Чтение онлайн

Они с государем долго спорили, я бы даже сказал, бранились — какой чин господину Ворову присвоить?

Суворов настаивал на чине полковника, а государь его хотел сразу в фельдмаршалы произвести!

«Молод он еще , — сказал о себе генералиссимус, — чтоб в этом чине ходить. Пусть с мое послужит!»

Сошлись, что в генеральском чине он службу начнет.

Кривотолков было много. Откуда взялся этот выскочка генерал Воров — и так высоко взлетел! Армией нашей южной государь ему поручил командовать. Да вскоре злые языки замолчали.

Генерал Воров генералом был отменным — и чем-то даже на покойного генералиссимуса нашего походил. Дальним родственником ему приходился.

Так прошло три года — и вот в самом начале января одна тысяча восемьсот четвертого генерал Воров навестил нашего князя Ростова Николая Андреевича.

Я в то время управляющим у князя служил. И, как вам известно… самим государем был определен на эту должность.

Что вынудило государя меня к князю Ростову заслать, говорить пока не буду. Не поверите вы мне. Так что, — усмехнулся Павел Петрович, — зачем бисер мне перед вами метать! — И он этак свысока посмотрел на меня.

«Аристократ, твою мать!» — выругался я тогда про себя и ничего ему не сказал насчет его «бисера», а вам скажу: «Породистой свиньей Павел Петрович оказался».

— А позвольте узнать, — спросил я его, — неужели легко было в управляющие к старому князю устроиться? Захотел государь — и, фьють, вы на этой должности! И кстати, ваше настоящее имя, фамилию вашу настоящую вы мне не скажете?

— Скажу, но зачем вам это знать? К тому же путаться будете — и читателя нашего путать. Привык, думаю, наш читатель к моей нынешней фамилии. Так что пусть пока останусь Чичиковым. А как я попал в управляющие? — И он расхохотался: — Верно заметили. Легко! Прежний управляющий в том же, в 1800 году, в декабре месяце, ехал от Ноздрева — да из саней вывалился — и замерз. С полверсты до шлагбаума не доехал. Черкесы его утром нашли.

— А раньше они его не могли найти? Лошади, поди, с пустыми санями к шлагбауму не под утро же добрели? Или они, как он вывалился, так и встали — или рухнули… как пьяные?

— Ночь была. Темно. А управляющий от дороги в лесок отполз. И на что вы намекаете? Думаете, это я специально его напоил, а потом в лес отволок? Он с Ноздревым пил! А меня в Тверской губернии в то время не было. Просто счастливое совпадение. Если бы нам с государем нужно было его убрать, мы, уверяю вас, другой способ нашли. И кончим об этом.

— А Ноздрев по вашему дворцу привидением не бродит?

— Нет, не надейтесь. За руку вы меня не схватите! — захохотал Чичиков. — Как меня, привидение, за руку схватишь? Обожжетесь только. Хотя, — протянул он свою руку ко мне, — попробуйте. Ну, смелее! Я же, как вы утверждаете, лазерный.

И когда от руки его «лазерной» я свою руку отдернул, он мне еще кое-что соблаговолил присовокупить.

— Хорошо… расскажу, как я в управляющие к князю Ростову попал. — сказал он таким тоном, будто снизошел до меня. — Рекомендательное письмо я от Александра Васильевича имел. Он его перед своей мнимой смертью написал князю Ростову. Как сейчас, а столько лет прошло, помню его содержание! «Ваша светлость! — стал читать он мне его по памяти. — Рекомендую вам Павла Петровича Чичикова…» — И потекли из уст его медовые речи. — Как меня было на должность эту не принять, как отказать? — закончил читать письмо Чичиков и сказал патетически: — К тому же, как оказалось, письмо это нашего генералиссимуса оказалось предсмертным! Но, — добавил Павел Петрович, — об этом письме читателю нашему ни слова.

Из следующей главы вы поймете, что Чичиков в очередной раз мне соврал. Никакого письма не было. Т. е., конечно, оно было — и даже вроде бы рукой Суворова написано, только генералиссимус наш его не писал. Да и с Чичиковым не был знаком. Видел, правда, один раз его мельком у государя.

— Идиот! — услышал я над своей головой грозный голос Павла Петровича. Я эту приписку к этой главе делал после того, как следующую главу мы с ним написали. Ну и застал он меня за написанием этой приписки — и стал, как говорится, увещать.

— Вот и доверяй идиоту государственные тайны! — гремел громом надо мной его голос.

— А что, — удивился я, — разве я не прав? Не писал это письмо Александр Васильевич!

— Писал — не писал, — горько усмехнулся он, — какая разница. Он специально меня, как сейчас говорят, подставил, отказавшись от этого письма. Вернее — сделав вид, что мы с ним не знакомы. Мы с ним об этом заранее договорились. Да-с, договорились! В 1800 году еще. Что, съели? — выкрикнул негодующе. — И это даже хорошо, что об этом письме вы читателя нашего уведомили, — добавил он глубокомысленно. — Читатель сам нас теперь рассудит, кто из нас врет — вы или я? И никаких исправлений в пятую главу вносить не буду! Подтвердите: Павел Петрович ни буковки не исправил в пятой главе. Ну!

Да, господа читатели, следующая глава не была переписана. Дается, так сказать, в первобытном своем виде.

В тот день четверг был!

По заведенному старым князем обычаю за обеденным столом восковые персоны присутствовали.

— Кто именно, кого князь Николай Андреевич приказал выкатить, я уже не помню, — сказал Чичиков. — Да это несущественно. Конечно, можно нафантазировать, чтобы, как принято у вас, у писателей, некий тайный смысл обеду этому придать. Через них, восковых кукол, идею некую высказать. Но не напрямую, не в лоб т. е., а окольно, тонко, аллегорически. Так ведь не было смысла никакого… в этих восковых персонах! Каприз один княжеский, самодурство одно — как и с этим стулом иудиным. Ишь, Христос нашелся. Христос на тайной вечерне своим ученикам о предательстве поведал. А у нас обыкновенный обед средь бела дня. Кстати, на иудин стул он своего сына, князя Андрея, посадил. Я это к тому, что не я один на этом стуле сиживал. Почти все. И Христофор Карлович этого стула удостаивался!

— А его зачем вы упомянули?

— Просто к слову пришлось.

Из живых персонажей присутствовали: я — покорный ваш слуга — Павел Петрович Чичиков, Бенкендорф Христофор Карлович, полковник Синяков и, разумеется, старый князь и его сын — князь Андрей.

И княгиня Вера своим присутствием обед этот удостоила.

— Честно скажу, сам я ее на этом обеде не видел, — заметил Чичиков. — Видели другие. Я не возражаю. Видели — так видели. Может, была она на том обеде. Сына пришла защищать.

— Павел Петрович! — обернулся ко мне старый князь. Я подле него, по правую его руку, сидел. Своего секретаря он между двух братьев Орловых посадил. Они бумагу государыне-матушке Екатерине Второй сочиняли.

— Помните, по какому случаю они эту бумагу сочиняли? — спросил меня надменно Чичиков — и тут же за меня ответил: — Государя императора, мужа ее, задушили — вот и оправдывались. В помощники Христофора Карловича старый князь им определил — слог их пьяный править! Убедительно у Бенкендорфа это получалось! Любую мерзость так мог отредактировать, обелить, что хоть в святые записывай!

— А вы говорите, что без аллегорий восковых, без тонких намеков вы этот обед описывать будете! — насмешливо сказал я ему.

— А какой же тут тонкий намек? Я ему, что называется, в лоб, ироду. Сказочнику этому остзейскому! Вам же его сказки аукнулись. Прибалтика чья нынче? Наша ли? То-то оно. А смеетесь: «Аллегории восковые»! Он без аллегорий нам поддых бил. Мы еще к нему вернемся.

— Павел Петрович! — недовольно сказал еще раз старый князь. — Ты на кого засмотрелся?

— Что вы, ваша светлость, — ответил я почтительно, — как можно? Задумался просто на мгновение. Я вас внимательно, ваша светлость, слушаю. Я даже больше скажу! Я вас внимаю, ваша светлость. — В общем, подпустил подобострастия. Благородно, правда. Исключительно из уважения к его преклонному возрасту, а не из-за его княжеского титула и богатства. Титулом и я мог бы похвастать. А вот богатством пока нет.