Чтение онлайн

В 1783 году в Петербурге было открыто Главное народное училище по подготовке учителей. В 1786 году на базе этого училища появилась Учительская семинария – искали новые методы и формы преподавания. Следствием этой работы было открытие 25 народных училищ в губернских городах. За эту службу Завадовский был награжден императрицей орденом Святого Владимира I степени, а также получил 8000 душ крестьян в Малороссии. Тогда же был основан дворянский благородный пансион для мальчиков, это уже не частное, а государственное учреждение.

Кроме того, Завадовский был назначен управляющим медико-хирургической школой и как организатор очень преуспел в этом направлении. Медицинская школа была преобразована в академию, велось грамотное обучение медиков.

Знаком высшего доверия императрицы к Завадскому было и то, что она поручила ему опекунство над графом Бобринским, сыном ее и Григория Орлова.

Между тем Завадовский купил себе дом на Миллионной улице и решил обзавестись семьей. Невесту он нашел в доме Кирилла Григорьевича Разумовского, с которым все эти годы поддерживал самые тесные отношения. Невеста – Вера Николаевна Апраксина – была прелестная девица, но у нее был значительный недостаток, подмоченная репутация. То есть сама-то невеста была чиста, но вот маменька, Софья Осиповна, была фигурой скандальной и опасной, ее знал весь Петербург и очень не одобряла сама императрица. Софья Осиповна, по мужу Апраксина, приходилась К. Разумовскому племянницей. После смерти жены Кирилла Григорьевича она переехала к нему в его дом и прожила там почти тридцать лет. Она перессорила старика Разумовского с детьми, после его смерти распорядилась богатством в свою пользу. Но это все потом, да и не это главное, мало ли какие склоки бывают в семьях из-за денег? Петербургское общество было уверено, что дочь Софьи Осиповны – Вера Николаевна – хоть и носила фамилию Апраксина, на самом деле была дочерью Разумовского, то есть была внебрачным ребенком.

Императрице очень не нравился выбор Завадовского, и тот, бедный, вынужден был оправдываться перед «блюстительницей морали». «Беру овечку из паршивого стада, – писал он Екатерине, – но на дух свой надеюсь твердо, что проказа ко мне никак не пристанет, наподобие как вынутое из грязи и очищенное от оной золото ничьих рук не марает».

Свадьба состоялась 30 апреля 1787 года. Невесте было двадцать, жениху почти пятьдесят. Екатерина сменила гнев на милость и назначила Веру Николаевну своей фрейлиной. Завадовский был влюблен в свою молодую жену. Брак был, помимо всего, выгодным, потому что приобщал новоиспеченного мужа к высшей аристократии страны.

Можно сказать, что они жили долго, но не скажешь, что счастливо. Первые шесть лет прошли вполне благополучно, а потом у них стали умирать дети. Умирали они в младенчестве. Родилось всего десять детей (немыслимое количество по нашим временам), осталось всего пятеро, а потом трое. Завадовский писал другу своему С. Р. Воронцову: «Я познал, какова радость, какова печаль от детей: пятерых погреб, одна дочь шести месяцев остается, которая не одобрение, а более трепет сердцу наводит. Толику я несчастный отец! Хоть живу, но как громом пораженный; сам не чувствую своей жизни». В свете сплетничали, что оставшиеся в живых два сына и дочь Татьяна родились не от Завадовского, а от князя И. И. Барятинского. Что тут скажешь? На чужой роток не накинешь платок.

Смерть детей отразилась на здоровье Завадовского, да и возраст давал о себе знать. Очередной фаворит императрицы Платон Зубов его откровенно ненавидел, поскольку Завадовский имел, по его мнению, слишком большое влияние на императрицу. Двор всегда созвучен фавориту, вокруг Завадовского велись бесконечные интриги. Словом, он помышлял об отставке, но Екатерина и слышать об этом не хотела. Кому еще она может доверить народное образование? Дабы удержать своего любимца подле себя, она награждает Завадовского орденом Святого Александра Невского, жалует титул графа Священной Римской империи, заодно этот титул получают и его братья – Яков и Илья Завадовские.

Екатерина скончалась, на трон вступил ее сын Павел. Он вполне благосклонно отнесся к ближайшему соратнику покойной матери. В день своей коронации 5 апреля 1797 года он пожаловал П. В. Завадовскому графское достоинство Российской империи, наградил его орденами Святого Андрея Первозванного и Анны I степени, а также назначил руководителем Государственного ассигнационного банка. Завадовский продолжал заседать в Сенате, но и, как прочие екатерининские деятели, скоро дождался отставки. Секретарь банка каким-то обманным путем получил на руки 7000 рублей. Правда, Завадовскому уже давно было не до банка, руководство им было чисто формальным. Император вспылил, а дальше все понятно.

Наконец-то Петр Васильевич мог уехать в свои Ляличи! К этому времени любимая усадьба приобрела совсем новый вид. Барский дом, построенный знаменитым Кваренги, был великолепен. По желанию Екатерины он внешне напоминал Ассигнационный банк. С этим зданием произошла анекдотическая истории. За опальным вельможей по приказанию Павла был учинен негласный надзор – следить, как живет, кого принимает. Писать было особенно нечего, хозяин жил тихо и скромно, и услужливый надзиратель сообщил в столицу, что дворец Завадовского выше, чем вновь отстроенный Михайловский (Инженерный) замок. По счастью, Петра Васильевича предупредили, что из-за этой нелепицы у него могут быть большие неприятности. Тогда он сделал перед дворцом насыпь, закрыл нижний подвальный этаж. И ведь приехали, обмерили, но отбыли ни с чем. Дом Завадовского был «на целый аршин» ниже Михайловского замка.

Александр I с воцарением тут же призвал Завадовского на службу и в 1802 году, при замене коллегий на министерства, назначил его министром народного просвещения. Этот пост Завадовский занимал десять лет, и сделано за эти десять лет было больше, чем за все минувшее столетие. Были открыты Казанский и Харьковский университеты, сотни новых учебных заведений, лицеи, губернские гимназии и Главный педагогический институт.

Завадовский умер 10 января 1812 года в возрасте 73 лет, жена пережила его на 33 года. Надгробную речь произнес митрополит Филарет. Он окончил ее такими словами: «Сколько за сими знаменитыми подвигами сына Отечества скрывается скромных добродетелей человека, на которые, будучи ближе к сердцу, ручаются за чистоту деяний блистательных. Кротость и чадолюбие в семействе, твердость в дружбе, для которой он забывал себя, снисходительность в домочадстве, умеренность во власти, справедливость без строгости, милость без пристрастия».

И еще, говорят, он играл на арфе. А почему бы не играть на арфе интеллигентному человеку?

Вернемся в 1777 год. Что еще было в 1777 году? У императрицы родился внук Александр, будущий император. В этом же году Петербург пережил страшное наводнение. Потемкин приехал в Петербург посмотреть, как обстоят дела во дворце, не упали ли до нуля его акции. Екатерина приняла его очень благосклонно. Завадовский ей уже поднаскучил своей меланхолией. Но Потемкин не задержался в столице надолго. Прежней любви было не вернуть, это он хорошо понимал. Надо было сохранить доверие, дружбу, то есть стать Екатерине «третьим плечом», как поется в одной популярной советской песне. Понимал он также, что если и будет где-то чувствовать себя полноправным хозяином, то это будут южные земли России, его любимая Новороссия. Там он уже развернул активную деятельность. Новые земли надо было освоить, то есть заселить колонистами. Но где взять людей? Потемкин выдвинул смелую идею – пригреть всех беглых крестьян и дать им в Новороссийской губернии вольную. План этот хотя бы частично, но удался. Он даже предложил императрице принять на поселение английских каторжан, которых Великобритания большими партиями отправляла в Австралию. По счастью, от этой идеи С. Р. Воронцов отговорил Екатерину, только английских каторжан нам не хватало. На новые поселения принимали армян, греков. Надо было строить города, возводить леса, разбивать сады и виноградники. Нужны были школы, больницы, типографии. Потемкин загорелся разведением шелководства. И главнейшей его задачей было строительство кораблей и оборонительных сооружений.

Поэтому он никак не мог задерживаться в столице надолго. Главное, удалить из дворца Завадовского, в котором он видел опасного соперника не только на ложе государыни, но и в делах политических, слишком уж тот был деловит, и связей у него было много, и вообще, мало ли что взбредет в голову Екатерине? Мало было удалить Завадовского из дворца, а на его место надо было самому найти замену. В любовниках государыни должен ходить свой человек.

Последнее Потемкину удалось, ему все удавалось. На место фаворита он определил своего адъютанта, гусара, серба по национальности. Семен Гаврилович Зорич был настолько хорош собой, что задачей было только показать его государыне, а в дальнейшем Потемкин не сомневался. Через малый срок Зорич получил чин флигель-адъютанта императрицы, а Потемкин со спокойным сердцем уехал в свою Новороссию.

Н. И. Павленко пишет: «… в Новороссию ехал не отверженный фаворит и не опальный придворный, а вельможа, облеченный доверием императрицы, которого по пути следования встречали и провожали едва ли не с царскими почестями. ‹…› Екатерина, отправляя вельможу в дальний путь, не ошиблась в нем, когда считала его верным, а Потемкин не ошибся в императрице, когда рассчитывал обрести в ней покровительницу, горячо поддерживающую все его начинания и сохранявшую при этом дружбу и привязанность, но уже не как к фавориту, а как к соратнику».