачный проект, против которого она всегда возражала, вероятно, из личной неприязни. Имеется в виду брак Клотильды с племянником короля и его возможным преемником Франциском Ангулемским. Хотя в предшествующие годы уже велись переговоры о возможном соединении Карла и Клотильды, но известно было и тайное заявление Людовика о том, что Клотильда должна выйти замуж за Франциска. Однако и Максимилиан не собирался отказываться от условия, которое он поставил Людовику, и тянул с предоставлением обещанной инвеституры до середины апреля 1505 года.

В 1504 году со смертью жены короля Фердинанда, Изабеллы Кастильской, появилась новая возможность сближения с Испанией. По условиям брачного договора Фердинанда и Жермены де Фуа, племянницы Людовика, король Франции отдавал свои права на все равно потерянное королевство Неаполитанское своей племяннице, за что испанский король выплачивал ему сумму в 900 тыс. флоринов.

Чтобы избежать выполнения обязательств договора в Блуа после получения инвеституры Милана, нужно было инсценировать что-нибудь помасштабнее. Король добился решения созванного в Туре в мае 1506 года сословного собрания (не путать с Генеральными штатами) объявить недействительным соглашение о заключении брака между Карлом и Клотильдой, а вместо этого сочетать Клотильду и Франциска Ангулемского. Немецкой стороне такое нарушение договора объяснили тем, что государственные интересы не допускают отмены прежней клятвы короля более поздними договорными обязательствами.

Попытки ограничить таким образом ущерб, наносимый французской дипломатии нарушением этого договора, увенчались успехом, и императору не удалось предпринять каких-либо военных санкций против Людовика — ни в Италии, ни в Бургундии. Однако некоторые перестановки в кругу сильных мира сего весьма осложнили положение французского короля. Место Филиппа Красивого после его внезапной смерти заняла его сестра Маргарита [56] , помнившая все нанесенные ей обиды и отнюдь не питавшая к Франции дружеских чувств. Как правительница Нидерландов и опекунша своего племянника Карла она оказалась способной вести политику, независимую от политики своего отца Максимилиана, ставя интересы Нидерландов выше интересов империи [57] . Смена в 1509 году правителя на английском престоле (вместо Генриха VII, с которым у Франции были установлены добрые отношения, королем стал Генрих VIII, вновь начавший войну) укрепила круг противников Франции.

Восстание генуэзцев против французского господства в феврале 1507 года, для подавления которого на помощь Людовику прибыл король Фердинанд с четырьмя галерами, усилило разногласия с Максимилианом Австрийским, поскольку Генуя считалась территорией империи. После того как распространилось известие о быстром подавлении восстания и торжественной встрече в Савоне Людовика с королем Фердинандом и его французской женой, Максимилиан решил, что должен предупредить парламент в Констанце (апрель-август 1507 года) об опасности, грозящей империи со стороны Людовика XII. Он объявил, что французский король якобы стремится заполучить корону императора. Вряд ли он сам в это верил…