ФБР. Правдивая история
Шрифт:
«Вы говорили что-то, чтобы они прекратили свои действия, и это что-то на самом деле было неправдой. Это верно?» — спросили у него пять лет спустя на военном суде в Гуантанамо.
«Да, — ответил он. — Они сказали мне: «Извини, мы узнали, что ты не номер третий в «Аль-Каиде», не ее член и даже не боевик»[678].
Пытки продолжались в Афганистане и на Кубе, и агенты ФБР снова были тому свидетелями.
В середине сентября Суфан поговорил с членом «Аль-Каиды» — пленником по имени Рамзи Биналшибх, который — голый — был прикован цепью к полу в темнице ЦРУ на военно-воздушной базе в Баграме вблизи Кабула. Он сказал, что уже начал получать «ценную, имеющую большое практическое значение информацию», когда через 45 минут офицеры ЦРУ велели ему прекратить разговоры. 17 сентября они отправили своего пленника самолетом в другую тюрьму в Марокко, а затем в Польшу. Под сильнейшим давлением он рассказал о заговорах с целью организации авиакатастроф в аэропорту Хитроу и башне Кэнэри-Уорф (административное высотное здание в Лондонском портовом районе. — Пер.). Ему также был поставлен диагноз «шизофреник».
Суфан отправился в Гуантанамо; он был одним из более четырехсот агентов ФБР, которые служили на этой военно-морской базе в течение следующих двух лет. Половина из них докладывала о жестоком обращении с пленниками людей, которые их допрашивали.
Среди пленников, которых допрашивал Суфан, был боевик «Аль-Каиды» по имени Мохаммед аль-Кахтани, схваченный пакистанскими службами, когда тот бежал из Афганистана. ФБР опознало его по отпечаткам пальцев как двадцатого потенциального угонщика самолета, который так и не совершил свой полет: по прибытии в Соединенные Штаты в аэропорт Орландо он, не говоривший по-английски и без обратного билета в кармане, был задержан сотрудниками таможенной и иммиграционной службы, подвергнут операции снятия отпечатков пальцев, сфотографирован и депортирован назад в Дубай незадолго до терактов.
В Гуантанамо Суфан пытался разговорить аль-Кахтани в течение месяца; там пленника поместили в корабельный карцер — холодную камеру, в которой всю ночь горел свет. Но Суфан не смог воздействовать на него словами.
В октябре армейские офицеры потребовали «участия в допросе аль-Кахтани»[679] и «попросили ФБР отойти в сторонку». Они допрашивали его в двадцать четыре приема, держали на цепи и заставляли делать собачьи трюки, раздевали догола и выводили на люди, морозили до понижения температуры тела, обматывали до шеи клейкой лентой, травили собаками и приказывали молиться на идолов.
К 22 октября 2002 года агенты ФБР в Гуантанамо начали вести досье, которое позже они отнесли к категории «Военные преступления».
Электронное сообщение с Кубы, которое разошлось среди руководящих работников Управления по борьбе с терроризмом в ноябре, предупредило их о том, что видели и слышали агенты. «Тем, кто применяет эти методы, могут быть предъявлены обвинения, против них может быть возбуждено уголовное дело, и они могут быть признаны виновными, — сообщил своим коллегам в штаб-квартире Спайк Боуман, начальник отдела ФБР по исполнению закона о национальной безопасности. — Мы не можем контролировать действия военных. Но мы не должны быть замараны в этом, и нам нужно передать как можно больше информации… Мюллеру как можно скорее»[680].
Никто не передал эту информацию Мюллеру.
Агенты ФБР в Гуантанамо продолжали докладывать о том, что делают их коллеги. Суть их сообщений дошла от юристов ФБР до высшего уровня руководства министерства юстиции. Но ближайшие помощники Мюллера отгородили его от возрастающего накала борьбы — «продолжающейся давней позиционной войны »[681], по словам главного помощника Эшкрофта, которые он произносил в министерстве юстиции, ЦРУ, Пентагоне и Белом доме. Дебаты по поводу допросов, получения разведывательных данных, применения пыток и соблюдения закона продолжались больше года.
Али Суфан решил по-своему. В 2005 году он ушел из ФБР — редкое событие в американской правительственной организации; это был уход в отставку по зову совести как вопрос чести.
«Никто не был потрясен больше»
Мюллер впутался еще в один жестокий спор о власти закона и роли ФБР в ходе продолжающейся борьбы по поводу методов ведения допросов. Вице-президент Клини хотел послать американских военных в мусульманский анклав в Лакавонну — бесперспективный город к северу от Нью-Йорка у канадской границы. Войска должны были схватить шести человек, подозреваемых в оказании содействия «Аль-Каиде» (все они были американцами), предъявить им обвинение в принадлежности к вражескому воюющему лагерю и отправить их в Гуантанамо навсегда.
Боялись, что подозреваемые в Лакавонне, будучи засекреченной группой тайных агентов «Аль-Каиды» в Америке, являются бомбой замедленного действия. Все они были родом из Йемена, все уехали сначала в Афганистан. Но Мюллер убедил Белый дом позволить ФБР устроить на них облаву вместо того, чтобы посылать армию.
В этом расследовании объединились силы агентов ФБР, ЦРУ и Агентства национальной безопасности. 3 ноября 2002 года они в мгновение ока приехали в Йемен по труднодоступной дороге, когда многоцелевой беспилотный летательный аппарат «Хищник», вооруженный противотанковой управляемой ракетой «Хеллфайер», уничтожил небольшой грузовик с двумя разыскиваемыми террористами, находившимися среди его пассажиров. Один из них был членом «Аль-Каиды», участвовавшим в осуществлении подрыва ракетного эсминца «Коул». Он был вычислен благодаря расследованию Суфана, глубокому анализу данных Агентства национальной безопасности и слежке ЦРУ. Другим был Камал Дервиш, который жил в Лакавонне, общался с арестованными подозреваемыми и советовал им ехать в Афганистан. В этом деле для него был готов обвинительный акт, скрепленный печатью. Его при говор был окончательным: он стал первым американцем, выбранным в качестве мишени и убитым американцами в войне с террором.
Когда президент Буш 28 января 2003 года в своем обращении «О положении страны» (общепринятое название ежегодного послания президента конгрессу США, введено Франклином Рузвельтом в 1935 году. — Пер.) выдвинул убедительные доводы в пользу более масштабной войны с Ираком, он назвал шесть человек в Лакавонне ячейкой «Аль-Каиды». ФБР пришло к выводу, что это не так. Не было выявлено доказательств того, что они планировали теракт. Они не были засекреченными агентами. Они были покладистыми молодыми людьми, которые смиренно сотрудничали с правительством. Они получили сравнительно небольшие сроки — семь лет тюремного заключения. Трое из них вошли в федеральную программу защиты свидетелей и давали показания от лица Соединенных Штатов на трибуналах в Гуантанамо.
Это дело послужило началом горячих споров в штаб-квартире, которые продолжились после того, как подозреваемые признали себя виновными. Если бы в ФБР думали как в разведывательной службе, то оно поработало бы с одним или несколькими подозреваемыми из Лакавонны с целью их проникновения в «Аль-Каиду» в Афганистане. Не следовало ли Бюро завербовать их в шпионы, вместо того чтобы арестовывать?
Мюллер не умел решать такие вопросы. Бюро по-прежнему не могло использовать разведданные как оружие для обеспечения национальной безопасности. Все его силы отнимало реагирование на события дня, часа, минуты. Оно не могло заглянуть за горизонт. Мюллеру и его заместителям было трудно увидеть что-то выходящее за пределы их рабочих столов. Мюллер пытался удвоить в ФБР число агентов по борьбе с терроризмом и аналитиков, но управленческий аппарат работал с невыносимой инерцией.
К тому времени, когда 19 марта 2003 году Соединенные Штаты начали войну с Ираком, Мюллер и его новый директор Управления по борьбе с терроризмом Ларри Медфорд — уже третий человек за четырнадцать месяцев, который пришел на этот пост, — ежедневно подвергались граду сотен сообщений с угрозами с Ближнего Востока. Они были вызваны провалами тщательно культивированных Мюллером договоренностей с судом по надзору за иностранной разведывательной деятельностью в отношении роли ФБР в секретной программе «Звездный ветер». Белый дом незадолго до этого приказал Бюро расследовать угрозу, которую представляли собой десятки тысяч иракцев, живших в Соединенных Штатах. Комиссия конгресса по расследованию терактов 11 сентября собиралась проводить свои первые публичные слушания, и казалось несомненным, что директор будет вызван, чтобы отчитаться за неудачи ФБР — прошлые и настоящие. Бесконечно звонившие телефоны и требования остановить следующий теракт, а также менталитет военного времени, сложившийся у президента, — все это угнетающе действовало на некоторых агентов. 29 апреля разбуженный в 4:30 телефонным звонком начальник иранского отдела Управления по борьбе с терроризмом застрелился из своего собственного оружия.
1 мая президент Буш объявил, что главные боевые операции в Ираке закончились и миссия Америки завершилась. Мюллер решил, что может вздохнуть свободно и подумать. Он принял решение, по его словам, намереваясь «реорганизовать Бюро в разведывательное агентство».
Мюллер создал в ФБР Разведывательное бюро из ничего и сделал начальника радиоэлектронной разведки Агентства национальной безопасности его директором. Она была самой влиятельной женщиной в американском разведывательном сообществе. Почти никто в ФБР о ней никогда не слышал.