Чтение онлайн

Несмотря на расставание на долгие годы и женитьбу Александра Бутурлина на княжне Екатерине Борисовне Куракиной, Елизавета Петровна, став императрицей, не забыла своего первого фаворита-возлюбленного и осыпала его милостями и почестями. За участие в Семилетней войне (1756–1762) она пожаловала его чином генерал-фельдмаршала (хотя, по отзыву его потомка М. Д. Бутурлина, он был «не особенно даровитый в военном искусстве»), затем титулом графа Российской империи и наградила 40 тысячами десятин земли в Воронежской губернии Бобровского уезда Эти земли постепенно заселили выходцы из Малороссии числом от 10 до 12 тысяч, что Александру Борисовичу давало неплохой доход. Из этих поселений составилась слобода из сел, деревень, хуторов, которую назвали Бутурлиновкой. В начале XIX века в ней насчитывалось 15 тысяч душ крестьян.

Так что Александр Борисович Бутурлин, будучи «взыскан милостями дочери Петра как её когда-то фаворит», оставил своим потомкам неплохое наследство: титул графа и Бутурлиновку, приносившую очень хороший доход.

Из «Записок графа М. Д. Бутурлина» мы узнаём, что «фельдмаршал Бутурлин скончался в Москве в 1767 году и погребен в летней церкви упраздненного ныне Георгиевского монастыря, что на Большой Дмитровке, рядом с Благородным Собранием (ныне Колонным залом Дома союзов. — И.В.).Екатерина II, получив известие о его кончине, собственноручно предписала тогдашнему Московскому главнокомандующему (графу Петру Семёновичу Салтыкову. — И.В.) похоронить моею прадеда со всеми подобающими фельдмаршалу почестями. Над его могилой существует и поныне огромный мавзолей в форме пирамиды с длиннейшей надписью из медных выпуклых букв». До наших дней этот мавзолей не сохранился.

Был ли Бутурлин подлинным фаворитом у трона императрицы Елизаветы Петровны? На этот вопрос можно ответить только отрицательно. Он был возлюбленным, не имевшим никакого влияния на государственные дела, притом любовником не императрицы Елизаветы Петровны, а цесаревны, которая сама не имела влияния не только на государство, но и на политику двора, так как в Александровской слободе её малый двор вел жизнь, изолированную от большого света.

Но вернёмся в 1729 год, когда Елизавета Петровна по воле императора Петра II рассталась с Александром Бутурлиным Она недолго тосковала. Её новым любовником-фаворитом стал Семён Нарышкин, обер-гофмейстер Высочайшего двора. Их отношения были настолько тёплыми и нежными, что придворные стали предполагать, что скоро они будут пировать на свадьбе цесаревны. Но ревнивый Пётр II пресёк эти отношения, отослав своего обер-гофмейстера с каким-то поручением за границу на долгий срок.

Как известно, 19 января 1730 года император Пётр II скончался, и уже 25 января того же года Верховный тайный совет пригласил на российский престол герцогиню Курляндскую Анну Ивановну, по воцарении ставшую Иоанновной.

Императрица Анна Иоанновна весьма настороженно и даже недоброжелательно относилась к цесаревне, видя в ней конкурентку на трон и боясь, что будет обнаружено завещание Екатерины I, в котором, по слухам, трон передавался дочери Петра. За цесаревной было установлено постоянное наблюдение.

Анна Иоанновна не давала денег на содержание двора Елизаветы Петровны, и цесаревна вынуждена была содержать свой малый двор за собственный счёт. Когда Высочайший двор переехал в Москву на коронацию Анны Иоанновны, цесаревна Елизавета поселилась в своём подмосковном селе Покровское и продолжала там жить и после отъезда двора в Петербург. Вместе со своей любимой камер-юнгферой, а затем статс-дамой Маврой Егоровной Шепелевой (в замужестве графиней Шуваловой) Елизавета Петровна летом веселилась в хороводах с сельскими девушками, слушала их песни, а зимой каталась с ними на санках с горы, устраивала колядки и машкерады. В ту пору она совершенно не интересовалась политическими делами. Но Анна Иоанновна не могла оставить свою соперницу без надзора, а потому приказала ей переселиться в Петербург. Елизавета Петровна безропотно выполнила приказание императрицы и переехала в Петербург, где ей принадлежали два дворца летний, около Смольного, и зимний — на окраине города Здесь она жила скромно, воспитывая на свои средства двух двоюродных сестёр, дочерей своего дяди Карла Скавронского. Двери её дворцов были всегда открыты для друзей, но придворные Анны Иоанновны не решались к ней ездить, боясь навлечь на себя гнев государыни и особенно Бирона Зато к ней любили приезжать гвардейцы, в основном лейб-гвардии Семёновского полка. А среди них — Алексей Яковлевич Шубин, молодой человек незнатною происхождения, но чрезвычайно красивый, энергичный, решительный, темпераментный. Он имел невысокий чин прапорщика лейб-гвардии Семёновского полка (XII класс Табели о рангах), но умел быть лидером и среди тех, кто был выше чином Гвардейцы любили его, и он имел большое на них влияние. Он стал предметом страстной любви Елизаветы Петровны. По преданию, чувства Елизаветы настолько переполняли её, что она изливала их в своих виршах, одну строфу из которых привёл Бантыш-Каменский в «Словаре достопамятных людей»:

Когда приезжал Шубин со своими товарищами, разговор заходил, естественно, о несправедливости предоставления российского престола грубой невежественной женщине, дочери «скорбного головою» Иоанна V, а не красавице, образованной и воспитанной дочери Петра Великого, «Отца народов». Елизавета скромно поддерживала их мнение, но не проявляла особенного желания стать у власти. Она сблизилась со многими гвардейцами, бывала на их свадьбах, становилась крестной матерью их детей, милостиво, с нежным вниманием относясь к ним и их семьям. Солдаты-именинники приходили к ней по старому обычаю с именинным пирогом, она дарила им подарки, подносила чарку анисовки и сама выпивала чарку за здоровье именинника Гвардейские солдаты полюбили добрую и ласковую цесаревну и разделяли мнение Шубина, что ей нужно не одинокой сидеть, а быть на троне.

Став любовником и фаворитом цесаревны при её малом дворе, Алексей Шубин со всей широтой солдатской души хотел защитить красавицу Елизавету, восстановить справедливость по отношению к ней и поневоле стал участником и как бы главным в этом, пока еще не серьезном заговоре против Анны Иоанновны в пользу Елизаветы Петровны.

Сначала, когда Анне Иоанновне и Бирону донесли о новом увлечении цесаревны Елизаветы, они отнеслись к этому спокойно, но когда они узнали, что её часто посещают гвардейцы-семёновцы, и о том, какие разговоры ведёт Шубин у неё в гостях, что цесаревна часто бывает в гвардейских казармах, они поняли, что здесь может зреть заговор. Тотчас было отдано распоряжение арестовать Шубина Его заключили в крепость, а потом сослали на долгий срок и как можно дальше — на Камчатку, дальше уже было некуда.

Однако на этом след Шубина не затерялся. Во-первых, начали ходить слухи, что Елизавета Петровна в период с 1728 по 1730 год родила от него двоих детей — мальчика и девочку. Проведённый в 1740 году розыск по делу князей Долгоруковых, желавших княжну Екатерину Долгорукову выдать замуж за Петра II, показал, что Долгоруковы якобы видели этих детей. Под пытками они признались, что хотели Елизавету Петровну, мешавшую им своим происхождением утвердиться рядом с троном, заточить в монастырь, предъявив её детей и обвинив её, незамужнюю, «в непотребстве». Но в январе 1730 года планы их рухнули: неожиданно от оспы умер Пётр II.

Слухи имели несколько версий. Одни говорили, что сына Елизаветы звали Богдан Умской и он в её царствование служил в армии (почему не в гвардии?), а другие утверждали, что это был Закревский, который в конце жизни стал президентом Медицинской коллегии. Почему-то ни тот ни другой из названных сыновьями императрицы никак не проявили себя ни на каком поприще. Предполагают, что дочерью Елизаветы Петровны была не княжна Тараканова, которую настолько боялась Екатерина II, что с помощью Алексея Орлова вывезла её из Европы в Россию, а Августа, впоследствии монахиня Досифея. Княжне Таракановой, которая называла себя ещё и принцессой Владимирской, в 1775 году было, по её признанию, всего 23 года, следовательно, она родилась не в 1730 году, а значительно позже — в 1753 году, когда и Шубина уже не было на свете.

Елизавета Петровна не имела обыкновения забывать своих фаворитов-любовников. Став императрицей в ноябре 1741 года, она уже в 1742 году приказала разыскать Шубина, освободить и вернуть. С трудом, но его удалось разыскать в одном камчадальском селении, и в начале следующего года Шубин вернулся в Петербург, но это был уже не прежний Алексей Шубин: ссылка крепко подорвала его здоровье, и он стал весьма набожным, вплоть до аскетизма.

Указом Елизаветы Петровны от 2 марта 1743 года Шубин был произведён «за невинное претерпение» в генерал-майоры армии (IV класс Табели о рангах) и лейб-гвардии Семёновского полка майоры (VI класс Табели о рангах), получил Александровскую ленту и, естественно, звание дворянина. Это был очень высокий взлёт от чина прапорщика (XII класс), которым он владел перед ссылкой, до IV класса, чина генерал-майора армии. Кроме того, Шубин был пожалован богатыми вотчинами, в том числе селом Работки на Волге. В короткий срок он был повышен в чине до генерал-поручика армии, но он недолго пребывал при дворе, а предпочёл выйти в отставку и жить в пожалованной ему вотчине Работки. На прощание императрица Елизавета, уважая его набожность, подарила ему образ Спасителя в драгоценном окладе и часть ризы Господней. После 1744 года сведений о нём нет. По-видимому, после этого времени Алексей Яковлевич Шубин, бывший фаворит цесаревны Елизаветы Петровны, скончался.

Жизнелюбивая и темпераментная цесаревна Елизавета не могла жить без любви. После ссылки Алексея Шубина место в её сердце на долгие годы занял другой Алексей — Алексей Григорьевич Разумовский (1709–1771), появившийся при дворе «по случаю». История их знакомства была такова.

В 1731 году в капеллу императрицы Анны Иоанновны был принят Алексей Григорьевич Розум, впоследствии известный под фамилией Разумовский. Он был привезён с Украины, из села Чемер, одним из придворных Большого двора, выполнявшим задание императрицы пополнить императорский хор певчими.