Чтение онлайн

Дверь за ним закрывается. Как только он уходит, я обессилено прислоняю голову к колонне. Виски стучат. Я закрываю глаза, пытаясь хотя бы немного унять головную боль.

* * *

Я просыпаюсь от криков Сирен. Я моргаю несколько раз, пытаясь приспособиться к темноте, а потом смотрю на Натали. Совсем не помню, как отключился. Сколько я проспал? Она поворачивает голову в мою сторону.

У нас над головой раздается звук шагов, которые следуют через атриум в комнату, где заседает сенат.

Они здесь.

Мне страшно.

— Эш! — зовет меня Натали, тоже услышав шаги.

— Я не позволю им обидеть тебя, — говорю я.

В комнате Сената какой-то шум. Стулья царапают пол. Быстрые шаги. Я узнаю поступь Гаррика.

— Где они? — слышен его приглушенный голос.

— Внизу, — отвечает Безье.

— Тогда сходи за ними и приведи, — приказывает Себастьян.

Еще шаги. Вскоре после этого дверь в подвал открывается и в помещение попадает солнечный свет. Я ожидаю, что на пороге появятся гвардейцы Бастетов, но это Элайджа. На его запястье висит связка ключей. Он немного опускает голову, вставая перед нами.

— Как ты мог предать нас? — спрашивает Натали.

Он поднимает глаза.

— А что бы ты сделала на моем месте? Я исполнял приказ.

— Ты говоришь это так, будто у тебя не было выбора, — замечает она.

— У меня его не было!

Но она смотрит на него жестко и неумолимо.

— Не было, — шипит он, неосознанно перебирая золотые браслеты на запястьях. Браслеты, как у тех охранников наверху.

— Ты раб, — говорю я, понимая, в чем дело.

Элайджа едва заметно кивает.

— Так значит Безье не твой отец? — спрашивает Натали.

— Отец, — говорит Элайджа. — Но когда Рованна узнала о его романе с моей матерью, и что у них родился ребенок, она потребовала, чтобы я стал слугой. Дабы наказать мою мать.

— Видимо, здесь мы должны начать тебе сочувствовать? — интересуюсь я.

— Нет, — возражает Элайджа. — Но возможно вы сможете понять, что выбора у меня не было. Он — Консул, я должен повиноваться его приказам.

Натали закатывает глаза.

— Ерунда. Ты просто пытался произвести на него впечатление.

Элайджа краснеет.

— А ведь мы могли бы помочь тебе, — говорю я. — С «Ора», и восстание свершилось бы. А теперь все пропало. Ты всех нас приговорил.

Элайджа усаживается на влажную землю и горбится.

— Мне очень жаль.

— Ты уж прости нас, что мы тебе не верим, — говорит Натали.

— Я серьезно, — говорит он. — Ты мне не безразлична. Я никогда не хотел причинить тебе боль.

— Можно я передохну, а то я устала от всего этого притворства, — говорит она.

— Я не притворялся! Все так и есть! — горячится он. — Я тысячу раз хотел тебе во всем сознаться.

— А чего ж не сознался? — спрашивает она.

— Мне казалось, я поступаю правильно, что делаю это ради своего народа, — говорит он.

Натали пристально смотрит на него.

— И я хотел произвести впечатление на своего отца, — признается он.

— Рад, что у тебя вышло, — вмешиваюсь я, глядя на его золотые оковы.

Он потирает запястья, хмурится.

— Я надеялся...

— На что? Что твой папаша неожиданно примет тебя в свою семью, если ты доставишь меня с Натали к нему? Ты, видать, идиот, — отвечаю я. — Ты для него ничто. Просто его марионетка, которой он поиграется и выбросит, когда ты станешь бесполезен.

Элайджа проводит руками по волосам.

— Я не хочу, чтобы все вот так закончилось.

— Не закончится, если ты нас освободишь, — говорит Натали.

— Я не могу...

— Ты мой должник, — говорит Натали. — Я освободила тебя из Штаб-квартиры Стражей, не забыл?

— Да Себастьян убьет отца и братьев, если я не отдам ему вас, — говорит он. — Вы это прекрасно знаете.

Я смотрю на Натали. Я должен её вытащить отсюда, это единственный её шанс на выживание.

— Оставь меня. Себастьяну все равно нужен только я, — предлагаю я Элайдже.

— Эш, нет! — вскрикивает Натали.

— Прошу тебя, Элайджа, — уговариваю я его. — Если тебе и, правда, не безразлична Натали, тогда освободи её.

На его лице появляется неуверенность.

— Прошу тебя, — говорю я.

Я слышу, как наверху, теряя терпение, по комнате расхаживают Себастьян и Гаррик. Элайджа поднимает взгляд к потолку, затем переводит его на Натали. Он ненадолго закрывает глаза, он явно разрывается между тем, что должен сделать и тем, что правильно. Наконец он поднимается и освобождает её. Я испытываю такое облегчение, которое невозможно передать словами; у неё появляется шанс сбежать, шанс выжить. А мне нужно только это, чтобы держаться.

— Спасибо, — говорю я Элайдже.

— Не благодари меня пока, — говорит он, к моему удивлению освобождая и меня. — Я еще не успел вытащить вас обоих отсюда.

Я поднимаюсь на ноги, не понимая, почему он меня отпускает.

— Почему ты это делаешь? — спрашиваю я его.

— Ведь кто-то должен спасти мой народ, — говорит он. — И что-то мне подсказывает, что мой отец не годится на эту роль. Пообещай, что ты защитишь их.

— А ты не пойдешь с нами? — спрашивает Натали.

Он мотает головой.

— Я должен остаться и защитить свою семью.

— Тебя убьют, — говорит она.

Он грустно улыбается.

— Не переживай из-за меня, красотка. — Он смотрит на меня. — Обещаешь?

Я опускаю ладонь на его плечо.

— Обещаю.

Мы бежим по лестнице в атриум, но останавливаемся, завидев двух стражников Бастетов, патрулирующих коридор. Они к нам спиной, так что пока не видят нас. Мы быстро ныряем в тень, когда один оглядывается. Мои мышцы напряжены, я жду, чтобы узнать заметил ли он нас. Но потом я расслабляюсь, когда он отворачивается.

Стражники Бастетов проходят по коридору, а потом заходят в одну из комнат слева. Как только дверь за ними закрывается Элайджа выходит из нашего укрытия и свистит тем самым свистом, чтобы Сирены не принялись галдеть. Он увлекает нас вперед. Мы спешим пройти мимо двери из розового дерева, которая ведет в палату Сената.

— Безье, я не собираюсь торчать здесь весь день, — огрызается Себастьян по другую сторону закрытых дверей. — Приведи мне их немедленно.

— За ними уже ушел мой слуга, — отвечает Безье. — А теперь обсудим наши условия...