Чтение онлайн

В области рыболовства мы соперничаем с Францией и Британией. Мы можем поставлять на их рынки более дешевый товар, чем они, несмотря на попытки помешать этому при помощи льготных тарифов на их собственные товары и высоких пошлин на ввозимую рыбу.

Франция и Британия, а также многие европейские страны являются нашими соперниками в области судоходства и морских перевозок. Но было бы наивным полагать, что кто-то из них будет радоваться процветанию нашей торговли. Поскольку она может расшириться, сократив тем самым их торговлю, они будут заинтересованы в том, чтобы ограничить ее, а не расширять, в чем и будет заключаться их политика.

Наша торговля с Индией и Китаем затрагивает интересы нескольких стран, так как позволяет воспользоваться преимуществами, которыми они до сих пор владели безраздельно, ибо теперь мы сами обеспечиваем себя товарами, которые прежде покупали у них.

Расширение нашей торговли и использование собственных судов не может радовать ни одну страну, имеющую владения на этом континенте или в прибрежных водах, ибо дешевизна и превосходные качества наших товаров, не говоря уже о таком обстоятельстве, как близкое расстояние, а также предприимчивость наших купцов и искусство моряков, обеспечат нам большую долю тех выгод, которые эти территории могут дать, чем хотелось бы правительствам этих стран.

Испания считает возможным перекрыть для нас Миссисипи с одной стороны, а Британия закрывает для нас реку Св. Лаврентия с другой. Ни та ни другая не допустят, чтобы водные пути, которые находятся между ними [c.44] и нами, использовались для перевозок и взаимного общения.

Из этих и иных соображений, которые можно было бы продолжить и разобрать более подробно, если в этом есть необходимость, становится очевидным, что зависть и недоброжелательство могут постепенно овладеть умами правителей других стран, и мы не можем ожидать, что они будут равнодушно взирать на то, как укрепляется наш союз, растет его могущество на суше и на море.

Американский народ сознает, что эти обстоятельства, равно как и те, которые сейчас не столь очевидны, могут послужить поводами к войне; и как только наступит подходящий момент и появится возможность действовать, всегда найдутся люди, которые попытаются приукрасить или оправдать их. Поэтому народ Америки справедливо считает, что союз и сильное федеральное правительство необходимы для того, чтобы обеспечить такие условия, когда вместо развязывания войны правительство будет стремиться предотвратить ее. Условия эти включают максимально надежную оборону и неизбежно зависят от действий правительства, армии и состояния ресурсов страны.

Поскольку безопасность целого должна быть в интересах этого целого и не может быть обеспечена без помощи правительства – одного, нескольких или многих, – зададимся вопросом, кто лучше справится с этим – одно сильное правительство или несколько.

Единое правительство может собрать и привлечь таланты и опыт самых способных людей, в какой бы части Союза они ни жили. Оно может действовать, исходя из единых принципов, может гармонизировать, ассимилировать и защищать отдельные части и отдельных членов, предоставив им возможность использовать выгоды его мудрой и осторожной политики. При разработке договоров оно будет руководствоваться интересами целого, учитывать специфические интересы частей постольку, поскольку они связаны с интересами целого. Правительство может использовать ресурсы и мощь целого для защиты отдельных его частей, и может сделать это легче и быстрее, нежели правительства штатов или отдельных конфедераций – уже по той причине, что между ними не существует должного согласия и единства действий. Оно может ввести единообразную дисциплину в [c.45] ополчении, а подчинение офицеров ополчения президенту – с соблюдением должной субординации – сделает ополчение единой и более действенной силой, чем если бы оно разделялось на тринадцать или же три-четыре отряда.

Что представляло бы собой ополчение Британии, если бы английское ополчение подчинялось правительству Англии, шотландское – правительству Шотландии, а уэльсское – правительству Уэльса? В случае иностранного вторжения разве смогли бы эти три правительства со своими армиями (если бы они вообще пришли к согласию) действовать против врага столь же эффективно, как единое правительство Великобритании?

Мы наслышаны о британском флоте, но может прийти время – если мы будем действовать разумно, – когда заговорят и об американском флоте. Если бы единое национальное правительство не заботилось о развитии судоходства и судовождения в Британии, в результате чего флот стал кузницей морских кадров, если бы единое национальное правительство не мобилизовало все средства и ресурсы страны для строительства флота, он бы никогда не прославился своей мощью. Допустим, будет собственный торговый и военный флот у Англии, допустим, будет собственный торговый и военный флот у Шотландии, допустим, будет собственный торговый и военный флот у Уэльса, допустим, будет собственный торговый и военный флот у Ирландии. Стоит этим четырем частям Британской империи перейти под управление четырех независимых правительств, и можно с легкостью представить себе, что вскоре утратит свое значение каждая из них.

А теперь перенесем эту ситуацию на Америку. Если Америка останется разделенной на тринадцать частей или, если угодно, на три-четыре независимые части со своими правительствами, то какую же армию смогли бы они собрать и содержать, какой флот смогли бы построить? Если бы одна часть подверглась нападению, разве ей на выручку поспешили бы другие, разве стали бы они проливать кровь своих сыновей и тратить деньги на ее защиту? /Разве не возникнет опасность того, что с помощью обманных обещаний их убедят соблюдать нейтралитет, играя на их слишком большой любви к миру и нежелании рисковать спокойствием и нынешней безопасностью ради соседей, к которым они, быть может, испытывают зависть и чьего ослабления только бы [c.46] желали? Такую позицию не назовешь мудрой, но она хотя бы естественна. История греческих государств и других стран изобилует подобными примерами. То, что происходит так часто, при сходных обстоятельствах, вполне вероятно, может произойти вновь.

Но допустим, они пожелают помочь штату или конфедерации, подвергшимся нападению. Как и когда и в каком количестве следует посылать помощь деньгами и людьми? Кто возглавит союзные армии и от которой из них он будет получать приказы? Кто станет разрабатывать условия мира, а в случае споров выступать в качестве арбитра и требовать повиновения? В подобной ситуации неизбежны разные осложнения и неувязки. В то же время единое правительство, пекущееся об общих интересах, объединяющее все силы и ресурсы и направляющее их на общее благо, не знало бы всех этих трудностей и гораздо больше способствовало бы обеспечению безопасности народа.

В каком бы положении мы ни оказались – сплоченными под властью общенационального правительства или расколотыми на ряд конфедераций, – ясно, что иностранные государства будут точно знать наше положение и соответствующим образом к нам относиться. Если увидят, что наше правительство дееспособно и хорошо организовано, торговля разумно регулируется, ополчение дисциплинированно, ресурсы и финансы находятся в надежных руках, вера в правительство восстановлена, а народ свободен, доволен и един, они предпочтут поддерживать с нами дружеские отношения и не рискнут вступать в конфликт. Если же обнаружат, что у нас нет сильного правительства, что каждый штат проводит свою политику– плохую или хорошую – в зависимости от того, как заблагорассудится его правителям, что страна расколота на три-четыре самостоятельные республики или конфедерации, возможно к тому же враждующие между собой, причем одна из них тяготеет к Британии, другая – к Франции, третья – к Испании, которые могут настраивать их друг против друга, – каким же печальным зрелищем покажется им Америка! Она будет не только вызывать жалость, но и легко может подвергнуться нападению. И очень скоро на собственном горьком опыте мы узнаем, что, если распадается народ или семья, страдаем от этого мы сами.

Публий [c.47]

Федералист № 5

Джон Джей

Федералист: Политические эссе А. Гамильтона, Дж. Мэдисона и Дж. Джея. –

М.: Издательская группа “Прогресс” – “Литера”, 1994. – С. 48–51.

Комментарии (О. Л. Степанова): Там же. С. 572.

Ноября 10, 1787 г.

К народу штата Нью-Йорк

Королева Анна* в письме шотландскому парламенту от 1 июля 1706 года сделала несколько заслуживающих внимания замечаний относительно важности союза между Англией и Шотландией, условия которого в ту пору как раз обсуждались. Я приведу досточтимой публике одну или две выдержки из этого письма. “Единый и совершенный союз будет надежным основанием прочного мира, он защитит вашу религию, свободу и собственность, устранит внутренние междуусобицы, а также соперничество и разногласия между нашими двумя королевствами. Он непременно приумножит вашу мощь и богатства и расширит торговлю. Благодаря сему союзу весь наш остров, объединенный любовью и свободный от страхов, проистекающих из различия интересов, будет способен противостоять всяческим врагам”. “Мы вполне искренне предлагали вам действовать спокойно и согласно в сем великом и важном деле, чтобы заключение союза могло быть доведено до счастливого конца, поскольку сие есть единственный надежный способ обеспечить наше счастье в настоящем и будущем; и чтобы разрушить козни наших и ваших врагов, кои, несомненно, используют все возможные способы, дабы сорвать или оттянуть заключение союза”.