Чтение онлайн

Утром 15 января 6999 года стражники у северных ворот и зеваки на стенах, опоясывавших имперский город, наблюдали следующую картину.

К Регенсбургу подъехала кавалькада из восьми карет. Из первой вышел высокий немец и показал караульному грамоту императора Фридриха. Началась проверка вояжа: не ввозят ли приезжие что-нибудь запрещённое?

Фон Турн сопровождал стражника, по ходу проверки делая нужные пояснения.

В первой карете сидели послы Юрий Траханиот, Василий Кулешин, сотрудник, как бы сейчас сказали, службы безопасности Иван Халепа и подьячий Юшко, присоединившийся к общей компании уже в Ревеле. Как мы помним, через него Иоанн Васильевич передал изготовленную после отъезда посольства новую золотую печать для скрепления договора с Максимилианом. Во второй карете находились слуги и повара. В остальных шести послы везли провизию. Чего там только не было! Три бочки с вяленым лососем, по бочонку с вяленой медвежатиной и олениной, три бочки мёда, четыре бочки с квашеной капустой, вареньем из морошки, черники и голубики, клюква в собственном соку с сахаром, мочёная репа, сухари, квас, медовая бражка, бочонок соли, бочонок с солёными грибами, мешок сушёной тыквы – перечень можно продолжать и дальше, да есть ли смысл. И не скажешь, чтобы у нашей делегации был такой отменный аппетит! Простой опыт показывал, что вояж из Московии в дальние страны занимает от восьми до десяти месяцев – так что запасы припасались на любой случай жизни: неурожайный год, голод, эпидемия чумы, дороговизна европейских рынков питания, не подходящая для русского человека местная кухня.

Поначалу стражник потребовал заплатить таможенный сбор, но его рвение было успокоено фон Турном, незаметно для постороннего глаза опустившим в карман сурового стража один золотой и сообщившим, что таможенный сбор уже взят в Любеке и документы на это имеются.

Постоялый двор, рекомендованный фон Турном, каменное здание в три этажа, назывался «Семь петухов». Немцы любят давать названия гостиницам и харчевням в честь домашних и диких животных. Часто вход в то или иное заведение украшала голова оленя, гуся, медведя или волка. В Баварии наибольшей популярностью пользовалась свинья или кабан, по-немецки «швайн», не самое чистоплотное, по русским понятиям, животное, чуть ли не возведённое в ранг национального символа. Василий Кулешов, ввиду своего первого пребывания в Германии всё увиденное подвергавший анализу, полагал, что любовь эта неслучайна и вызвана особым пристрастием баварцев к свиным колбаскам, продававшимся на каждом углу уличными торговцами.

Нашим послам по самым скромным предположениям предстояло пробыть в «Семи петухах» до весны, поэтому постоялый двор подвергся самому тщательному досмотру.

Здание по своему предназначению разделялось на две части: нижнюю – хозяйственную и верхнюю – жилую; в нижней размещались стойла для лошадей, мастерские, подвалы для хранения продовольствия и вина, в верхней – кухня, столовая и жилые комнаты. Снаружи здание выглядело очень привлекательно. Резные окна в три ряда с выкрашенными в белый цвет рамами, два ряда длинных террас, увитых вечнозелёным плющем, которые Траханиот, на итальянский манер, называл «лоджиями» – всё это приятно радовало глаз.

Между окнами на стенах крепились вырезанные из дерева фигурки святых. «Баловство», – думал рассудительный Кулешин, окидывая пристрастным взглядом хоромы, – «ведь это не церковь».

Хозяин встретил гостей внизу, конторка его, видимо, из любви к животным размещалась рядом с лошадьми, аппетитно уминавшими овсяные колосья.

В цене сошлись быстро. Будущие постояльцы, из боязни быть разбуженными храпом и ржанием лошадок, попросились на третий этаж. По широкой деревянной лестнице поднялись на второй этаж, осмотрели столовую, заказали обед и перешли наверх, расположившись на отдых в просторной гостиной.

Фон Турн, которого послы по-прежнему называли Делатором, но он к этому привык ещё в Москве и весьма спокойно относился к новому имени, сидел у окна в массивном кресле, далеко вытянув тощие ноги в широких ботфортах.

– Скажи, Делатор, почему немецкие князья не слушаются своего императора? – обратился к фон Турну Василий Кулешин. – Наш государь уже давно отрубил бы таким умникам головы.

Немец глубокомысленно помолчал, собираясь с мыслями. Вопрос был деликатный, притом задан чисто по-русски прямо в лоб. При ответе фон Турн собирался применить всё дипломатическое искусство, на какое он только был способен, но, как назло, нужные слова куда-то исчезли и упорно не приходили в голову.

– Наши государства слишком разные, – наконец изрёк фон Турн.

Василия Кулешина ответ явно не удовлетворил, он хотел ещё что-то уточнить или добавить, но увидел многозначительный взгляд старшего товарища Юрия Траханиота и осёкся на полуслове. «Влетит мне сегодня от грека по первое число», – подумал Василий.

Неожиданно в разговор вмешался обычно всегда молчаливый Иван Халепа:

– И какая власть лучше – наша державная или ваша, которая от каждого князька зависит? Ведь у вас и императора князья ставят.

Траханиот с Кулешиным переглянулись. Не иначе как говорящая фамилия у их главного охранника, не вляпаться бы с ним когда-нибудь в дипломатический скандал. Каждый про себя решил: больше Ивана к разговорам с влиятельными лицами не подпускать.

– Ну, во-первых, не от каждого, – ободрился фон Турн. – Важные вопросы у нас решаются на общем собрании рейхстага. Император в своих решениях полагается на мнение большинства. Если он проводит мудрую политику, то всегда получит поддержку.

– Ну, а то, что на цесарство его князья ставят? Нашему-то государю власть Богом дана, – не унимался Халепа.

– Пойди-ка, Иван, распорядись насчёт вина, – приказал Траханиот.

Пока тот ходил за вином, тему разговора решили сменить. Хотя фон Турн решил дождаться возвращения Халепы и настаивал на том, чтобы ответить на поставленный вопрос. Это было делом принципа. Опытный дипломат, фон Турн не хотел, чтобы с его именем были связаны какие-то недоговорки – они потом могли бы быть неправильно истолкованы, причём, обеими договаривающимися сторонами.

– Императора выбирают десять самых богатых и влиятельных князей-курфюрстов, – пояснил он вернувшемуся спорщику. – Это самые достойные люди Германии. Поэтому правильность их выбора у нас никем не оспаривается.

– Скажи, Делатор, Георг Богатый, не пропустивший нас через свои земли, будет ли он наказан императором, – теперь и Траханиот, упустивший ведущую роль в разговоре, решил реабилитировать себя с помощью острого вопроса.

– Безусловно, это вопрос чести, – подтвердил фон Турн. – Я обязательно доложу императору о недружественных действиях Георга Богатого.

– А он, что, действительно так богат, как говорит об этом его прозвище? – спросил Кулешин.

– Да, очень, – немец улыбнулся. Вопрос понравился ему. – Расскажу вам историю о его свадьбе.

Тема была интересная. Все оживились и удобнее устроились в креслах, ожидая от немца интересный рассказ.

– Пятнадцать лет назад, – начал фон Турн-Делатор, – Людвиг Виттельсбах, герцог Баварский, по прозвищу Богатый решил женить сына своего, двадцатилетнего Георга. Невесту искали долго – она должна была соответствовать высоким требованиям знатного рода Виттельсбахов и размерам кошелька старого герцога. Наконец остановились на дочери Казимира Ядвиге – лицом красавица, фигурой статная и королевского рода. Чем не подарок судьбы?

Свадьбу играли три дня. На торжество в Ландсхут, столицу герцогства, съехались все князья Германии, гости из-за границы. Император Фридрих вывел к жениху красавицу Ядвигу и напутствовал молодых.

На площади поставили два чана с вином: один – с белым, другой – с красным. Каждый горожанин мог выпить бокал вина за здоровье молодых. В харчевнях города всех кормили бесплатно, за счёт герцога.

А для знатных гостей пир был невиданным. Еду готовили 146 поваров. Забили 300 быков, 300 свиней, 1000 овец, 1500 ягнят, 500 телят, 12 тысяч гусей, 40 тысяч кур. Столько вся Бавария не съедала за год.