Чтение онлайн

– А Ромашка пытался взломать тебя?

– Да, но я его отговорил. Словесно. Казалось, это выбило его из колеи… Он оставил компьютер на столе, поэтому я все видел. Звук не записывал, чтобы не тратить место. Хочу тебе напомнить, что ты набросал столько мр3 файлов, что мне развернуться негде. Я чувствую себя так, будто живу на заваленном хламом складе. Залезь когда-нибудь в забитый шкаф и почувствуешь, как это приятно.

– Хорошо-хорошо. Что-то с этим сделаю.

– Как помню, ты всегда так говоришь. И к слову, я удалил несколько игр.

– Да ты что…

– Я понял, что это дело важнее.

Первые несколько минут на экране было видно Ромашку, который пытался что-то набирать на клавиатуре. При этом он высовывал язык, как ребенок, который строит что-то замысловатое из кубиков. Было заметно, что он все больше бесится. Он что-то говорил компьютеру, но неизвестно что именно. Потом Манфред перемотал фильм до момента, когда в кабинет зашла высокая девочка с рыжими волосами, одетая в черную юбку и белую блузку. Она выглядела старше, чем ученица гимназии.

– Звук нужно было записать… – буркнул Нэт. – Неизвестно, что она говорит.

– Замечу, что вы не соизволили проинформировать меня о своих проблемах, – в голосе Манфреда была обида. – Я записал это из-за обычного любопытства. Я размышлял, что я делаю в кабинете директора.

– Извини, – сказала Ника. – Это все случилось так быстро.

Девочка на экране попрощалась с Ромашкой и вышла. Директор казался грустным. Он сел на диван и уставился в стену, не шевелясь.

– И сколько он так будет сидеть? – через минуту спросил Нэт.

– Извините, – спохватился Манфред и затемнил экран. – Это был… последний кадр фильма. Именно тогда закончилось место на диске. Дальше я мог стереть только свою собственную память.

– Это какая-то больная паранойя! – Нэт схватился за голову. – Вокруг нас только враги.

– Я откуда-то знаю эту девочку, – сказала Ника, положив руки на стол.

Феликс поднял ее ладонь. У нее были опухшие пальцы.

– Это… ничего, – она спрятала руки под стол и опустила глаза.

– Вернусь домой и застану там наркологическую бригаду, рыскающую в моей комнате, – продолжал Нэт.

– Она с третьего курса… – сказала Ника, вставая и пряча руки за спину.

– Распорют мое любимое кресло, очистят мои диски, выльют мамину краску на пол…

– Она… слишком красивая, чтобы водиться с такой мелкой гнидой, как Ламберт.

– Цветы повытаскивают из горшков, перекопают сад, мука и сахар будут по всей кухне…

– Да хватит уже… – попросил Феликс.

Воцарилось молчание. Включился холодильник и начал гудеть.

– Думаю, Ромашка нас любит, – сказала Ника. Она села, но руки держала на коленях под столом.

– Он нашел специфический способ, чтобы показать это, – прозубоскалил Нэт.

– Он был огорчен, когда узнал, про кого говорит эта девочка.

– Он был огорчен, когда узнал, что в его школе курят что-то похуже, чем сигареты.

– Нет, он знал об этом и раньше. В разговоре с нами он был милым, пока ты не ляпнул про мои ботинки. Он считает, что мы его подвели.

– Ну ладно, даже если и так, что это меняет? – спросил Нэт.

– Если Ромашка позволяет собой манипулировать, – медленно произнес Феликс, – мы должны действовать как они. Снова должны найти три затоптанных окурка. А раз уж нам нельзя ходить в школу, то вывод прост – не мы их там бросили. А значит, и не мы курили в прошлый раз.

– Идеальное алиби! – Нэт был в восторге. – Как в детективе: в момент совершения преступления подозреваемый сидел в тюряге.

– Именно! Если Ромашка найдет три окурка в том же туалете, то не подумает же он, что мы пришли в школу просто покурить.

– Гениально! Манфред может сделать симулятор Ромашки. Мы бы предвидели каждый его шаг.

– Есть только одна маленькая проблема, – Нике явно не нравилась идея снова прокрасться в школу. – Откуда мы возьмем три косяка?

– Купим, – хмуро ответил Феликс.

– Как все перевернулось с ног на голову, – вздохнул Нэт. – Мы должны выкрасть журнал, чтобы доказать, что мы его не крали. И нам нужно купить наркотики, чтобы доказать, что мы их не покупали.

Когда стали опускаться сумерки, перед кафе «Лишние калории» появилась тощая фигура в черном капюшоне. Несколько раз она прошла туда-сюда по тротуару, убеждаясь, что никто за ней не следит, и наконец вошла внутрь. Взгляды всех посетителей обратились на нее. Прошло несколько минут, пока Ника решилась стянуть с головы капюшон. Она поздоровалась с удивленной госпожой Басей и подошла к столику, за которым сидели друзья. Нэт был в темно-серой толстовке с капюшоном, а Феликс – в черной безрукавке с десятком карманов. На Нике поверх черной толстовки была надета джинсовая курточка. Она села и осторожно наклонилась к мальчикам.

– Купили? – спросила она с напряжением в голосе, пытаясь соблюдать конспирацию.

Нэт с каменным лицом кивнул. Он оглянулся и вытащил из кармана маленький пластиковый пакет с тремя самокрутками.

– О боже! – Она вытаращила на них глаза. – Как? Откуда?

– Это чай, завернутый в промокашку, – пояснил Феликс.

– Ну и зачем ты сразу все рассказал? – Нэт выглядел разочарованно. – У меня уже была заготовлена история про встречу под мостом с темными личностями из черного джипа…

Ника смотрела на него снисходительно.

– Извините, – над столиком склонился крупный мужчина. – Можно?

Испуганные дети вжались в кресла.

– Можно? – повторил мужчина и, уже не ожидая разрешения, взял со стола коробок спичек с логотипом кафе. Он прикурил сигарету и отдал коробок Нэту.

– Эти нервы нас доконают, – выдохнул Нэт.

– Пока я ехала сюда, то представила, – начала Ника, – как мы в туалете с дымящимися окурками склонились над журналом, и… тут входит директор. Вот тогда мы бы ни за что в жизни не выкрутились!

– Потому мы и ждем, пока все покинут школу, – пояснил Нэт. – Только больше не маскируйся, а то выглядишь как черная шапочка, которая хочет сожрать волка.

– Это рискованная операция, – признал Феликс. – Мы, как Фродо и Сэм, которые несут перстень в Мордер.

– Чур, я Фродо, – произнес Нэт. – Ты можешь быть Сэмом.

– А я? – машинально спросила Ника.

– Ну… – Нэт минуту колебался. – Был еще Голум.

– Не зли меня.

– Собираетесь тут курить? – спросила госпожа Бася, останавливаясь возле них с подносом и тремя кружками шоколада. На ее лице не было и следа улыбки.