Чтение онлайн

— И вы не смогли пройти дальше? — переспросил он, когда Фионелла подошла к той части, где они столкнулись с невидимой преградой. Дейсел рассказывал о том же, и это было самое интересное во всей истории.

— Нет, — сказала она. — Мы пытались, но воздух становился… — она замолчала, подбирая слова. — Воздух словно делался все плотнее. Трудно было двигаться и дышать, казалось, что даже кровь в жилах густеет и движется с трудом. Мы поняли, что лучше не рисковать.

— И просто ушли назад?

— Да, — подтвердила Фионелла. — Мы решили, что увидели достаточно. В тот момент главным для нас было спастись от дженгцев, а не заниматься исследованиями. Страх пересилил любопытство, — она снова улыбнулась с явной иронией.

Н-да, в приключенческом романе герои обязательно нашли бы способ пройти через завесу. Тамрин задумался над тем, что услышал. Он не был ученым, да и не интересовался наукой, но то, что описывали Дейсел и Фионелла, мало походило на некое естественное явление. Искусственная преграда? Но Тамрин никогда не слышал ни о чем подобном. Невидимая завеса, действующая совершенно непонятным образом. Каким бы профаном в науке не считал себя наследный принц, он был уверен, что описанный пассией кузена эффект поставил бы в тупик и именитых ученых. Вернее, те просто высмеяли бы эту историю, заявив, что такого не может быть уж просто потому, что быть такого не может.

Ну, а если все-таки может, что тогда? Тамрин не верил, что люди могли создать нечто подобное, а кто, кроме людей? С чем же столкнулась тиа Фионелла на Тэй Дженге? С магией Неведомых Богов? Самое простое объяснение. В прошлом этим бы и удовольствовались, и не стали бы забивать голову лишними вопросами; жаль, ныне в магию верят лишь немногие люди, вроде Реджинии. Впрочем, даже супруга кронпринца верила в призыв духов умерших, гадания и предсказание будущего, но не в проклятия древних богов. Тамрин не верил ни во что, предпочитая четкие объяснения туманным речам шарлатанов, вроде ценимого женой Сфальцони, но сейчас надеяться на объяснение загадок не приходилось. В сравнении с Орасом Темпленом, Сегунатом, Коалицией, политикой и войнами вопрос казался второстепенным, но Тамрин привык уделять внимание мелочам. Иной раз, проглядев за великими делами что-то, казалось бы, незначительное, можно дорого поплатиться. Тем более что данный вопрос тоже имеет некое отношение к Сегунату.

— И вы говорите, Фионелла, что агинаррийцев тоже интересует эта история?

— Мы столкнулись с их отрядом неподалеку от храма. И у меня создалось впечатление, что именно его они искали. Позднее, когда агинаррийцы уже задержали нас и допрашивали, они упоминали храм. Выходил, это действительно важно для них.

«Любопытно, — задумался Тамрин. — Геаларцы и агинаррийцы. Те и другие ищут эти, кхм, руины. Вернее, конечно — то, что скрыто под ними».

Их мотивы представлялись очевидными: кто бы ни построил описанные Фионеллой подземелья, он явно превосходил и ксаль-риумцев, и прочих. Не могут же это действительно быть Неведомые Боги! Вымершая працивилизация? Чужаки? Люди пришли на Дагерион извне, значит, могли быть и другие «гости» вроде них? Самое правдоподобное объяснение, но важно не это. Важно, что и геаларцы, и северяне откуда-то узнали об их существовании, и решили прибрать к рукам их наследство. Логично, на их месте Тамрин тоже рискнул бы. Заполучив технологии вроде этого барьера, можно было возвыситься над всеми соперниками.

И что делать с этим? Да ничего, ответил сам себе кронпринц. Слишком мало информации, осталось лишь искать дополнительные сведения. Древним загадкам придется подождать до лучших времен. В конце концов, они ждали много веков. Но будут ли ждать те, кто за ними охотится? Что, если прямо сейчас агинаррийцы ведут испытания найденного в подземельях таинственного сверхоружия. Идея казалась бредовой, но Тамрин не стал бы отвергать никакую догадку. А если агинаррийцы ищут технологии предтеч, принц готов был побиться об заклад, что интересует их именно оружие.

«Остается надеяться, что предтечи были пацифистами», — саркастически прокомментировал кронпринц.

— Я был бы вам признателен, Фионелла, если бы вы не делились подробностями этой истории ни с кем, — сказал он вслух. — Особенно с читателями «Южной Звезды».

— Вот как, принц Тамрин? — она холодно посмотрела на него. — Вам, очевидно, нарвится таинственность?

— Да, я предпочитаю не выдавать преждевременно то, что мне известно, — согласился он.

— Известно слишком мало, — усмехнулась девушка.

— Тем более.

— Такова ваша воля, Ваше Высочество?

— Я мог бы приказать, — кивнул Тамрин. — Мог бы объявить информацию секретной. Но пока что я лишь прошу вас, Фионелла.

Девушка опустила взгляд.

— Вы сделали для меня много, принц Тамрин… моя очередь. Обещаю, что от меня никто не услышит об этом. Что касается «Южной Звезды», у меня достаточно других историй, которые удовлетворят редакцию.

— Прекрасно, — Тамрин улыбнулся. — Рад, что мы с вами понимаем друг друга, Фионелла.

На другой день Тамрину стало не до загадок прошлого. Прайм-канселиор испросил личной аудиенции у Его Императорского Величества; отец призвал Тамрина. Приглашение застало кронпринца врасплох; Тамрин завтракал в обществе Реджинии, когда появился слуга. Император назначил встречу с Темпленом на полдень, и Тамрин не мог дождаться, когда настанет время. Все указывало на то, что прайм-канселиор наконец-то решил раскрыть карты. Очевидно, его встречи с послом Тэраути только теперь дали результат, на который рассчитывал Темплен. К досаде прайм-канселиора, он все еще не мог принимать столь важные решения, не заручившись согласием самого Императора. Очевидно, изменно за этим Темплен и хотел встретиться с отцом. Тамрин догадывался: прайм-канселиор думает, что убедить Императора будет несложно. Нелюбовь Велизара III к радикальным мерам была широко известна, и едва закончившаяся ивирская кампания, прошедшая далеко не столь безупречно, как планировало имперское командование, должна была лишь преумножить осторожность Императора. Предложение агинаррийцев о созыве конференции могло стать удобной возможностью для Велизара вновь переложить бремя решений на других, очевидно, на это и рассчитывает Орас Темплен. И он имеет шансы преуспеть. Запись, добытая секретной службой, рассердила Императора, но Тамрин помнил, как уклончив был отец. Минувшие дни он не заводил разговора о случившемся, и Тамрин терялся в догадках, к чему пришел Император за это время. Не решил ли он, что согласиться с Темпленом будет удобнее? Но главное — чего, все же, добивается прайм-канселиор?

Встреча была назначена в рабочем кабинете самого Императора. Посреди просторной комнаты возвышался длинный стол, за которым могла разместиться дюжина человек, но сегодня их было только трое: сам Велизар Третий, его сын и глава правительства. Темплен выглядел, как обычно, непроницаемо. Догадаться, что у него на уме, было невозможно. Тамрин также натянул на лицо маску полной бесстрастности, и надеялся, что отец не выдаст лишнего. Если прайм-канселиор догадается, что Императору и кронпринцу известно о его планах, это наведет его на подозрения. И заподозрит он, почти наверняка, Девелана, а подставить столь ценного шпиона Тамрин очень не хотел.

Сам Велизар III занял место во главе стола, Тамрин уселся по правую руку от него. Орас Темплен облюбовал себе кресло слева. Кронпринц изучал неподвижное лицо главы правительства, пытаясь увидеть хоть что-то. Хотя бы досаду. Должен же Темплен злиться из-за того, что его планы остаются неосуществимыми без одобрения Императора? Но о чем бы ни думал прайм-канселиор, это никак не отражалось на его внешности. Н-да, скрывать свое настроение Темплен умел лучше, чем Император, да и чем Тамрин тоже. Каменная статуя показалась бы более эмоциональной.