Чтение онлайн

Рис. 39.Созерцая реальность

Как только вы начинаете размышлять о красоте, величии и глубине вечного существования, более огромного, чем все мелкие искаженные обрывки, которые мы называем жизнью; как только ваша душа даст вам осознание этих вещей; как только вы постараетесь понять самую суть покоя, простирающегося за звездами, происходит чудо, по крайней мере это кажется чудом. Когда нас занимают великие мысли, когда мы живем великими идеалами, мелочи исчезают и маловажные вопросы забываются. Наши умы и души наполнены великолепием целого, стены узкой долины жизни расступаются, мир становится огромней и величественней, и все его части приобретают новое, непривычное благородство. Вы обнаруживаете, что само ваше настроение подхватило вас и привело еп rapport — в соответствиес вселенским настроением. По мере того как эгоизм и ограничивающие ваш кругозор представления, привязывающие массы к их колесу страдания, стираются из вашего сознания, забываемые в захватывающем ощущении Истины, вы становитесь гражданином нового мира. Вы едины с вселенскими просторами. Ваша душа трепещет, словно ей передался трепет небесной гармонии, и вы каждой частицей самого себя ощущаете ту же самую пульсацию, которая исходит от бесчисленных звезд на небе. Маленькая планета, которую люди называют Землей, становится все меньше и меньше где-то под вами, пока не перестает виднеться даже как пылинка в хаосе. Все вещи, некогда казавшиеся органам физического восприятия такими огромными, становятся такими же ничтожными, как и сама постепенно исчезающая сфера. Происходит новое открытие жизни. Более масштабное видение и более широкий взгляд перестраивают все взаимоотношения. Те мелкие интересы, которым мы в своем невежестве придавали ложное значение, ныне видятся в истинном свете и больше не властвуют над нами.

Взлетая на крыльях медитации все дальше вверх, мы взбираемся выше звезд и поднимаемся все выше и выше, пока даже мерцающие огоньки небес окончательно не исчезнут в беспредельности бытия. Не остается ничего, кроме самой вечности. Нет ни грядущего, ни уходящего; ни теперь, ни потом; ни меня, ни тебя — только бесконечно простирающаяся бесконечность. И в центре всего этого чуда находится крошечный пузырек человеческого сознания, трепещущий среди бесконечности времени, и его тонкие стенки готовы лопнуть в непостижимом просторе. Все концепции, равно как и представления, исчезли. Вещи стали забытым сном. Нет ничего, кроме вас и пространства, и вы кружитесь вместе с пространством, испытывая даже нечто большее, чем экстаз. И в этот момент, если здесь позволительно прибегнуть к символике и попытаться таким образом описать то, что в силу самой своей природы неописуемо, вы, возможно, едва различите почти незаметные признаки той громадной силы, которая вечно покоится на свернувшемся кольцом змее пространства, воцарившись в самой цитадели бесконечности. Там вы разглядите нерожденного и неумирающего Владыку, восседающего над всем таинством миров и поддерживающего тонкой нитью Своего размышления нескончаемое карнавальное шествие жизни.

Крошечный атом, которым являетесь вы, испытывает трепет от самого присутствия Нестареющего Некто. Когда вы глядите вверх, в это Огромное Лицо, вечно неподвижное, ничего не выражающее Лицо, которое изменяется, но вечно остается загадочным, безжизненным и бессмертным, последние признаки собственного «я» уносятся прочь. Вы теряетесь в своем созерцании, Вы перестаете существовать, а созерцание продолжается. И тогда, в самый разгар медитации, для тех, кто овладел тайной Закона, может наступить то непостижимое мгновение, тот миг, который длится вечно, та вечность, которая составляет всего лишь миг. Вы перестаете существовать, вы растворяетесь в самой сущности Вечного Созерцателя. Вы тождественны дремлющему Владыке Мира. Его глаза — это ваши глаза, его органы и члены — это ваши органы и члены, его медитация — это ваша медитация, и отдельно от Него вы не существуете.

В этот миг тождественности вы есть мир. Время и пространство заключены в вас. Вечность завоевана, как бы охваченная вашим восприятием во время медитации. Вы — это все, что есть, было и всегда будет. Ваше осознание достигло совершенства. Ваше существо больше не является атомом, кружащимся посреди мира; теперь мир — это атом, кружащийся посреди вас. Вы и есть тот самый Владыка, снотворчеством которого является мироздание. Вы остаетесь этим Владыкой и тогда, когда Он пробудится и этим самым действием разрушит творение, представляющее собой всего лишь бесконечный сон. Когда этот сновидец, которым теперь являетесь вы, и этот вы, которым теперь является сновидец, пробудитесь от этого последнего сна, и Бытие и Небытие прекратятся. Сами по себе обстоятельства вашего собственного достижения — это всего лишь видения из сна, и за пределами даже огромных циклов медитации лежит беспредельность, которая ни существует, ни не существует. Во время медитации об этих вещах не думают, их знают, и в силу самой природы этой дисциплины человек способен внутренне постичь то, что известно. Суть этого открытия передать нельзя, и любая попытка уловить ее и выразить на языке чувственного восприятия смертных дает лишь искаженное и бессмысленное подобие, которое ни в коей мере не соответствует действительности.

Какими же неадекватными оказываются все попытки описать тот победный миг, когда осознается сущность всех вещей и окончательный результат всех усилий! На это нельзя даже намекнуть. Но те, кто испытали его, узнали, что это такое, а те, кто не испытали его, не могут понять. Затем приходит черед проверки высокой цели и истинной целостности, поскольку из этой просвещенной достаточности мы должны снова вернуться в тесную тюрьму плоти.

Трудно возвращаться к гнету материи, выходить из этого состояния гармонии со всем Сущим и втискиваться в ничтожное состояние какого-то земного существа, отчаянно цепляющегося за влажное тело земли. Возвращение от Бесконечного к конечному, от широкого простора Вселенского Света к тупой рутине смертного существования похоже на вливание самих звезд небесных в сосуд для воды какого-нибудь йога. Мы выросли и стали слишком большими для нашего маленького тела и, испытывая отвратительное ощущение, пытаемся приспособить свой новый взгляд к этому бренному существованию. Но в действительности в этом и заключается таинство воплощения Вселенского Духа в материю. Воля заново утверждает себя, цель определяется, и душа, как свинцовый груз, устремляется вниз сквозь кольца мира. Мы еще раз оказываемся в нашем унылом бренном мире на перекрестке хаоса, взятого в кольцо той бесконечной неразберихой, в виде которой изображается борьба живых существ за существование.

И все же, несмотря на то что мы снова впали в смертное состояние и холмы еще раз окружили нашу узкую долину, некая доля грандиозности этого видения сохраняется. Мы уже никогда не сможем полностью оставаться такими, как прежде. И если медитация унесла душу ввысь к безмерной Истине, такая душа никак не сможет снова опуститься так же низко по шкале материи, и на протяжении всех веков, нерожденная, должна сохранять где-то в своей ткани, по крайней мере отчасти, суть этого прекрасного расширенного состояния.

Таким образом, медитация привносит в наше материальное существование новое мужество и более высокую цель, и этим она приносит невероятную пользу. Уходят сомнения, рассеиваются противоречия. Обогащенная высшим осознанием того, что конечная судьба состоит в том, чтобы стать Всем, жизнь неизбежно вливается в Бесконечность. Мы знаем, что в конце несовершенные части сольются в общем совершенстве, и, возвышенные над всяческими несчастиями этим знанием, мы победоносно шествуем через века к тому Великому Дню, когда наше соединение с Реальностью станет полным и вечным.

В конце цикла человеческих трудов наступает то, что философы называют Великим Днем. Говорят о нем и как о Последнем Дне. Этот день начинается во всей яркости красок восходящего солнца и никогда не кончается, ибо после этого дня мы сливаемся в осознании нашего Творца и таким образом достигаем совершенства. Долгие века наших скитаний заканчиваются полным отождествлением с Высшей Причиной. Все пути кончаются, и, непреклонные в Истине, мы вернулись в дом нашего Отца — «чтобы больше не уходить».

У каждого века есть своя загадка. Таким непостижимым явлением девятнадцатого века была Елена Петровна Блаватская. Издание ее писем, а также писем Махатм Мории и Кут Хуми пролило новый, более яркий свет на эту экстраординарную личность. В памяти наших современников она предстает женщиной, а не полумифической сивиллой [49] из далекого прошлого или Пифией [50] , изрекавшей какие-то древние предсказания. Хотя со времени ухода мадам Блаватской из этой жизни минуло всего несколько десятилетий, ее имя сохраняет магическую силу. Она — одна из непостижимой триады: Сен-Жермен, Калиостро и Блаватская.

Человечество, как сговорившись, упорно обрушивается со злобными нападками на всякого, кто покушается на непогрешимость бездарностей. Только посмейте выступить в защиту или хотя бы заикнуться о том, что за хаосом жизни царит порядок, что все во вселенной, помимо человека, наделено интеллектом — и оскорбленное общество покажет когти, лишь отчасти скрытые видимостью культуры. Противопоставьте знание немногих невежеству большинства, и вы вызовете у идиотов яростное негодование. Огромная часть человечества крестилась в веру банальностей. В моде глупость, и все люди боятся выпасть из общего стиля. Страшно не то, что оккультист может ошибаться; страшно то, что оккультист может оказаться правым. Мы можем истолковать сомнения в пользу преступника, но в пользу оккультиста — никогда. Преступник нарушает только наши законы, оккультист же (que le Diable I’emporte! — черт его возьми!)попирает наши неприкосновенные убеждения.

Нам, как детям, не способным на чувства, свойственные зрелости, до ужаса недостает способности быстрого понимания духовных ценностей. Равнодушные к дарованному нам свету и усилиям, предпринимаемым ради нашего совершенствования, мы позволяем нашим мелочным амбициям заслонять более важные проблемы. Мы проявляем терпимость к любым ошибкам, но совершенно нетерпимы к Истине. Мы великодушны по отношению к любому состоянию, кроме состояния мудрости, которое мы, распознав, клянемся уничтожить. Оккультизм считается синонимом надувательства, и философ вряд ли может надеяться на лучшую участь, чем ядовитое зелье из болиголова или распятие на кресте в век, когда ученые слишком поглощены осуждением, чтобы как следует изучить объекты своей ярости.