Чтение онлайн

Кроме того, существует громадная разница между военной силой страны, территория которой по своему положению редко подвергается вторжениям, и страны, которая их частый объект и всегда их опасается. Правители первой не имеют убедительного предлога, даже если были склонны к этому, содержать в готовности столь же многочисленные армии, которые по необходимости имеет последняя. В первом случае такие армии редко, если вообще собираются для защиты своей территории, и потому народ не подвергается опасности быть сломленным военной субординацией. Законы не ослабляются в интересах военных потребностей, гражданское государство полностью функционирует, не [c.69] подвергаясь коррупции, и не разрушается принципами или склонностями, существующими в другом государстве. Небольшие размеры армии превосходит естественная сила общества, и граждане, не имеющие привычки смотреть на военную мощь как на средство защиты или подчиняться ее угнетению, не любят и не боятся солдат. Они относятся к ним, как бы уступая необходимому злу, и готовы оказать сопротивление силе, которую, как они полагают, могут использовать в ущерб их правам. При таких обстоятельствах армия способна принести пользу должностному лицу, подавить небольшую фракцию или случайно собравшуюся толпу или мятеж, но не сможет навязать свою волю большей части сплоченного народа.

Но в стране, находящейся в только что описанном затруднительном положении, произойдет противоположное. Постоянная угроза вынудит правительство быть всегда в готовности к ее отражению, а следовательно, его армии должны быть достаточно многочисленны для обеспечения немедленной защиты. Постоянная нужда в услугах солдата увеличивает его значение и в прямой пропорции снижает положение гражданина. Военное государство становится выше гражданского. Права жителей территорий, часто превращающихся в театры войны, неизбежно нарушаются, что подрывает осознание ими своих прав, и постепенно народ доводят до такого положения, когда солдат считают не только защитниками, но почитают выше самих себя. Отсюда недолго до того, чтобы считать их уже хозяевами. При таком умонастроении очень трудно побудить народ оказать сильное и действенное сопротивление узурпаторам, опирающимся на военную мощь.

Королевство Великобритания подпадает под первую описанную категорию. Островное положение и могучий флот, в основном охраняющий его против возможности иноземного вторжения, более чем компенсируют необходимость иметь многочисленную армию в королевстве. Считалось достаточным иметь всего-навсего силы, способные оказывать сопротивление внезапной высадке, пока не соберется и не выступит ополчение. Ни одно соображение национальной политики не требовало, а общественное мнение не потерпело бы увеличения численности армии внутри страны. [c.70] Длительное время не могли оказывать влияние и другие факторы, которые перечислялись как последствия в случае возникновения войны внутри страны. Это удивительно счастливое обстоятельство* в значительной степени способствовало сохранению свободы, которой наслаждается эта страна вплоть до сегодняшнего дня, несмотря на господствующие продажность и коррупцию. Если бы, напротив, Британия находилась на континенте и была бы вынуждена, как подобало бы в этом положении, развернуть свои военные силы соразмерно силам других великих держав Европы, она, по всей вероятности, ныне была бы жертвой абсолютной единоличной власти. Возможно, хотя и маловероятно, что народ острова может быть закабален по другим причинам, но никогда это не будет сделано силой очень небольшой армии, обычно содержащейся в королевстве.

Если мы окажемся мудрыми и сохраним Союз, мы веками будем наслаждаться преимуществами, сходными с теми, которые дает островное положение. Европа от нас далеко. Находящиеся поблизости от нее колонии, вероятнее всего, еще долго будут уступать нам но силам, чтобы причинить серьезные неприятности. В этих условиях нам нет нужды в большой военной мощи. Но если мы разъединимся и части нашей страны станут либо отдельными, либо, что более вероятно, сольются в две или три конфедерации, мы очень быстро окажемся в тех же затруднительных обстоятельствах, как и континентальные державы Европы, – наши свободы будут жертвой средств, потребных для защиты против честолюбивых притязаний и взаимной ревности.

Эта идея отнюдь не легковесна или несбыточна, напротив, она обоснованна и убедительна. Она заслуживает серьезного и зрелого рассмотрения каждого благоразумного и честного человека, независимо от партийной принадлежности. Если такие люди отвлекутся от всего и посвятят свои усилия возвышенным, беспристрастным размышлениям о важности этой интересной идеи, проследив до конца ее последствия, они без колебаний расстанутся с банальными возражениями против конституции, отклонение которой, безусловно, ознаменует заключительный этап существования Союза. [c.71] Призрачные фантомы, мерцающие в воспаленном воображении некоторых из ее противников, быстро уступят место куда более осязаемым опасностям – реальным, неизбежным и грозным.

Публий [c.72]

ПРИМЕЧАНИЕ

1 Это возражение будет подробно рассмотрено в надлежащем для него месте. Будет показано, что единственная рациональная предосторожность, которая здесь возможна, предпринята и она куда более основательна, чем то, что до сих пор вводилось в любой из конституции в Америке, большая часть которых вообще не содержит никаких гарантий в этом вопросе. – Публий. См. статьи 24–29. – Peд.

Вернуться к тексту

КОММЕНТАРИИ

Это удивительно счастливое обстоятельство... – К этим словам в 1802 г. в издании Гидеона давалось примечание: “Недавние громадные приращения Франции, вероятно, изменили положение Великобритании в этом отношении, было бы счастливым исходом, если эти изменения не таят в себе тенденцию, вредную для английских свобод”. Речь шла о событиях, толчок которым первоначально дала революция во Франции, за которой последовали наполеоновские войны. Это одно из двух упоминаний о них после 1787 г. в издании Гидеона. [c.572]

К тексту

Федералист № 9

Александр Гамильтон

Федералист: Политические эссе А. Гамильтона, Дж. Мэдисона и Дж. Джея. –

М.: Издательская группа “Прогресс” – “Литера”, 1994. – С. 72–77.

Комментарии (О. Л. Степанова): Там же. С. 572–573.

Ноября 21, 1787 г.

К народу штата Нью-Йорк

Прочный Союз будет иметь величайшее значение для мира и свободы штатов как преграда раздорам и мятежам. Нельзя читать историю крошечных республик Греции и Италии, не испытывая ужаса и отвращения по поводу безумия, непрерывно охватывавшего их, и следовавших в быстрой последовательности революций. В результате эти республики находились в состоянии постоянных потрясений между крайностями тирании и анархии. Если в них иногда воцарялось спокойствие, то оно служило лишь кратковременным контрастом следовавших по пятам свирепых штормов. Если время от времени открываются периоды блаженства, то мы относимся к ним с оттенком сожаления, порожденного мыслью о том, что развертывающуюся перед нами прекрасную картину скоро сметут бурные волны бунтов и ярость партий. Если лучи славы нет-нет да и сверкнут во мраке, то, хотя они и ослепят нас мимолетным, мгновенным блеском, они в то же время побудят сокрушаться по поводу того, что пороки правления извратят путь и запятнают славу ярких талантов и возвышенных гениев, за что справедливо прославлены избранные земли, давшие их.

Из беспорядков, обезобразивших анналы этих республик, защитники деспотизма извлекли аргументы не только против республиканской формы правления, но и [c.72] против самих принципов гражданских свобод. Они порицали любое свободное правление как не отвечающее существованию самого общества и занимались тем, что злоумышленно возвышали себя над его друзьями и сторонниками. К счастью для человечества, изумительные структуры, взращенные на основе свободы, процветали столетиями, дав ряд несравненных примеров, и опровергли их мрачные софизмы. И я верю, что Америка будет широким и прочным основанием для других сооружений, не менее величественных и в то же время вечных памятников их ошибок.

Но не следует отрицать, что изображенные ими картины республиканского правления – точные копии оригиналов, с которых их нарисовали. Если бы было невозможно создать модели более совершенной структуры, просвещенным друзьям свободы пришлось бы расстаться с этой формой правления как непригодной. Однако политическая наука, как и большинство других наук, значительно продвинулась вперед. Теперь хорошо известна эффективность различных принципов, которые древние либо совсем не знали, либо знали недостаточно. Принцип постоянного разделения властей, а именно: введение законодательных противовесов и сдержек; учреждение судов, в которых судьи сохраняют свои посты, пока их поведение безупречно; представительство народа в законодательной власти через депутатов, избранных ими самими, – все это либо целиком результаты новых открытий, либо основной путь к их совершенству был пройден в наше время. Речь идет о средствах, причем могучих средствах, при помощи которых могут быть сохранены преимущества республиканской формы правления, а ее несовершенства уменьшены или исключены. Перечислив обстоятельства, способствующие улучшению народной системы гражданского правления, я дерзну добавить к принципу, на котором покоятся возражения против новой конституции, нечто новое. Я разумею РАСШИРЕНИЕ ОРБИТЫ, в пределах которой будут действовать такие системы либо в отдельном штате, либо в нескольких небольших штатах, объединенных в одну большую конфедерацию. Последнее и затрагивает непосредственно рассматриваемый предмет. Полезно исследовать применение этого [c.73] принципа в отдельном штате, но это будет сделано в другом месте1.