Чтение онлайн

Парадокс состоит в определенном росте технического уровня при усиливающейся моральной слабости. Уже к концу XX века наличных информационных средств оказалось вполне достаточно для того, чтобы взять под свой контроль и включить в сферу действия практически всех представителей рода человеческого. Можно сказать, что возникла новая сила и новые способы психологического насилия.

В контексте типовой фукуямизации рассуждения о становлении «постиндустриального», «информационного», «потребительского» общества, о стирании государственных, национальных и культурных границ на пути свободной миграции товаров, людей, капиталов и идей усиленно предлагают сторонники глобализации.

С объективной точки зрения суждения об однозначно позитивном и перспективном характере информационной революции являются достаточно дискуссионными. Это так хотя бы потому, что одинаково быстро становится доступной не только объективная и адекватная событиям информация, но и информация дезориентирующая и даже ложная.

Некоторые исследователи усматривают определенное методологическое сходство теории постиндустриального общества и марксизма (доиндустриальная, индустриальная и постиндустриальная фазы эволюции общества соответствуют архаической, экономической и коммунистической общественным формациям) и говорят о совпадении существенных признаков социума, который трактуется соответственно как постиндустриальное общество или как коммунистическая общественная формация [127] .

Получается, что предсказанное К. Марксом «царство свободы» в коммунистическом обществе – это и есть современный постиндустриальный этап эволюции западного общества, связанный, в противоположность индустриальному этапу, с усилением роли творческого труда вследствие нарастания процессов информатизации и компьютеризации.

Пережив в период «перестройки» недолгую эйфорию по поводу новых творческих импульсов для «социального будущего» в связи с постиндустриальными тенденциями, левые интеллектуально-рафинированные критики современной системы довольно быстро впали в пессимизм и прострацию. Они убедились, что на практике рост информационных технологий ведет не к «царству осознанной необходимости», а к упрочению транснациональных корпораций и усилению роли либеральных сил в политике и идеологии.

Практическая реализация мегатренда Возрождения подразумевает, что Россия должна сознательно нацелиться на планомерный выход из эпохи «транзитивности» и «постиндустриализма». Русские могут в очередной раз доказать превосходство Духа над материей и задать всему миру нравственные стандарты. Обновленная русская идея должна быть основой идеологии и являться структурной модификацией все того же желания осчастливить весь мир. Русская идея просвечивает сквозь понятия, символы и образы. Главное символическое воплощение русской идеи – сама русская речь как важнейшее средство воспроизводства социальной идентичности.

В процессе конструирования будущего мы не можем ксерокопировать ни один из имеющихся на сегодня рецептов экономического успеха – ни американский, ни корейский, ни японский. Даже китайский опыт нам полностью не подходит. А потому для обретения «баланса духовности и финансовой независимости» придется в очередной раз искать свой собственный путь между Дао и Логосом.

На раскаленных горизонтах пространства и времени наиболее важные человеческие проблемы не могут быть решены на том же уровне мышления и целеполагания, при котором они возникали. Попытки частичного решения проблем без целостного и перспективного подхода могут лишь ухудшить «modus vivendi». Необходим новый, более глубокий уровень понимания и «идеалопроектирования». В грядущей эпохе все будет определяться людьми с всесторонне развитыми интеллектуальными и психическими возможностями, опирающимися на социальные традиции и устремленными в будущее.

Мировой рынок, глобальный капитал, информационные технологии, общество потребления и журналисты, знающие и понимающие больше интеллигенции – законнорожденные дети индустриальной и постиндустриальной эпох. Заставить весь мир отказаться от их даров, не всегда ведущих человечество прямой дорогой к социальной справедливости, человеческими же силами практически почти невозможно.

Как определить (сдвинуть) границу между невозможным и возможным? Невозможное в социальной сфере всего лишь невероятно, а невероятное в принципе возможно. Это так в том числе и потому, что тактика имеет свойство самоорганизации при правильно выбранной стратегии. Одно и то же действие может быть тактическим или стратегическим в руках разных людей: то, что для миллионера является стратегией («философия успеха»), для реализации российского метаисторического зона («вечности») и собственной Энтелехии следует превратить в тактику. Предпринимательство и бизнес должен быть инструментом для процветания Рода и Родины. Любой «внезапный» успех следует подвергать системному анализу. Деньги должны давать возможность купить время для ощущения радости жизни и полноты бытия.

Предполагая, что термины «информация» и «знание» являются взаимосвязанными, следует все же заметить, что знания обладают большей ценностью по сравнению с информацией. Именно знания представляют собой наиболее важный актив для реализации человеческих сущностных сил и социально-значимых сдвигов.

Знания, приобретаемые в результате образовательного или жизненного процесса, создаются индивидуальной психикой и основаны на персонифицированном опыте. Только истинные знания отделяют существенное от всего остального. Давид для победы над Голиафом использовал не информацию о превосходящих силах и могуществе, а личностные знания.

Следует заметить, что и само знание не является гомогенным и может иметь два предназначения: для реализации «низковольтного» и «высоковольтного» чуда. Процитируем еще раз книгу Н. Хилла «Думай и богатей»:

«Большинство богатейших людей планеты имеют незаконченное высшее образование».

«Крупнейшие университеты обладают в совокупности практически всеми видами общих знаний, доступных нашей цивилизации. Однако, большинство профессоров не принадлежит к числу состоятельных людей. Они специализируются на преподавании знаний, но не на их организации или использовании».

«Знание не может привлечь деньги до тех пор, пока оно не организовано и не имеет разумного приложения с помощью практического плана действий для достижения определенной цели – в данном случае приобретения материального богатства. Непонимание этого факта приводит к тому, что миллионы людей продолжают заблуждаться, будто «знание – сила». Ничего подобного! Знание – это всего лишь потенциальная сила. Оно становится настоящей силой лишь в том случае, если оно организовано и упорядочено в четком плане действий и направлено на конкретный результат – (материальный) успех» [128] .

Желательно различать «комбинирующий» разум предпринимателя и творческий «преобразующий» разум интеллигенции. Возможности комбинирующего разума в конечном итоге реализовались в виртуальных финансовых практиках со спекулятивно-ростовщическим акцентом. Если необходимым и достаточным поводом для мобилизации познавательных способностей человека является достижение успеха («думай и богатей!»), то отсюда вытекают два неизбежных ограничения, угрожающих исчезновением соответствующих источников знания.

Первое: все знания и способности, не имеющие прямого отношения к реализации «успешной деятельности» оказываются излишними и обреченными на вымирание. Второе: если для достижения «успеха» достаточно алхимии спекулятивного рынка вместо фундаментальных усилий, направленных на дальнейшее проникновение в тайны природы, человека и общества, то реванш алхимии и алхимиков над подлинными творцами предопределен. Симптомы этого реванша, связанные с появлением новой «информационной экономики», которая основывается на манипуляциях с курсами валют и другими финансовыми играми строителей «финансовых пирамид», можно наблюдать уже сегодня [129] .