Чтение онлайн

Элементы мысли, или представления, могут быть разделены на субстанции (предметы) и на атрибуты (признаки предметов). В языке же им будут соответствовать аналогичные категории – имена существительные и прилагательные. Слова языка по их функции обозначения можно включить в категорию субстанции, ср. крепость, и в категорию атрибута, ср. крепкий.

7. В мышлении можно выделить категории бытия и действия.

Категории бытия и действия синтезированы друг с другом логически, ср. человек = хождение; душа = бессмертие. Они обозначаются с помощью имен существительных и глаголов, которые образуют грамматическое единство, которое выражается в субъектно-предикатном отношении, ср.: человек ходит, душа есть бессмертна.

8. Сказуемое пребывает в подлежащем.

Бытие и действие представлены в мышлении не столько в синтетическом виде, сколько в синкретическом – одушевленный предмет (человек) и его признак (хождение) не мыслятся раздельно друг от друга. Связь подлежащего и сказуемого выражает не только логическое отношение бытийного предмета и его действия, но и предикативное отношение, поскольку сказуемое «пребывает» в подлежащем.

9. Мыслительный синтез сменяется грамматическим анализом.

Мыслительный континуум выражается языковой дискретностью, ср.: «Возьмем известное представление, например – бегущей лошади. Самосознание отделяет в созерцании бегущей лошади предмет, лошадь, от его признака, бега, и таким образом из одного нераздельного созерцания создаем два отдельных представления».

Понятие анализа-синтеза М. А. Тулов распространяет не только на отношение мысль – язык, но и на взаимоотношение корней и флексий слов, что позволяет ему объяснить процессы наращивания корней за счет флексий, или, наоборот, формирование флексий за счет корней.

10. Мышление имеет языковую (словесную) природу. Слово – знак мысли.

М. А. Тулов приходит к выводу, что человек думает посредством представлений, т. е. с помощью слов. Тесная связь языка и мышления проявляется в том, что разум делает слова языка знаками мыслей. «Слово есть знак мысли, звуковой знак и представлений и их отношений». «Язык необходим человеку не столько для объема и передачи мыслей, сколько для самой возможности мыслить». [Автор часто использует глагол думать, а не мыслить. Известно, что в некоторых языках, глаголы думать и говорить означают одно и то же, например, в сербско-хорватском; в болгарском дума – «слово»; в македонском дума – «дума» и «слово»]. «Слова суть названия предметов, или правильнее – названия не предметов, а наших представлений о предметах». «Слово, служа неизменным знаком различных понятий, с течением времени теряет свой этимологический смысл и делается как бы пустым звуком, ожидающим своего умственного содержания от личного разума говорящего». «Слово есть только знак мысли, намек, пробуждающий ее внутреннюю деятельность».

11. Язык необходим человеку для самовыражения.

Предназначение языка, а именно, словесное мышление, автор связывает с речевой деятельностью субъекта. Язык как живая субъективная деятельность, проявляющий себя в форме речи, предназначен для самовыражения человека. «Человек говорит вследствие внутренних, а не внешних побуждений, говорит прежде всего для себя, а не для передачи своей мысли другим».

12. Язык есть орган умственного развития человека.

Единство языка обеспечивается единообразием человеческих чувств и мышления. По мере развития в языке «умственной силы», язык превращается в «орган умственного развития» человека. Язык несет на себе «печать ума и труда прежних поколений». Человек осваивает язык как самостоятельное бытие, испытывая на себе влияние мысли в нем заложенной, ср.: «Всякий должен говорить так, как требует язык, всякий испытывает влияние умственной силы, выразившейся в языке». Человек «понимает другого как понимает самого себя».

Один из основателей Харьковской философско-лингвистической школы, в которой изучались проблемы происхождения языка; роль языка в познавательной и креативной деятельности человека-субъекта; соотношение мысли с языком в историческом аспекте. Творческий интерпретатор общеязыковедческих и лингвофилософских идей В. Гумбольдта и психологического направления Г. Штейнталя. Являясь сторонником естественно-исторических методов исследования языка, разрабатывал направление этимологической семантики и эволюции значений. Был противником логицизма в языкознании. Считал, что развитие языка осуществляется в направлении от конкретного к абстрактному (значения слов переходят в понятия). Отрицал изоморфизм языка и мышления. Рассматривал язык как средство хранения, передачи, преобразования и развития мысли. Полагал, что мысль является движущей силой развития языка и в то же время главным предметом языковой объективации. Посредническую функцию языка определял как отношение между человеком и миром, как связь, обеспечивающую взаимопонимание между людьми. Указывал на абстрагирующее действие языка по отношению к мышлению. Считал, что части речи являются результатом эволюции гносеологических категорий. Указывал на нетождественность понимания мысли, выраженной языком (речи-мысли), у говорящего и слушающего. Показал, что язык придает мысли образность (поэтичность) или, наоборот, понятийность (прозаичность, научность). А. А. Потебня предлагал создать целостную систему научного знания на основе гармонии поэзии и науки.

"Основываясь на положении В. Гумбольдта о неразрывном единстве деятельности языка и мышления, Потебня создал стройную систему, в которой языкознание увязывалось с поэтикой, теория слова с теорией литературы и шире – теорией искусства вообще" (Ю. Манн, 1989:24). "Потебня был глубокий мыслитель, творческий и обобщающий ум, – из числа тех, в которых дарование наблюдателя гармонически сочетается с интуицией созерцателя, предвосхищающего гениальной отгадкой тайну явлений, чтобы потом раскрыть ее средствами методического индуктивного исследования" (Овсянико-Куликовский, 1912: XI).

4. Потебня А. А. Мысль и язык. Киев, 1993. – 192 с.

5. Потебня А. А. Из записок по русской грамматике. Т. I. Введение. Воронеж, 1874. – 157 с.

6. Потебня А. А. Из записок по русской грамматике. Т. II. Составные члены предложения и их замены в русском языке. Харьков, 1874. – 540 с.

7. Потебня А. А. Из записок по русской грамматике. Т. III. Об изменении значения и заменах существительного. М., 1968. – 551 с.

8. Потебня А. А. Из записок по русской грамматике. Т. IV. Вып. II. Глагол. М., 1977. – 406 с.

1. Философские категории выводятся из языка.

А. А. Потебня придерживался мнения, что известные философские категории "философы всегда выводили из языка", что нужно действительно знать, как та или иная категория представлена в языках, но предостерегал при этом, что "намерение держаться указаний языка при исследовании истории мысли само по себе не предохраняет от ошибок". Следует признать, что история развития гуманитарных наук изобилует ошибочными мнениями, как раз там, где передоверяется языку. В частности, в лингвистике – это отождествление языковых и мыслительных категорий при решении проблемы частей речи, грамматического рода, вида и др. Это субстанциальная концепция значения, в соответствии с которой предметное значение уравнивается с внеязыковой субстанцией, ср. 'значение слова – это то, что обозначается'. Это подведение означаемого под обозначаемое, а означающего под словесную форму. Это унилатеральная концепция языкового знака, когда звуковая оболочка слова объявляется словесным знаком и т. д. как свидетельствует последующее изложение, не избежал этих ошибок и сам А. А. Потебня, создавая свою философско-лингвистическую концепцию.

2. Нет абсолютного тождества между мыслью и языком. Не вся мысль может быть выражена словом. Значение слова и понятие не эквивалентны.

Отмечая, тождественность мысли и языка и "необходимость слова для мысли", А. А. Потебня в то же время обращает внимание на то, что "область языка далеко не совпадает с областью мысли", что в самой мысли есть многое, "не требующее языка". Он причисляет к этому "многому" чувство и волю, которые нельзя рассматривать в отрыве от языка, но они не связаны с языком изначально и напрочь. "Непосредственные чувственные восприятия или существуют до своего соединения с словом, или даже никогда не достигают такого соединения". Не выражаются словесно музыкальные образы, математические выкладки. "Не вся мысль, доступная человеку, выражается или может выражаться словом. Есть целые области человеческой мысли, стоящие вне языка или выше его, как замысел, план, идея художника или ремесленника, которые могут быть выражены только известным сочетанием форм, цветов, звуков".