Чтение онлайн

Социально-психологический портрет человека-потребителя нарисовал социальный философ Э. Фромм в своей последней книге «Иметь или быть». Последователь З. Фрейда разделил людей на две группы: на тех, кто хочет «быть» и всесторонне развиваться, и на тех, кто стремится к безудержному обогащению, к накопительству материальных ценностей. Последний тип человека был назван «человеком-потребителем» (Homo-consumers). «Потребительство, – отмечает немецко-американский философ – характеризуется установкой, суть которой заключается в стремлении поглотить весь мир. Потребитель – это требующий соски вечный младенец» [58] .

Неспособность капитализма удовлетворять истинные потребности людей, возможно, не является проблемой ввиду отсутствия у людей этих самых глубинных потребностей. Система стремится нейтрализовать возможность социального протеста, заваливая всесторонне потребляющих индивидов избыточным количеством псевдоценностей в форме красивого эрзаца и суррогата. Социальные институты заставляют унифицированных индивидуумов принимать участие в нескончаемом шествии живых мертвецов.

Контркультура и леворадикальная оппозиция в современной экономической системе в конечном итоге способствуют созданию того самого потребительского общества, которое критикуют радикалы: бунт и протест против массовой культуры на самом деле создают новые рынки для потребителей. Эти рынки осваивает, развивает и обслуживает современный бизнес, успешно интегрируя бунтарей-революционеров в общество потребления [59] .

Интеллектуально и психологически поработив индивидуумов и лишив их воображения, идеалов и возможности преобразовывать социальную реальность, консюмеризм привел к развитию симулякра (от лат. «simulacrum» – видимость, подобие) счастья. Практически вся (анти)культура начала выглядеть как идеологическая система. Даже любовь как самая могучая движущая сила души низведена до пустой образности и проблем безопасного секса.

В современной жизни нравственность не хранится в окружающих традициях, обычаях, в воспитании, образовании и становлении человека, в образе жизни современных людей. Ввиду того, что эгоистические ценности и материальная устремленность современного человека к «успеху» и богатству стали ведущими, многие индивидуумы часто даже и не подозревают о существовании в себе образа внутренней нравственной красоты.

Доктрины и развитые теории манипуляции сознанием сложились относительно недавно, в XX веке, но главные камни в их основание были заложены еще в период подготовки буржуазных революций в Европе. Весь фокус был в том, чтобы сделать эти революции чужими руками («пролетариат борется, буржуазия крадется к власти»). Надо было буквально натравить простого человека на «старый порядок», соблазнить его миражом той благодати, которая возникнет, как только у короля отрубят голову [60] .

«Крестным отцом» психополитики стал физиолог И.П. Павлов. Учение о высшей нервной деятельности и особенно теория условных рефлексов послужили важной основой для формирования доктрины манипуляции сознанием. В 1903 году русский психофизиолог В.М. Бехтерев издал книгу «Внушение и его роль в общественной жизни», в которой подчеркивал: если убеждение предполагает активное участие субъекта, то внушение, напротив, «обходит» разум субъекта.

При выработке собственно доктрины программирования поведением человека на первое место к середине XX века вышел психоанализ 3. Фрейда. Принимая во внимание фрейдовский психоаналитический анализ конституции человеческого разума, достаточно легко придти к такому выводу: культура в целом есть репрессивная система, а цивилизация основана на подавлении воли к совместному действию. И если основной причиной несчастья людей является само общество, то один из возможных способов обретения «свободы» заключается в девальвации культуры и истинных потребностей. Считается, что утверждению психоанализа как основы доктрины манипуляции сознанием способствовали успехи ее применения в области рекламы.

Манипуляция сознанием, родившись как тип власти вместе с капитализмом и идеологией, в принципе стала возможной благодаря тому, что протестантизм снял защитный пояс символов, придававший прочность сознанию христианской Европы Средневековья. Тем самым был разрушен священный образ Бога и дана этическая основа недуховного богатства. Деньги, а не любовь стали двигать Солнцем и светилами.

Резюме многочисленных рецептов «быстрого счастья» можно свести к сакраментальному утверждению: «Существуют законы богатства. И они не менее реальны, чем законы земного притяжения и другие естественнонаучные законы. И здесь – как на суде: незнание закона не освобождает от ответственности. Непонимание законов богатства не является оправданием бедности. Денег в мире много. Их куда больше, чем вы думаете. Весь вопрос в том, как сделать, чтобы они были именно у вас».

Самоучители самообогащения содержат определенное позитивное зерно: они настраивают человека на отказ от негативного программирования своего сознания в пользу конструктивного решения материальных проблем. Но они фактически перепрограммируют его на противоположную крайность, заменяя порочную установку «Мне никогда не стать богатым» на столь же антинравственную формулу «Я стану богатым любой ценой».

В наиболее «продвинутых» пособиях по «философии успеха» и богатства утверждается, что Богатство – отметина Бога и является неотъемлемой частью человека. Можно ли допустить, что Бог беден? Вероятно, нет. А все мы БОГИ по своей сути. Вопрос только в том, что мешает нам проявить себя Богом, раскрыть свое богатство в жизни. Надо «переписать» мысли в голове и «заставить работать Бога, который внутри нас».

Быть бедным грех. Бедный человек является тяжкой обузой для всего общества, используя плоды деятельности трудолюбивых и, как следствие, зажиточных индивидуумов. К тому же «богатые нравственнее бедных хотя бы потому, что могут позволить себе больше». Кроме того, богатые «свободнее в поступках». Так почему же Ты еще пока не Бог?

Бог, согласно общепринятому определению, является квинтэссенцией идеального и совокупностью всех реальностей. Это сакральная персонификация Абсолюта, верховная личность, наделяемая высшим разумом, сверхъестественным могуществом и тождеством сущности и существования.

Уже Ветхий завет ясно и неопровержимо доказывает, что деньги является главным врагом Бога. Принятие золота и серебра в качестве денег сразу же отодвигает Бога в «андеграунд». Вся ветхозаветная история предстает как беспощадная, суровая и жестокая война верующих в единого Бога и поклонников золотого тельца, которого люди превращают в идола, превышающего достоинство самого Бога. Изгоняя торгующих из храма, Христос указывал на менял, которые под предлогом «нечистоты» языческих римских монет предлагали обменять их на «священные шекели» по грабительскому курсу.

Христианство представляет собой эзотерическое знание, в котором тесно переплелись эллинистические и еврейские корни. Оно не случайно в I веке н. э. пришло на смену идеологии атомизированного общества Древнего Рима и показало путь выхода из того искаженного состояния общественного сознания, которое существовало в самом мощном государстве Древнего мира.

Поэт и мыслитель Вяч. Иванов, любивший и изучавший различные культуры и восхищавшийся ими, хотел видеть христианство, дышащее двумя легкими. Его слова остались как программа и как надежда для христиан Запада и Востока. Латиняне совершают крестное знамение слева направо, византийцы – справа налево, но важно прежде всего то, что крестное знамение остается символом Спасителя, Иисуса Христа, который, как Солнце, освещает вершины гор, изливая свой свет на Восток и на Запад, дабы весь небосклон был освящен [61] .

Христианство внешне мягкое, доброе и преисполненное непротивления злу насилием – внутренне было абсолютно жестким, нетерпимым и несгибаемым учением. Христианство дало такой род героев, как мученики. Это люди, которые не убивали, но, напротив, позволяли безропотно жестоким образом убивать себя – и показывали, терпя страдания, что их истинная вера им всего дороже и все равно победит. Христианские мученики – герои духа, которые в чем-то выше античных и языческих героев. Последние погибали, совершая невероятные подвиги, а христиане терпели любые невероятные страдания, доказывая тем свою истину [62] .