Чтение онлайн

— Вы о корабле?

— Ага. Ну вот: узнал бы я про корабль. Ну и что? Оно мне надо? В Столице одиннадцать миллионов человек, сколько народу такое сообщение заметит? Ну, десять, ну, двадцать, ну, сто. А тут вдруг весь аппарат на ушах. Значит, все-таки важно? Почему?

— Интересный вопрос. Как-то даже неожиданно… Почему это важно для меня? Ну, сам факт существования Разума не только на Сатлире — это считалось более, чем спорным. Более совершенная техника, иной круг идей… Может быть, более совершенные способы познания мира. Мой интерес профессионален, я не стыжусь этого. Но вот почему это важно для… аппарата? Не знаю.

— У вас профессиональный интерес, у меня, — сказал Майх. — Что-то тут не так, Ринел. Не стоило бы нас убивать, будь это так.

— Профессионалы! А вот Нэфл другое кричит: «Событие, единственное, невероятное, из тех, что меняют судьбы Мира». Что вы на это скажете?

— Унол — романтик, как все математики, — с неудовольствием сказал Рас. — Они все пытаются формализовать жизнь, а жизнь не формализуется, Ктар. Я не верю, что какое-то событие может изменить судьбу Мира… разве что глобальная катастрофа.

— Это смотря что считать катастрофой. Вы же поймите, Рас: я сейчас прямо носом в стенку. Весь мой опыт на дыбы: зачем так прятать то, что никого не касается? Третий индекс секретности — это же с ума сойти! Я в полиции 25 лет, знаю даже то, что мне и знать не положено, а такого еще не встречал. Ну?

— Может быть, они боятся нападения?

— Глупо, — сказал Майх. — У корабля есть связь с их планетой. Только при нас два раза передавал. Не могли не засечь — мощность громадная. Так еще неизвестно, нападут или нет, а вот если разведчика уничтожим…

— Другие корабли могут появиться и через сто лет.

— А нам что, лучше? Давно обо всем позабудем — а тут враги. Техника ведь у них хуже не станет, все равно будут лет на сто впереди.

— А на двести не хотите? — спросил Рас. — Учтите, Майх, скорость технического прогресса — величина переменная. У нас она очень незначительная и имеет тенденцию к дальнейшему снижению.

— А кому это интересно? — сказал Хэлан. — Им что сто лет, что никогда. Лишь бы сегодня урвать. Нет, ребята, чепуха. Нападение! Да они б от радости завизжали. Нам ведь чего не хватает? Врага. Сразу все оправдано, что ни натвори, и вякнуть никто не посмеет. Да вы сами первые поскачете Мир защищать. А, Майх?

— Поскакал бы, — сказал Майх задумчиво. — Жаль все-таки, что так и не потолковал с Николом.

— Что, засомневался?

— Нет. Вот ты, Хэл… ты пустил бы нас на корабль?

— Я? Ни за что. Близко бы и то не подпустил.

— Я тоже. Вот поэтому я ему и верю.

— Извините, Майх, — кисло сказал Рас, — это ничего не доказывает. Эмоции — и только.

Хэлан усмехнулся.

— Не скажите, Рас! Я его эмоциям больше верю, чем всяким вашим доказательствам. Знаете, почему? Его вся — вся, понимаете! — полиция Мира 35 дней найти не могла. Если б он хоть в одном человеке ошибся… А доказать все можно. Вот хотите: возьму сейчас и докажу, что вы — это не вы, а убийца Сэлен. Давайте, а? Я вам доказательства, а вы мне только: «Боже мой! Но ведь это неправда! Это какая-то ужасная ошибка!»

Хэлан изобразил это так похоже, что Майх захохотал. Рас поморгал, махнул рукой — и тоже засмеялся.

— Почему вы не пошли в актеры, Ктар? Ну, а, собственно, что вы хотите сказать?

— Собственно, ничего. Просто вижу, что тут вы мне не поможете. Ладно, все равно докопаюсь.

Майх очень внимательно поглядел на него, чему-то улыбнулся и отвел глаза.

Они нагрянули на следующую ночь, когда Хэлан с Майхом спали в своем убежище. Это так называется: спали. Майх-то спал, а Хэлан мучился: то погружался в сонную муть, то выныривал из нее, как пробка.

Он бежал, бежал, бежал, впереди была лестница, она все отодвигалась, и надо было добежать, надо было, надо… Хрипло вскрикнул звонок, Хэлан вскочил, еще там, во сне, схватился за лингер.

— Это в дверь, — спокойно сказал Майх, он всегда просыпался мгновенно. — Провел на всякий случай.

— Дельно, — хрипло сказал Хэлан. Сел, помял ладонями лицо. — Вот черт, спать хочется.

Не хотелось ему спать, просто надо было заполнить словами эту пронзительную, ледяную пустоту внутри.

— Который час?

— Скоро два.

— Ублюдки! Профилактический обыск ночью!

— А что, нельзя?

— По закону, нет.

Майх засмеялся. Сел и принялся не спеша одеваться. Не боится?

— Рас не подведет, — ответил Майх прямо на мысль. — Железный мужик.

Хэлан промолчал. Ничего не понимает — потому и железный. Умом знает, а не верит. Это у них у всех… у благополучных. До самого конца не верят, что и их… Поглядел на Майха и тоже оделся. Все занятие.

— Надолго? — спросил Майх.

— Часа на три, если чисто.

— А если нет?

— Засаду оставят.

Тишина, будто оглох, только сердце в горле мотается. И не выстрелишь, если что…

— Хэл, ты говорил: они по твоему следу шли. А Норин? Что с ней?

— Ничего. Теперь я ее не найду, не то, что секретка.

— Вот такие они дураки?

— Это вы дураки, а не они. Валите всех в одну кучу… полиция! Надоело, понимаешь? Есть мы, а есть они. Мы — уголовка, плебеи, расходный материал. Всю жизнь в дерьме, только б вам получше жить. Да думай ты, что хочешь, только не убивай, сволочь такая! А они — чистюли, они в дерьмо не лезут. Они с безоружными: следи, слушай, а мало — берут человека и ломают… вот просто так: берут и ломают. Что, смешно, да?

— Нет, — ответил Майх, — страшно.

— В столице сорок тысяч полицейских против трех миллионов преступников. Хороши цифры? В политической никак не меньше, сколько в секретках, никто не знает… что они делают? Здоровенные такие лбы, тренированные, любой меня по стенке размажет… они-то чем заняты? А я один — один, понимаешь? — против банды иду, на брюхе вокруг них ползаю, они же меня в минуту придавят, я же один!

— Понимаю. Паршиво, когда один.

— Сколько они за тобой бегали? А я бы тебя в пять дней нашел… если б хотел.

— Жаль, что нашел.

— Меня, что ли, жаль? Зря. Может, так оно и лучше.

И опять Майх как-то слишком внимательно поглядел на него. Замолчали — и опять навалилась тишина. Окружила, сдавила, зазвенела в ушах. Это мы их и не услышим. Стенка сдвигается — и конец.

— Майх, а откуда ты знаешь, что Никол тебе ответит? Или уговор был?

— Нет, конечно. Просто надеюсь, что Лийо там.

— Чего это вдруг?

— Не знаю. Хочу верить.

— А надо ли?

— Не знаю. Понимаешь, Хэл, Лийо — особенный человек. Наверное, и ты таких не встречал. Если он решит, что должен… короче: он все сможет!