Чтение онлайн

Лихой переворот стал началом стремительного взлёта артиллерийского капитана. В собственноручно составленном Екатериной списке её награждённых «пособников» Орловы числились первыми:

Уже 28 июня Григорий Орлов был награждён орденом Святого Александра Невского и получил генеральский чин действительного камергера с жалованьем в 1500 рублей, а Алексей 29 июля стал секунд-майором Преображенского полка. 3 августа Григорию, Алексею и Фёдору было пожаловано по 800 душ крестьян, а спустя два дня – 50 тысяч рублей, из которых Григорию «на известное употребление» было выдано три тысячи; от остальных денег братья отказались – но, как увидим, нисколько не прогадали [55] .

В июле был создан корпус кавалергардов, куда включили участвовавших в перевороте лейб-компанцев и вновь отобранных кандидатов не только из гвардии, но и из провинциальных полков. Григорий Орлов стал сначала поручиком, а затем командующим этой личной охраной государыни.

Предосторожности не были излишними. Прусский, французский и голландский дипломаты уже в августе сообщали о волнениях в армейских частях и в самой гвардии и о симпатиях к покойному императору. Кабинетские ведомости подтверждают донесения дипломатов о поощрениях недовольных. Уже 14 июля Алексей Орлов получил для раздачи солдатам восемь тысяч рублей [56] ; кроме того, на «секретные выдачи» ушло ещё 12 тысяч и три тысячи «на секретное употребление» через Н. И. Панина [57] .

Ведомости Кабинета за январь – апрель и декабрь 1763 года и за 1765 год показывают, что выплаты «секретных» сумм продолжались и позднее: в марте – апреле 1763-го Алексей и Григорий Орловы получили в общей сложности 13 тысяч рублей для «известных лиц»; прочие «секретные» раздачи составили 12 тысяч рублей [58] . Деньги шли также через других Орловых и К. Г. Разумовского; иногда в расходных документах прямо указывалось, что суммы предназначены для гвардейцев. Так, измайловскому капитану А. Рославлёву в январе – феврале 1763 года было выдано 1300 рублей на 26 человек, а преображенский сержант Толстой удостоился награды в 1500 рублей [59] .

В декабре 1763 года на анонимные «секретные» выдачи ушло ещё девять тысяч рублей, а на обмундирование телохранителей-кавалергардов – 30 тысяч. В 1765 году только «секретные» расходы составили 15 тысяч рублей, к тому же входившие в ближайшее окружение Екатерины Орловы, Панин, Теплов, Шаховской, Чернышёв, Талызин единовременно получили из «комнатной суммы» 246 900 рублей [60] . Ведомости за 1764 и 1766 годы отсутствуют; но по документам 1767 года «секретные» расходы выросли до 136 275 рублей, в 1768-м обошлись в 120 тысяч рублей [61] .

В день коронации Екатерины, 22 сентября 1762 года, все братья Орловы были возведены в графское достоинство [62] , а Григорий произведён в генерал-поручики и назначен генерал-адъютантом [63] . Во время парадного обеда в Грановитой палате Московского Кремля он «исправлял функцию при столе» в качестве форшнейдера – разрезал и подавал мясные блюда. В апреле 1763 года Григорий получил высшую награду империи – орден Святого Андрея Первозванного. Таким образом, за год капитан-артиллерист стал камергером, графом, генерал-лейтенантом, генерал-адъютантом и кавалером высших орденов Российской империи. О его статусе ближайшего и доверенного лица императрицы свидетельствует тот факт, что управляющий Кабинетом Адам Олсуфьев рекомендовал должностным лицам «о нужных делах» писать государыне «под кувертом его сиятельства графа Григорья Григорьевича Орлова» [64] .

Фаворит жил на всём готовом в Зимнем дворце; его покои находились в нижнем этаже, под комнатами императрицы, куда можно было подняться по особой лестнице. Екатерина не раз навещала своего любимца, и в его «квартире» устраивались приятные вечера: «…по прибытии туда забавлялась с кавалерами в карты; в продолжение оного играно на гуслях. Потом вечернее кушанье изволила кушать у его ж сиятельства с дамами, фрейлинами и кавалерами, в 19-ти персонах; после стола возвратилась в свои апартаменты» [65] . На уборку покоев фаворита ежегодно выделялось 1008 рублей из «комнатной суммы» императрицы [66] . Во время пребывания Екатерины в Москве Григорию предоставлялись апартаменты в деревянном царском дворце в Коломенском.

Орловы, строя столичную карьеру, продали ставшие ненужными московские владения своему кузену:

В 1764 году государыня купила для Григория дом покойного придворного купца («гоф-фактора») Г. Х. Штегельмана. По вкусу нового владельца дом переделывал любимый архитектор Екатерины Антонио Ринальди. Там Григорий принимал гостей, в том числе саму императрицу, а 6 октября по случаю своего дня рождения устроил затянувшийся далеко за полночь бал. В дневнике воспитателя великого князя Павла Петровича Семёна Порошина встречаются записи о таких приёмах – например, 27 декабря 1765 года:

Посещала императрица и дома Алексея Орлова – в Петербурге на Крюковом канале и «новокупленный» на Большой Невке [69] (бывшую дачу английского консула барона Якова Вольфа с обширным садом на французский манер), – а также в подаренном ею подмосковном селе Остров.

Высокой наградой и свидетельством особой монаршей милости, о котором мечтали все придворные, стал усыпанный бриллиантами миниатюрный овальный портрет государыни, обошедшийся в девять тысяч рублей, пожалованный Григорию в июле 1764 года.

Состояние фаворита и его семьи быстро выросло. Братья Орловы бедными не были – в их владении находились (под надзором старшего, Ивана) вотчины с двумя тысячами душ. За участие в перевороте трое братьев получили в 1762 году 2929 душ. В ноябре 1764-го Григорию было пожаловано имение Ропша с двумя мызами и 1975 душами, а в 1765-м он получил ещё земли с 1845 душами [70] и огромную мызу Лигово по Петергофской дороге с деревнями Ивановская, Новая, Старое и Новое Паново, Новое Коерово и Сосновка. Только в одном Копорском уезде столичной губернии ему принадлежали мызы Кипень, Греблова, Лапинская, Шундорова, Новая, Скворицкая, Орлина и пустошь Пакость – всего 5929 душ [71] .