Чтение онлайн

Мои руки сцепились на столе, и пальцы с силой впились друг в друга от невозможности ударить что-то или кого-то.

Почему я был так слеп?

Я видел лишь цветущую с каждым годом любовь родителей и мечтал о том, чтобы когда-нибудь почувствовать хотя бы долю того, что испытывали они друг к другу.

Почему отец не приструнил Винченцо? Он должен был видеть то, что происходило. Ксавьер Де Сантис был довольно проницательным человеком, что передалось Джулии. Он видел людей насквозь, как бы они не старались скрыться.

Здесь что-то было не так, и это что-то подсказывало мне, что Наталия знала далеко не все подробности этой истории.

– Дальше, – потребовал я. – Что было после того, как он вытащил меня?

Я не верил словам, только что слетевшим с моих губ.

Тот самый Винченцо Нери, что угрожал мне тем, что я не доживу до своего двадцатипятилетия, вынес меня из огня, не оставляя там и не избавляясь от свидетельства любви женщины, которую он хотел, и его лучшего друга.

Это звучало максимально бредово. Чем он руководствовался, когда делал это?

– Он кинул тебя на землю, чтобы твоё тело не поглотил огонь, а сам встал на колени перед обрушивающимся домом. Это чудо, что вы вообще вышли оттуда.

Я знал это. Единственным выходом тогда было прыгать. А чтобы выйти из дома через двери на первом этаже, нужно было пройти через огонь, который бы убил, не позволив никому выйти из него живым.

– Он горел. По-настоящему горел. Ты видел, как он выглядел последние годы, Доминик. От его былой красоты не осталось совершенно ничего. Я даже рада, что он не прикасался ко мне с тех пор, как твоя мать умерла, не думаю, что была готова видеть его изуродованное ожогами тело перед собой.

Я недовольно посмотрел на неё. Мне совсем не хотелось слушать о её утехах с Винченцо. Я был здесь не для этого.

Наталия закатила глаза, поймав моё немое замечание, и продолжила:

– Он не пошёл за ней, – за моей матерью. – Но поверь мне, если Винченцо прошёл через огонь ради тебя, он бы делал это ради Анны, пока не сгорел бы дотла, но что-то остановило его и это точно были не разрушенные лестницы.

Я смотрел на неё, пытаясь понять, утаивала ли она что-то от меня или нет.

Что могло его остановить? Почему он не вернулся за ней?

– Он больше не вернулся в дом, – подвела итог Наталия.

– Где ты была всё это время? – строго спросил я.

– Сидела в машине, конечно. Я же не дура приближаться к входу в ад. Только Талия и Винченцо ринулись помогать вам.

– Талия?

Она ничего не говорила о ней.

– Глупая девчонка не послушалась меня и побежала искать Джулию. Она точно такая же сумасшедшая, как и её отец.

Я покачал головой.

Эта женщина считала себя умнее, потому что осталась сидеть в машине, пока остальные спасали тех, кто был внутри дома. Её дочь, может, и была исчадием ада, но обладала отвагой и сердцем по отношению к тем, кого любила.

Кристиан был прав. Наталия Нери любила только себя.

– Только у неё хотя бы нет диагноза, хотя мне стоило отвести её к врачу, когда она была совсем маленькой. А ещё сделать аборт, когда я только узнала о том, что это девочка. Винченцо бы не отговаривал меня.

Мои брови поднялись вверх, потому что я не мог скрыть своей реакции на её слова. Как она могла говорить так о своей единственной дочери?

Но её другие слова показались мне намного ярче всех остальных.

– Что значит «у неё хотя бы нет диагноза»? – повторил я.

Наталия улыбнулась мне точно так же, как тогда, в зале, полгода назад.

– Что это значит? – грубее произнёс я, вставая со своего места и опираясь ладонями на стол, слегка наклоняясь в её сторону.

Она, наконец, поняла, что я не шутил с ней, потому что я заметил пробежавший страх в её глазах. А это я ещё даже не угрожал ей отдать её на растерзание Кристиану.

– Я никому не рассказывала, потому что он сказал, что отрежет мне язык, если хотя бы одна живая душа узнает об этом, – оправдывалась Наталия, пока моего терпения становилось всё меньше и меньше.

Она немного поёрзала на стуле, а потом принялась говорить:

– Я рылась в кабинете Винченцо в поиске бутылки и наткнулась на выписку от психиатра с заключением диагноза.

Она мельком посмотрела по сторонам, как будто боялась, что её муж восстанет из мёртвых и всё-таки избавит её от длинного языка.

– Диссоциативное расстройство личности.

Я сузил глаза, смотря на неё. Мне это ничего не давало. Я не разбирался в чьих-то головных проблемах.

– Это… Когда в теле одного человека существует несколько разных личностей и происходят «переключения» с одной на другую.

Я опешил.

– Когда ты узнала об этом?

– Вам с Кристианом тогда едва исполнилось десять. Я думаю, это случилось после того, как они с Ксавьером вернулись с плена.

Я хорошо помнил то время. Помнил, как мама постепенно сходила с ума, потому что не знала, что делали с отцом, был ли он жив. Она не ела, почти не спала и делала всё, чтобы вернуть его домой, но не забывала о двухлетней Джулии и обо мне.

Мартин вернул Винченцо раньше отца, но только потому, что Ксавьер Де Сантис стоил больше. Я не знаю, чем Ндрангета тогда пожертвовала, чтобы вернуть их обоих домой, но понимал, что это было бы очень ценно для нас прямо сейчас.

– Они оба вернулись другими людьми, – продолжила Наталия. – Может, твой отец и не поменял отношение к семье, но его жестокость в работе возросла в разы, а Винченцо в прямом смысле слова лишился здравого ума. Мы только можем гадать, что делали с ними тогда, потому что никто их них двоих больше никогда не вспоминал то время.

– Он лечился?

Если от этого вообще можно было вылечиться.

Наталия замялась.

– Я запомнила имя врача и название клиники, указанные на выписке, потому что понимала, что когда-нибудь могла использовать это против него. Но придя туда, мне сказали, что нужный мне психиатр больше там не работал. По их словам он уехал, но все мы знаем, что случилось на самом деле.

Конечно, он убил его.

Винченцо бы закрыли в психиатрической больнице с таким диагнозом без должного лечения.