Чтение онлайн

Итак, первое условие взаимодействия с пациентами, клиентами или испытуемыми заключается в осознании того, что каждый из них — личность. В природе нет двух одинаковых людей. Не найдется двух людей, которые бы одинаково поняли одну и туже фразу, а потому при взаимодействии с людьми нечего и думать уложить их в русло ваших представлений о том. какими они должны быть... Надо постараться выявить, каковы ИХ СОБСТВЕННЫЕ представления о себе.

Часто психотерапевт преднамеренно или непреднамеренно пытается внушить своим клиентам некие взгляды на мир и способы взаимодействия с миром, которые оказались эффективными для самого психотерапевта и других людей, но которые вполне могут оказаться неудобными и неуместными в отношении опыта взаимодействия с миром для данного клиента. Психотерапевты также нередко пытаются вызвать у клиента изменения, несовместимые со средой, в которой_живет этот человек. Эриксон не только инициируёт изменения, согласующиеся с естественной средой обитания своих клиентов, но и по возможности задействует их естественную среду обитания с целью наступления желаемых изменений. В конечном итоге люди проводят в кабинетах психологических консультаций лишь ничтожную часть своего времени и должны быть способны адекватно функционировать в условиях повседневной жизни. Использование естественного течения событий окружающего клиентов мира обеспечивает предсказуемость и естественность результатов терапии Эриксона, — это отличительная черта всей его работы. В последующих главах мы приведем много примеров того, как Эриксон использовал условия окружающей среды, но один из них мы предлагаем вашему вниманию уже сейчас:

Однажды, когда я читал лекции в штате Милуоки, Уильям спросил меня: «Сестра моей матери живет в Милуоки. Она материально независима, очень религиозна и не любит мою мать, и мать тоже не любит ее. Эта женщина наняла приходящую домработницу, ежедневно занимающуюся домашним хозяйством и приготовлением пищи, а остальное время проводит одна в большом доме, ходит в церковь и ни t с кем не дружит. Она приходит в церковь и тихо засыпает. В течение последних девяти месяцев у нее началась ужасная депрессия. Я беспокоюсь за нее и хотел бы заехать к ней и чем-нибудь ей помочь. Из всей родни она сколько-нибудь ладит только со мной, но моей помощи она не примет. Вы не могли бы позвонить ей и узнать, чем вы можете ей помочь?» И вот я позвонил этой страдающей депрессией женщине... представился и подробно рассказал о себе... и попросил, чтобы она показала мне свой дом. Осматривая дом, я заметил, что она — женщина очень состоятельная и ведет одинокую праздную жизнь, и хотя она ходит в церковь, но держится особняком; и вот, проходя по дому комната за комнатой... я заметил три африканские фиалки и горошек для саженцев с пересаженным туда ростком

Теперь я знал, какой вид терапии я могу ей предложить. Я сказал ей: «Я хочу, чтобы вы покупали себе все африканские фиалки, которые вы увидите... они ваши. Я хочу, чтобы вы купили себе пару сотен горшков для саженцев и вырастили новые фиалки, а также приобрели пару сотен горшков в качестве подарков. Как только ростки приживутся, вы будете посылать их в подарок на каждый день рождения, на каждые именины, на каждую помолвку, на каждую свадьбу; всем, кто болен, на каждые поминки, на каждый церковный благотворительный базар». И она купила двести африканских фиалок, а когда приходится ухаживать за двумя сотнями фиалок, есть чем занять день. Эта женщина стала «королевой африканских фиалок» штата Милуоки, и теперь у нее бесчисленное количество друзей. Всего лишь одна недолгая встреча. Я просто развернул ее нужном направлении и сказал: «Встряхнись». А она проделала всю остальную часть терапии. Именно это самое важное в терапии, надо выявить потенциал, доступный вашим пациентом и побудить пациентов им воспользоваться, и тогда рано или поздно они с головой уйдут в работу.

Очевидно, что Эриксон в значительной степени контролирует то, что происходит в процессе терапии. Он решает, в каком новом опыте нуждается его клиент, что ему нужно делать, чтобы приобрести этот новый опыт обучения, а затем подталкивает его к совершению соответствующих поступков. Несмотря на активную, директивную ориентацию при построении терапевтических отношений, Эриксон считает, что если кто-то_и отвечает за работу по изменению, то эта ответственность^— и заслуга^— принадлежит именно клиенту Роль психотерапевта — обеспечить клиенту подходящие условия для обучения^но изменения происходят именно в личности клиента, и любые изменения в конечном счете происходят в результате собственных усилий клиента. Это важное различение, поскольку оно переключает клиентов с роли пассивных реципиентов помощи на роль активных агентов собственного прогресса на пути к изменению.

Нельзя заставить человека бросить курить. Как-то раз ко мне пришел мужчина и сказал: «Мне шестьдесят пять лет, я выкуриваю по три пачки сигарет в день; на самом деле я не могу позволить себе тратить деньги подобным образом, но я это делаю. Мне до чертиков надоело кашлять по утрам и по ночам. Я плохо сплю, а еда кажется совершенно безвкусной. Я думаю, все дело в курении, поэтому я хочу бросить». В конце приема я сказал; «Простите, сэр, за целый час нашей беседы вы не предоставили мне НИ ЕДИНОГО свидетельства того, что действительно хотите бросить курить». Он ушел домой и рассказал все своей жене, которая сказала: «Возвращайся назад к этому докторишке и скажи ему, что я знаю тебя лучше, чем ОН, и я знаю, что ты хочешь бросить курить!» Мужчина вернулся. Я сказал ему: «Вы напрасно тратите время, но я проведу с вами еще один час, В НАДЕЖДЕ ОБНАРУЖИТЬ свидетельства того, что вы хотите бросить курить». В конце второго часа я сказал: «Правда состоит в том, что вы не хотите бросить курить». Он снова ушел домой и рассказал все своей жене, которая сказала: «Я пойду С ТОБОЙ посмотреть на этого докторишку». И она заявила, что я должен ввести ее мужа в транс и заставить его бросить курить. И тогда я сказал ей наедине: «Можно ЗАСТАВИТЬ человека бросить курить с помощью различных вызывающих отвращение техник, но эффект вызывающих отвращение техник непродолжителен. Можно МОТИВИРОВАТЬ его бросить курить, но если он не ХОЧЕТ бросить курить, сколь бы хороша ни была «он снова начнет курить». На это она ответила: «Мой муж «хочет бросить курить: введите его в транс и вы убедитесь, что он этого хочет». Я сказал: «Хорошо, я введу его в транс и внушу ему ОЧЕНЬ сильную мотивацию, чтобы он бросил курить». Я ввел его в транс и сказал ему: Курите сколько захотите. Но попробуйте каждый раз, когда соберетесь зажигать сигарету, вместо этого класть в стеклянную бутылку мелочь на сумму, раненую ее стоимости, и таким образом каждый день вы будете класть в бутылку мелочи на три пачки сигарет». Итак, в первые недели он заинтересовался накоплением монет в бутылке и поэтому бросил курить, чтобы иметь возможность положить кучу монет в бутылку из-под молока. Первую неделю он был полон энтузиазма... до сих пор ему не доводилось копить деньги. Бутылка наполнялась монетками, и он начал планировать путешествие. Первая неделя прошла очень хорошо, вторая прошла восхитительно, а третья неделя наполнила супругов предвкушением будущего путешествия. И вот на четвертой неделе этот мужчина сказал своей жене: «Я не могу привыкнуть хорошо спать по ночам. Я не могу привыкнуть к тому, что я не кашляю. Я не могу привыкнуть к тому, что пища кажется мне вкусной. Я собираюсь снова начать курить». Она была в таком бешенстве, что позвонила мне и рассказала о его проступке, и тогда он добавил: «Я пытаюсь притворяться, будто хочу курить».

И вспоминаю, как одна женщина сказала: «я хочу, чтобы вы сделали так, чтобы мне тяжело было курить», на что я ответил: «Могу ПРЕДЛОЖИТЬ вам несколько способов, но следить за тем, чтобы курение продолжало быть для вас тяжелым, — ваша задача». Она ответила: «А я знаю, что будет для меня тяжелым: я слишком много ем. Прикажите мне держать сигареты в подвале, а спички на чердаке, а выкуривать разрешите только по одной сигарете за раз, — и тогда мне придется спускаться в подвал за сигаретами, а затем подниматься на чердак за спичками; такая зарядка поможет мне снизить вес». И она настолько увлеклась похуданием, что бросила курить. У нее появилась новая цель, и она смогла решать сразу ДВЕ задачи.

Когда я закончил свою лекцию в Бостонском государственном госпитале, ко мне подошла седовласая женщина и спросила: «Вы меня помните?» Я ответил: «Судя по вашему вопросу, должен помнить». — «Конечно, вы должны помнить меня, — сказала она. — Вы посвятили мне статью». «Это не помогает мне вас вспомнить», — ответил я. Тогда она сказала: «Думаю, я могу легко освежить вашу память. Я уже бабушка. А Джим все еще занимается болезнями внутренних органов». И тогда я вспомнил. В 1930-м, когда я стал сотрудником клиники в Ворчестере, я познакомился с молодой практиканткой, очень умной женщиной... просто ПОРАЗИТЕЛЬНО умной и очень способной. Но внезапно в последние полгода она стала очень нервной, похудела, плохо спала, постоянно тревожилась. Она искала советов у других психиатров. Она сказала мне: «Я не знаю, по поводу чего я тревожусь. Я не знаю, почему я не сплю. Но я в БЕДЕ, и я это знаю. Я постоянно нахожусь в состоянии тревожности». Она участвовала в некоторых моих гипнотических экспериментах, проводимых в клинике, и вот однажды в июне она пришла ко мне и сказала: «Доктор Эриксон, у меня невроз, и я не знаю, что происходит. Я прошу вас оказать мне любезность — прийти ко мне домой сегодня вечером, ввести меня в глубокий гипнотический транс и попросить меня отправиться в постель. И вы скажете мне... пусть ваше подсознание подумает, в чем состоит ерша проблема. Дайте мне по крайней мере час. Может быть,^то займет ДВА часа, может быть, «и больше, — откуда мне знать? И по прошествии этого времени вы зайдете ко мне и спросите, закончила ли я думать, и я вам отвечу». И вот около половины одиннадцатого она сказала: «Я закончу меньше чем через полчаса, и когда вы придете разбудить меня, скажите мне, что я не должна ничего вспоминать... просто поговорите со мной о чем угодно, а перед уходом скажите: «Мне кажется, вы кое о чем знаете»». Итак, около одиннадцати она заговорила со мной, посмотрела на будильник и на наручные часы... Посторонний мужчина в ее квартире в одиннадцать вечера! Что я тут делаю? И тогда я небрежно уронил: «Мне кажется, вы кое о чем знаете». Она покраснела и сказала: «Доктор Эриксон, уходите. УХОДИТЕ!!! Оставьте меня, уходите НЕМЕДЛЕННО, прочь отсюда!!!» И я ушел. В конце июня срок ее практики истек, и больше я ее не видел. Я не знал, что было с ней дальше. В конце сентября она пришла ко мне в кабинет: «Доктор Эриксон, я вышла замуж за молодого врача, его зовут Джим. Сегодня у меня выходной. Мы оба работаем в Государственной больнице Норт-Хэмптона. У меня сегодня выходной, поэтому я осталась лежать в постели, наслаждаясь своим счастьем и недоумевая, что же я сделала, чтобы ЗАСЛУЖИТЬ такое счастье. Внезапно я вспомнила тот июньский день, когда я велела вам покинуть мою квартиру, и я думаю, что обязана объяснить вам свое поведение». Она сказала: «В состоянии транса передо мной развернулся длинный манускрипт, в котором были аргументы «за» и аргументы «против». Я записывала аргументы «за» и «против» брака с Джимом. Я из зажиточной семьи, я всю жизнь наслаждалась богатством, путешествиями, театром. Джим — выходец из совершенно иной среды. Он знал лишь тяжелую работу, и, кроме того, я способнее его. И вот в трансовом состоянии я выписала все аргументы за брак с ним, а затем все аргументы против. А потом я начала их читать. Я вычеркивала по одному пункту «за» и «против»: они как бы нейтрализовали друг друга. Итак, я продолжала вычеркивать по одному аргументу за и против. И наконец у меня осталось множество «за» и ни одного «против». И когда вы сказали; «Вы кое о чем знаете», я подумала: «Я собираюсь замуж за Джима». Это озадачило меня, потому что у меня уже было несколько свиданий с Джимом... Он мне нравился, и он ясно показывал, что и я ему нравлюсь. Но все же меня одолевали сомнения, и утром я вспомнила про этот гипнотический опыт, и вот я приехала из Норт-Хэмптона в Ворчестер рассказать вам о нем». Это было в Бостонском государственном госпитале, а Джим занимался болезнями внутренних органов. Итак, это был ЕДИНСТВЕННЫЙ вечер... полностью изменивший всю ее жизнь, и я никак не мог понять, что же все-таки я сделал. Не могла понять и она. Пока не наступил сентябрь... а поженились они в июле.

Одно из проявлений этой позиции состоит в том, что терапевтические усилия Эриксона, как правило, ориентированы на то, чтобы побудить клиентов^совершать поступки во внешнем мире, направленные на получение необходимого опыта. В главе 5 мы подробно рассмотрим какого рода поступки рекомендует Эриксон своим клиентам и как он добивается их совершения, а пока нам кажется важным указать на один из результатов привлечения клиентов к активному участию в достижении желаемых ими изменений. Результат этот состоит в том, что, совершая активные действия, клиенты убеждаются, что они в состоянии обрести контроль над своей жизнью и эффективными изменениями, которые, как они знают, они должны внести в свою жизнь. Нам представляется, что это превосходная инвестиция в будущее человека. Такая ориентация изменяет весь характер терапии — с «Я психотерапевт, я произвожу над вами некоторые действия, чтобы изменить вас на «Я клиент, я произвожу действия, чтобы изменить себя». Нередко психотерапевты,Движимые искренним желанием обеспечить своим клиентам счастье и удовлетворение, непреднамеренно создают почву для формирования рабочих отношений зависимости, негласно допускающих необходимость профессионального терапевтического вмешательства для достижения изменений. Соответственно многие люди завершают процесс терапии с чувством удовлетворения достигнутыми изменениями и знанием о том, что для достижения этих изменений им потребовалась помощь психотерапевта. Очень часто этот опыт обобщается, перерастая в правило: «Если я сталкиваюсь с трудностями на жизненном пути, нужно идти к психотерапевту». Можно, конечно, возразить, что в этом правиле нет ничего плохого. Однако Эриксон заинтересован не только в разрешении текущих проблем, но и в том, чтобы помочь своим клиентам стать самостоятельными личностями, способными и умеющими пользоваться всеми своими ресурсами и при необходимости готовыми стать психотерапевтами для самих себя. Будучи психотерапевтами и тренерами по подготовке психотерапевтов, мы сделали наблюдение, согласно которому многие виды современной терапии до сих пор чрезмерно подчеркивают лечебные аспекты терапии (то есть избавление от конкретной проблемы или симптома) и уделяют слишком мало внимания формированию творческих личностей, людей, способных создавать для себя желаемые или необходимые формы опыта.

Около года назад одна женщина написала мне: «Я прохожу курс психоанализа, подвергаясь активному анализу в течение тридцати лет. Сейчас я заканчиваю ЧЕТЫРЕХЛЕТНИЙ курс транзактного анализа, и когда я его закончу, я хотела бы стать вашей пациенткой»... Я уведомил ее, что мои ресурсы ограниченны.

Эриксон не считает, что осознанное понимание собственных проблем являемся необходимой предпосылкой для достижения значимых «изменений и, более того для большинства случаев^находит это совершенно бесполезным. Прежде всего обнажение корней проблемы часто требует длительного копания, о чем знает любой, кто проходил курс психоанализа. Такое усердное вытаскивание на свет своего прошлого было бы оправданным, если бы это знание влекло за собой желаемые изменения. Наш опыт, однако, говорит о том, что само по себе знание об источниках эмоциональных проблем редко приводит к «излечению». Оно может явиться ценным источником информации для психотерапевта и, вероятно, вызывает временное облегчение благодаря катарсису, но само по себе и без обращения к другим средствам вряд ли способно на большее, чем удовлетворение любопытства клиента. Когда в нашей частной практике клиенты искренне ищут осознанного понимания исторических сил, лежащих в основе их теперешних трудностей, мы иногда исследуем совместно с ними этот вопрос, пока они не почувствуют, что их просьба удовлетворена. И тогда мы спрашиваем их, достаточно ли полученного теперь знания о том, «почему» они делают то, что они делают, для того, чтобы что-то изменить, на что неизменно получаем ответ: «Нет, пожалуй, недостаточно». Поэтому существуют серьезные основания сомневаться в том, что понимание собственных проблем полезно или необходимо для их коррекции. Более того, путь к такому осознанию может оказаться очень долгим. В процессе своей работы Эриксон неоднократно демонстрировал, что осознание вовсе не является необходимым условием или сопутствующим фактором роста и изменения. Приведем пример:

В каком объеме терапии нуждается человек? Когда я первый год работал на факультете Государственной медицинской школы округа Уэйн, декан подошел ко мне и сказал: «Эриксон, у нас есть серьезный студент... на втором курсе он потерял ногу в автомобильной катастрофе, но носит протез. До несчастного случая он был веселым, общительным молодым человеком, всегда дружелюбным, отзывчивым душой компании. Но стоило ему надеть протез — и он стол отстраненным, необщительным, потерял всех своих друзей». Затем он добавил: «И пожалуйста, не произносите в его присутствии слово «нога». Он болезненно реагирует на это слово». Я ответил: «Хорошо, попробую что-нибудь сделать». Я подождал, пока у меня установятся отношения со студентами, что заняло около трех недель. Затем я выбрал Джерри, Тома и Джо. Я сказал им: «Пустите слух, что я собираюсь выкинуть одну из своих, хм, знаменитых шуточек, но вы не знаете, какую ИМЕННО. Просто пустите слух, что Эриксон что-то затевает». А на следующее утро я говорю: «Джерри, поднимитесь на четвертый этаж и задержите там лифт. Вы, Том, встаньте у входа на лестничную клетку и смотрите вниз, на первый этаж. А вы, Джо, стойте на первом этаже, нажимайте на кнопку вызова лифта и ругайтесь, что уборщица задерживает лифт наверху, чтобы опустить на нем свои ведра и швабры». Слух был пущен. И, разумеется, ВСЕ были на месте уже в полвосьмого... ровно к тому моменту, когда я прихожу на факультет. И тут я вхожу, притворяюсь, что страшно удивился, увидев их всех здесь в полвосьмого. Мы перекинулись парой слов о погоде, и я сказал: «Джо, вызовите, пожалуйста, лифт», на что Джо отвечает: «По-моему, эта чертова уборщица держит лифт наверху, на четвертом этаже». Мы снова болтаем, а затем я опять напоминаю Джо, что надо вызвать лифт. А примерно без пяти восемь загорается свет на втором этаже. Я поворачиваюсь к гиперсенситивному студенту с протезом, стоящему поодаль в углу, и говорю: «Давайте-ка мы, увечные, поковыляем по лестнице, а здоровые пускай ждут лифта». И мы, увечные, пустились ковылять по лестнице. Нас увидел Том, подал сигнал Джерри, тот отпустил лифт, и вся остальная группа поехала на лифте. Уже в конце того же часа к отчужденному студенту вернулось общительное расположение духа. Все, что я сделал, это изменил его образ ВОСПРИЯТИЯ вещей. То, как он РАССМАТРИВАЛ себя. Я поднял его над статусом калеки и идентифицировал его с собой, профессором, который ТАКЖЕ немного прихрамывал. Это придало ему новый статус, и всю оставшуюся часть учебного года он наслаждался своим пребыванием в медицинском училище. И сделать это было очень просто. Сколько психотерапевтов начали бы вдаваться в подробности его семейной истории, истории происшествия, предпринятых им мер по адаптации к нормальной жизни и так далее, а также, конечно, тех мер, которые он ДОЛЖЕН предпринять. А я всего-навсего вырвал его из оков его горестного положения и бросил в новую ситуацию, с которой он МОГ справиться. А всю остальную часть терапии проделал ОН САМ, без посторонней помощи.

Такова краткосрочная терапия, терапия без осознания, без самозабвенного копания в прошлом и бесконечного разглагольствования по его поводу... Нельзя ведь ничего изменить в прошлом. Вы будете жить завтра, на следующей неделе, Бог даст, на следующий год, а потому вас интересует то, что ждет за поворотом. И наслаждайтесь жизнью на этом пути.

Как и все мы, Милтон Эриксон придерживался своих собственных критериев относительно того, какие уроки людям важно усвоить, чтобы наслаждаться счастливой продуктивной жизнью.