Чтение онлайн

Георг кончил с каким-то истерическим оргазмом, словно Инга была первой женщиной за много лет его отшельнической жизни. Возбуждение его было столь велико, что он еще минут пять трудился над всхлипывающим телом Инги, пружинно распластанном на кухонном столе; трудился усердно, без остановок и задержек, как его учила когда-то женщина из Болатово, далекая теперь и, вероятно, давно умершая, - и замер только тогда, когда смолк самый громкий вскрик-стон Инги, и пока она не открыла уже совершенно трезвые глаза.

Ух-х! Ну мы даем копоти, - сказала Инга, тяжело дыша, полностью расслабляясь.
– Даже муж мой не отведывал на этом столе подобного блюда... А он был, в свое время, гурман известный.

– А как насчет других столов?
– осведомился Георг, стоя прямо и поглаживая ноги лежащей навзничь женщины, его птенчик все еще нежился в ее теплом гнездышке.

– И других столов тоже не было, хотя не скажу, что других мужчин не было вообще. Но в целом, я женщина целомудренная. Только вот сегодня я загуляла, сегодня я блуду...

– Ах, ты моя, целкомудренная блудница!
– почти пропел Георг, наклонился и укусил за еще не утративший твердость сосок Инги.

– Хулиган, сказала Инга, поднимаясь.

Она осталась сидеть на столе, и они крепко обнялись.

– Я не хулиган, - отверг Георг, целуя Ингу в закрытые глаза.
– Я просто старый... потрепанный жизнью художник.

– Ты старый конь, - поправили его.

– Знаем, знаем - старый конь, который не портит борозды, но, увы, глубоко не пашет.

– Ага - не глубоко!
– вскинулась Инга.
– Глубже некуда. Все мне там разворотил... И всю меня залил. Надо же, из тебя хлестало, как из лопнувшей водопроводной трубы! Уж накопил, так накопи-и-ил. Можно подумать, ты с Рождества не имел женщины...

– С Покрова, с Покрова дня прошлого года. Или позапрошлого. Точно не вспомню.

– Бедненький. Ну ничего, мы наверстаем упущенное. У нас еще вся ночь впереди. (Георг усмехнулся.) Надеюсь, что это, - она постучала по столу, был только аперитив?

– Об чем речь! Само собой, моя радость, - похвастался Георг, впрочем, не без основания. Сегодня он чувствовал небывалое вдохновение. Вот что значит, молодая любовница!

– Зер гут!
– резюмировала Инга, нахватавшаяся в Бадене немецких словечек.
– Тогда будем пить кофе. Достань новые чашки, а я схожу в ванную... Пусти меня, "мой конь ретивый".

– Рад стар-р-раться, Ваше Величество!
– верноподданнически вытаращив глаза, заорал Георг.

– О! Меня уже короновали, - засмеялась Инга, - тогда я приму душ.

– Погоди-ка, что это у тебя на плече?
– спросил гость, взяв хозяйку за руку и внимательно рассматривая маленькое коричневое пятно, похожее на трилистник.
– Какое интересное у тебя родимое пятно... Словно клеймо фирмы "Адидас"?
– Он засмеялся было, но резко оборвал себя, поняв, что оплошал.

– Я не знаю, откуда оно у меня появилось. Раньше его не было. Я обнаружила его, когда загорала на пляже. Думала, просто обожгла на солнце, ан нет... цветочек этот остался... Как лилия у Миледи... С тех пор мой изверг меня так и называет... а меня это ужасно бесит.

– Еще раз прости меня, я не знал, - повинился Георг.
– Но, в общем-то, это ведь не смертельно. Подумаешь, родимое пятно! Бывает хуже...

– ... но реже!
– засмеялись они, уткнувшись лбами и носами друг в друга.

Она убежала в ванную, а Георг выключил чайник, во всю кипевший, так, что прекрасный заморский кафель на стене обливался слезами. Потом он сходил в туалет, оборвал приличную портянку пипи-факса и привел себя в порядок. Полюбовался на стерильной чистоты финский унитаз, подумал и застолбил его. После этого вернулся в кухню, вымыл руки с мылом и протер стол тряпкой, смоченной в горячей воде. Как преступник, уничтожающий следы своего присутствия на месте преступления.

Больше делать было нечего, и он, закурив сигарету, подошел к незашторенному окну. Сеял мелкий, как через сито, дождичек. Город погружен был в кромешный мрак. Только в соседнем доме напротив, этажом выше, ярко горел свет в одном окне, очевидно тоже на кухне. И там, тоже у окна, стояла женщина, лет тридцати. Дом был близко, и Георг отлично ее видел. Женщина какое-то время смотрела на Георга, потом, очевидно смутившись, сделала вид, будто высматривает кого-то внизу на земле. Но кто там мог быть - в мокрых кустах, глухой ночью.

"И давно она тут стоит?
– задал себе вопрос Георг и застыдился.
– Боже ты мой, она все видела... А мы - ни свет не выключили, ни шторы не задернули. Устроили шоу на столе, на потеху всем соседям...

Когда женщина вновь посмотрела в его сторону, Георг сделал ей знак рукой, привлекая внимание, после чего приложил палец к губам.

– Ты ничего не видела, поняла?
– сказал он.

Та никак не отреагировала, отошла от окна и выключила свет. "Обиделась, - подумал он, - решила, что я зову ее устроить групповуху".
– Ну дела, я веду себя, как форменный идиот!

– С кем ты разговариваешь?
– поинтересовалась Инга, выходя из ванной. Она была с мокрыми волосами, в белом махровом халате, вся такая чистенькая, хоть сейчас ее снимай в рекламном клипе.

– Да с теткой одной, вон из того окна... Только сейчас она ушла спать, а до этого, по-моему, наблюдала за нами. Ты ее знаешь?

– Бог с тобой! Откуда? она ведь живет в соседнем доме. А это значит - в другой галактике. Я из своего-то подъезда не всех жильцов знаю...

– Но она тебе не подгадит, как ты думаешь?

– Брось, не бери в голову, а бери в руки... чашки. Бери чашки и расставляй.

– Я понятия не имею, где приличные люди держат свои чашки. Там, над мойкой?

– Ладно, я сама. Ради такого случая принесу праздничный сервиз. А ты пока можешь посетить мой душ.

Он посетил ее душ, а заодно и ванную. Помещение было огромным, рассчитанным на стандарты героической эпохи великанов, а не карликов, как сейчас. При желании, здесь могли бы помыться все знакомые жильцы из подъезда одновременно. Ванная, как и кухня, блистала кафелем, никелем, зеркалами и всякими красивыми пластмассовыми приспособлениями. Там даже вились по углам и спускались вниз зелеными водопадами листьев искусственные цветы, стойкие к влаге. Бесчисленные баночки, флаконы и пузырьки источали нежнейшее, изысканное амбре. Этому теплому аромату хотелось соответствовать, и он с удовольствием полез под горячие струи воды.