Чтение онлайн

В заключение данного раздела самое лучшее привести цитату из письма Аполлония консулу Валерию, переживавшему потерю сына. «Нет смерти ни для кого, все это лишь видимость, равно как и нет рождения, которое есть явление кажущееся. Переход из бытия в становление воспринимается как рождение, а из становления в бытие — как смерть, но в действительности никто никогда не рождается и, соответственно, никогда не умирает. Просто некое существо сначала видимо, а потом невидимо, в первом случае благодаря плотности материи, а во втором — из-за неплотности структуры этого существа, существа, которое всегда одно и то же с единственной разницей: оно или в движении, или в покое». (См. Дж. Р.С.Мид, «Аполлоний Тианский».)

Всякий раз, когда исторические события безнадежно запутываются и разобраться в них становится весьма затруднительным, историки испытывают непреодолимое желание искать спасения в респектабельности традиции. Выдающимся тому примером может послужить история графа Калиостро. Он был одним из тех несчастливых людей, чья репутация находится в полном распоряжении их врагов, которые с неистовым рвением выжимают из нее максимум выгоды для себя. Единственным знаменитым защитником оклеветанного графа стал У.Г.Р.Троубридж, автор известной книги «Калиостро, блеск и нищета магистра магии». Достойно большого сожаления, что даже «Британская энциклопедия» (1946 г.) только повторяет старую сплетню, не потрудившись заняться серьезным исследованием этой проблемы.

Жуткий набор косвенных улик, использованных для дискредитации яркой личности графа, основан на предположении, что он родился в Палермо на острове Сицилия в 1743 году, что настоящее его имя — Джузеппе Бальзамо и что он бежал с Сицилии, спасаясь от наказания за серьезное преступление, совершенное им в местах, где он родился. Таким образом, он превратился в человека, скрывающегося от правосудия, необразованного мужлана, много путешествующего по удаленным районам и собирающего разные легенды и басни, на которых он и построил свою карьеру мошенника. Эти сведения получили широкую огласку во время разбирательства его дела в инквизиционном суде в связи с предъявленным ему обвинением в ереси вообще и учреждении масонской ложи в Риме в частности.

Но поскольку не существует никаких неоспоримых доказательств, что Калиостро и Бальзамо — это одно и те же лицо, а описание его рождения и раннего периода жизни, как оно изложено в его книге «Исповеди», полностью противоречит официальной версии, у вдумчивого читателя несомненно появится желание предпринять дальнейшее исследование. Если какие-то факты можно использовать против человека, чтобы оклеветать его и погубить его репутацию, то представляется не более чем разумным рассмотреть при случае также и смягчающие обстоятельства. На всем протяжении его долгого и запутанного жизненного пути невозможно отыскать ничего, указывающего на то, что он совершил что-то предосудительное или использовал в корыстных целях то огромное влияние, каким он пользовался в то время. В числе его близких друзей и партнеров были люди выдающегося ума и весьма знатные особы, которые не только относились к нему как к равному, но даже в чем-то признавали его превосходство. И нигде не содержится даже намека на то, что он каким-то образом разочаровал их, или не оправдал их надежд, или оказался несостоятельным в отношении своих притязаний, когда того требовали обстоятельства.

Калиостро в Лондонской масонской ложе

Предположим на минутку, что некий Джузеппе Бальзамо был преступником и что полиция, судебные органы Лондона и Парижа усердно пытались разыскать и арестовать этого сицилийского головореза. Так не удивительно ли, что человек, старающийся избежать наказания за совершенное преступление, как будто нарочно становится самой популярной личностью в Европе? Его портреты украшали веера женщин и табакерки мужчин. Его скульптурные изображения продавались тысячами, а сам он позировал многим художникам для портретов. В те времена человек, много путешествующий, особенно если он был окутан тайной, обязательно находился под постоянным наблюдением. Тайные агенты следили буквально за каждым его шагом и все полученные сведения сообщали в соответствующие правительственные учреждения. Джузеппе Бальзамо сумел бы затеряться в каком-нибудь небольшом городишке, но вряд ли это удалось бы ему в крупнейшем центре Европы. Более того, за всю его жизнь, полную захватывающих событий, никто никогда не признал в нем Бальзамо и не было сделано ни одной прямой попытки как-то связать его с этим сицилийским бандитом. А если принять во внимание крутой нрав и несдержанность его врагов, версия становится еще менее правдоподобной.

Далее, этот самый Бальзамо покинул Сицилию сравнительно незаметной личностью без всякого образования или явных способностей, свидетельствующих о его высокой интеллектуальности. Допустив, что он родился в 1743 году и уехал с Сицилии, когда ему не было еще и двадцати, получим примерно 1763 год. Учитывая знания и масштабы личности Калиостро, он должен был достичь невероятного прогресса в искусствах и науках за время между 1763 и 1771 годами, когда Калиостро стал идолом Парижа. Где же он учился? Разве он посещал какую-нибудь известную школу или солидный университет? Полагают, что он вел жизнь странствующего лекаря-шарлатана, полную нескончаемого обмана и хитрых уловок, и продолжают обмусоливать эту версию, поскольку не существует вообще никаких свидетельств. Всем известно, что Калиостро был всесторонне образованным человеком, способным отстаивать свое мнение в беседах и спорах с крупными специалистами и известными учеными в любых областях знания. Кроме того, личность его была такова, что, хотя его и считали эксцентричным человеком, ни у кого не возникало сомнений относительно его благородного происхождения и прекрасного воспитания.

Графиня Калиостро

В действительности загвоздка заключалась в отношении графа к традиционным институтам того времени. Он верил в магию, обладал сверхъестественными способностями и не боялся их проявлять. Он вызывал духов, предсказывал грядущие события и якобы имел в распоряжении разные лечебные средства в виде талисманов и алхимических препаратов, с помощью которых излечивал даже безнадежных больных, не требуя за это никакого вознаграждения. Его бесплатные больницы постоянно навлекали на него неприязнь врачей; его обескураживающие замечания сердили ученых мужей, а его зловещие прогнозы относительно будущего Франции тревожили аристократию. И только обычные граждане, особенно непривилегированные слои общества, относились к нему с непритворным расположением и восторгом. Его называли другом бедноты, и он неоднократно подтверждал это название.

В последней четверти XVIII столетия магия все еще оставалась в моде, однако, трансцендентальные способности графа не внушили к нему любовь историков XIX и XX веков. Эти господа с характерной для них узостью взглядов, посчитав все это не требующим доказательств, и от своих читателей, естественно, ожидают такого же отношения, а именно: что любой человек, претендующий на обладание тайным знанием в области утраченных искусств и наук древних магов, обязательно должен оказаться мошенником, если, конечно, вы не пожелаете проявить в отношении графа снисходительность и не объявите его просто сумасшедшим.

От появившихся в последнее время книг о графе Калиостро вряд ли можно ожидать благожелательного и беспристрастного взгляда на вещи. Только глубокое понимание сущности истинной учености позволит вынести более снисходительное суждение. Итак, мы имеем очень много дыма и совсем мало огня. С уверенностью можно сказать одно: что граф почти не предпринимал никаких усилий, чтобы как-то защитить себя или сберечь свою репутацию. Он всегда был прямолинеен, упрям и никогда не шел ни на какие компромиссы. Он одевался не по моде, отличался властной манерой держаться и не угождал ничьим прихотям. Иногда даже создается впечатление, что он сам запланировал собственную гибель; во всяком случае, он шел к ней, не думая о последствиях. Его поведение некоторым внушало симпатию и приводило в ярость его врагов. Их сдержанность и боязнь перейти в открытое нападение отчасти объяснялись покровительством со стороны сильных мира сего и невероятной популярностью у народа Франции.

В «Исповеди» Калиостро сам рассказывает историю своего происхождения и восхождения. И хотя история эта весьма необычна, нет никаких оснований считать ее вымыслом. Справедливости ради следует заметить, что сведения из жизнеописания графа никем не были опровергнуты. Историки удовольствовались тем, что просто отмахнулись от них как от не имеющих реальной основы. Однако представляется небезынтересным вкратце изложить здесь эту занимательную историю.

По словам графа, он не может сообщить ничего определенного ни о месте, где он появился на свет, ни о родителях, давших ему жизнь. Его детство прошло в городе Медине в Аравии, где он воспитывался под именем Ахарата; под тем же именем он путешествовал по Африке и Азии. Он жил в резиденции духовного лидера мусульман, в то время находившейся в Медине. За его воспитанием следило четверо специально приставленных к нему людей: трое слуг заботились об удовлетворении его физических запросов, а четвертый, человек преклонных лет по имени Альфотас, исполнял роль наставника, или домашнего учителя. От него граф узнал, что в трехмесячном возрасте он остался сиротой и что его родители были христианами благородного происхождения, причем Альфотас наотрез отказался сообщить ему имена его родителей и название места, где он родился. Однако, судя по некоторым косвенным данным, Калиостро был склонен подозревать, что местом его рождения была Мальта.

Граф испытывал к Альфотасу чувство глубочайшего уважения, ибо этот мудрый человек окружил его поистине отеческой заботой и вниманием и преподал ему основы многих отраслей знания. По словам графа, в то время его более всего интересовали ботаника и физика. Альфотас также научил его почитать Бога, любить своих ближних и помогать им и уважать религию и законы других народов. Оба они одевались как мусульмане и внешне соблюдали обрядность ислама, но в душе хранили верность христианскому учению. Альфотас научил графа многим восточным языкам, раскрыл ему религиозные тайны Египта, древних сооружений и пирамид и тех огромных подземных пещер, которые древние египтяне использовали в качестве хранилищ своих знаний.