Чтение онлайн

Этот образ жизни позволяли им иметь необыкновенно огромные уловы проходной красной рыбы на Амуре. Это был их хлеб, дававший им возможность, как и зерно, делать большие пищевые запасы на весь год. Ограничения в рыбе не было, её всегда бывало очень много. Её не нужно было даже ловить – она заходила косяками в мелкие, впадающие в Амур речки и, не вмещаясь в них, выдавливалась на берег. Проблема была только в сохранении её – консервации. Для этого рыбу вялили на солнце и воздухе, заливали рыбьим жиром в керамических горшках, фрагментами которых теперь богата земля их поселений и, по-видимому, сохраняли в ледниках глубоко в земле. Сосуды изготавливались не только для хозяйственных нужд – такие, как правило, невзрачны – но и для ритуалов и торжеств – с затейливым орнаментом и окраской в разные цвета. Символика орнамента и семантическое содержание, к удивлению, оказались, повторюсь, тождественны западным регионам Евразии, но ни одного символа связанного с самой рыбой, здесь не найдено. Символика Нижнеамурья позволяет также проследить совместно с Западной символикой единство движения во времени идеи богоприсутствия на земле, его силы и непостижимости в изображениях, начиная с палеолита до позднего неолита: зверь (зубр, бык, медведь, мамонт) > рога, бивни, кости зверя > черепа зверей > синкретические антропо-зооморфные существа «иномира» > камень > каменный фаллический культ > антропоморфный образ > космогонические представления (космические символы).

По-видимому, потребность в керамике на Амуре появилась значительно раньше, чем в земледельческих регионах, и археологи обнаружили её принадлежность к тринадцатому тысячелетию до нашей эры. Недавно в лимане Амура обнаружено поселение древнего человека с чрезвычайно обильным содержанием керамики. Здесь же на поверхность земли с рядом расположенными западинами выходят разноцветные глины: белая, синяя, жёлтая, красная. Вероятно здесь был центр производства керамической посуды, которая распространялась по всему Нижнеамурью, а со временем её образцы стали примером для производства керамики Яншао и Дзёмон.

Гончарное производство просуществовало на Нижнем Амре до конца третьего тысячелетия до н. э. С приходом сюда протоиндоевропейцев оно получило новый импульс. Здесь стали создаваться шедевры керамического искусства по типу трипольских сосудов, но позже оно исчезло вообще и возродилось только в 8–9 веке нашей эры в тебахской культуре. Помимо керамики и петроглифов на Амуре создавались и изваяния из камня. В краеведческом музее имени Розова г. Николаевска-на-Амуре «проживает» каменная скульптура Бога Перуна, единственная в мире. Принадлежность этой каменной скульптуры к культу Перуна утверждает руна «ПЕ» – знак свастичного типа. Существование этого письменного знака и его демонстрация в статье дорогого стоит. Его нет даже среди тысяч символов, опубликованных А. Голаном и среди рун В.Д. Косарева. Исследователи древних знаков не должны пройти мимо него, т. к. уникальность и значимость этого знака очевидны. А суть хорошо ложиться в гипотезу А.А. Тюняева [5], что свастичные знаки – предшественники иероглифов, по своей сути являются первописьменностью на Земле. Они обслуживали первоязык и обозначали или имена богов, или первые буквы их имён, имея соответствующее звучание. Таким образом, руна «ПЕ» по таблицам слоговой праславянской письменности Г.С. Гриневича и В.А. Чудинова передаёт начальные звуки имени Перун (илл. № 17), (илл. № 179) – изваяние Перуна анфас). Возможно, и само звучание имени Перуна произошло от слияния ПЕ и звучания слова РУНА – Пе-РУН. Как понятно, Перун выявлен ни где-нибудь на Западе, а на Востоке. Это является весомым фактом существования в неолите Восточной Перуновой Руси. Подобный знак нам удалось выявить в нерасшифрованном тексте хеттов. Существование этой руны в неолите не оставляет шансов академическим противникам свастичного рунического письма как такового, представляющих его, как гадательные символы. Символика, знаки, крашеная керамика на Амуре исчезли позже третьего тысячелетия и не возродились больше. Таким образом, анализируя керамику, символику, руны Нижнего Амура периода неолита, не остаётся сомнения, что они праиндоевропейского происхождения и не принадлежали тунгусо-маньчжурским племенам. Вопрос лишь в том, когда произошло их переселение сюда и что с ними произошло в дальнейшем. На этот вопрос может дать ответ только теория этногенеза Ю.Д. Петухова о существовании этнококонов, ядром которых были европеоиды, а обширная периферия была представлена родственными сапиентизированными предэтносами. Её можно интерпретировать и в отношении переселения европеоидов с запада на восток. Если при переселении племя европеоидов входило бы в зону, контролируемую дальнородственными гибридами другого этнококона, ведущими ещё полудикий образ жизни, хищными и умеющими владеть оружием, то военная стычка была бы обеспечена, а её результат был бы не в пользу переселенцев. То же произошло бы и при преодолении зоны близкородственных гибридов, хотя, возможно, они были и менее воинственными. Лишь с родичами центра этнококона единого антропологического и этнического типа не возникло бы проблем в отношениях. Таким образом, препятствия переселению были непреодолимыми, но, как видно, символика каким-то образом попала с переселенцами в отдалённые от западных регионов Евразии – на Восток.

Тождественная символика Запада и Востока относится к V–III тыс. до н. э., значит именно в это время она путешествовала по Евразии, очевидно, не встречая этнических препятствий. Почему? Видимо архантропная среда, ведя ещё дикий образ жизни, не была ещё вооружена и боялась цивилизованных европеоидов. Она не представляла опасности для переселенцев. Именно в это время и ранее происходило движение кроманьонца по планете во все её уголки.

Попали они и в Сибирь, а далее от Байкала начинаются истоки Амура – древней дороги тысячелетий, по которой они добрались до рыбного края. Низовье реки оказались для них благодатным районом, позволяющим вести оседлый образ жизни, что создавало условие для развития цивилизации. Переселение происходило достаточно быстро в течение нескольких лет или десятилетий и все элементы культуры народа сохранялись, более того, расцветали на новом месте жительства. Только этим и можно объяснить синхронное возникновение цивилизаций на планете с однотипными элементами культуры. Естественно, история и продолжительность неолитических цивилизаций этих переселенцев была разной. Некоторые, например, Яншао дали импульс развитию китайской цивилизации. Другие со временем затухли, не получив генетической подпитки, но дав сапиентную жизнь местным архантропам. Так случилось и на Нижнем Амуре. Но почему? Видимо, по дороге на Амур в начале II тысячелетия до н. э. и позже гибридные предэтносы стали непреодолимым препятствием для переселения европеоидов, и переселения новых родов прекратились. Их анклав на Амуре был обречен на ассимиляцию нарождающимися предэтносами, и он исчез во времени. Предки северных амурских народов переработали культуру европеоидов на свой манер – что-то частично сохранили (медвежий праздник), но многое утратили, включая и гончарное искусство. Не смогли они самостоятельно освоить и медно-рудное производства, поэтому медный век на Нижнем Амуре так и не наступил. Таким образом, картина этн о генетического процесса на Нижнем Амуре и связанного с ним цивилизационного преобразования неолитического общества на Нижнем Амуре раскрывает сущность самого механизма этногенеза, происходящего здесь. Он гармонично вписывается в теорию этногенеза, предложенную Ю.Д. Петуховым, который относил процесс становления этносов через предэтнотические образования к II–I тыс. до н. э. и позже. Неолитическая нижнеамурская цивилизация является примером существования на планете цивилизационных центров, которые совпадают с открытыми Петуховым этногенетическими очагами, где возникали первоязык, перворелигия, первописьменность (что подметил В.Д. Косарев), петроглифы, символика, гончарство и другие составляющие культуры. Творцом этого везде явился первоэтнос планеты – европеоиды.

Суть этого материала наполняет новым смыслом «палеоконтактный мультирегионализм» по Косареву.

Представленные материалы являются убедительными аргументами раскрывающими бытие людей неолита Нижнего Амура, отличными от сущности академической концепции, созданной школой академика А.П. Окладникова, которая отдала все археологические культуры неолита предкам северных монголоидных этносов. Многочисленные медиаторы жизни древних племён: микролитические орудия, гончарство, знаки, письмена, орнаменты, символы, при опоре на созданную мировой исторической наукой базу, позволили по новому взглянуть на культуру древних насельников Нижнего Амура и их этническую сущность. Они оказались тождественными инвариантами Западным неолитическим цивилизациям. Различные археологические свидетельства этому и особенно символика неолита Приамурья и Запада Евразии не оставляют сомнения в том, что культуры этих частей света имело общее начало, легко ложащееся в шаблон древней индоевропейской культуры. Даже оспаривая отдельные факты, нельзя повредить общую картину описанного здесь индоевропейского мира. По существу, это является прорывом в понимании генеза культурного и исторического процесса в неолите востока Северной Азии. Создана новая концепция масштабного присутствия здесь индоевропейских племён. Прежняя концепция, устаревшая морально и физически, не может выдвинуть ни одного контраргумента и оспорить ни одного её положения.

Историческое исследование, представленное в монографии З.С. Лапшиной, поддерживающее старую концепцию и вышедшее из стен академической школы А.П. Окладникова, оказалось несостоятельным по всем параметрам и стало апофеозом пятидесятилетней нижнеамурской исторической прохиндиады. Каких-либо других научно-исторических сочинений культурологического характера на тему происхождения петроглифов ждать теперь не приходится – школа закрылась, выпускников её больше нет.

Как оказалось, не все представители академической науки единогласны с положениями отжившей концепции. Приморские учёные С.В. Березницкий и П.В. Примак заявили, что соотношение археологических и этнических культур по-прежнему далеко от своего окончательного разрешения, а существующие отождествления археологических и конкретных этнических культур на дальневосточном материале сделаны без достаточных научных обоснований.

За забором этой школы оказалось и мнение дочери академика – д.и.н. археолога Е.А. Окладниковой, посчитавшей Вознесенские цветные антропоморфные личины на керамике женскими, изображающими неолитическую Великую мать-роженицу. Тем самым оно подтвердило родство неолитических культур Запада и Нижнего Амура, правда, только в отношении религиозных воззрений, но ведь это самое главное. Таким образом, разнобой мнений о сущности неолита Нижнеамурья в академической среде существует. А то, что считается сегодня утверждением, на самом деле является более или менее верными фрагментированными взглядами на историческую действительность. Но группа академистов, придерживающаяся концепции академика Окладникова, обладая монополией на владение и распространение информации, всеми силами стремится утвердить в общественном сознании свою точку зрения, не взирая на противоречащие этому факты. В этом чувствуется и давление исторической парадигмы, навязанной отечественным учёным мировым научным сообществом в пользу влиятельных западных стран. Нижнеамурская неолитическая проблематика является только частью глобальных неадекватных регламентирующих научных положений, заключённых в этой парадигме. Под влиянием их ученик академика Окладникова д.и.н. В.Е. Медведев недавно внёс свои коррективы в семантику символов Вознесенской культуры, ещё больше запутав её понимание, уводя её из мира неолита во времена более древних палеолитических охотников на мамонтов. А новейшая интерпретация нижнеамурской символики в исполнении культуролога З.С. Лапшиной заключается в представлении здешнего неолита как цивилизации Змея, которому поклонялись насельники Амура. Описанные ей личины Великой Богини с сиянием (нимбом) являются якобы изображениями Змея-Дракона-Солнца. Она обнаружила в петроглифах даже портреты Драконов – с рылом и усами, что является нонсенсом даже для китайской драконографики, где в неолите они изображались только в виде фигур, а не портретов. Но на Амуре до сих пор не обнаружено ни одной фигуры Дракона. Эти «научные» находки являются примерами мифологического мышления академистов, не опирающегося на предшествующую накопленную научную базу исторических знаний по дешифровки символов неолита.

Беда в том, что символика неолита Нижнеамурья остаётся неизвестной мировой исторической науке: её не пустила в научный оборот всё та же парадигма. А нашим доморощенным академистам, вероятно, запрещено пользоваться общепринятой в мире терминологией символов неолита, которую создал А. Голан, и потому они не могут подняться в своих интерпретациях символов выше культа какой-нибудь древней магии шаманистов или их идола – Дракона.

Сейчас в нижнеамурской петроглифике наступил мёртвый сезон. Культуролог З.С. Лапшина, издав свою книгу, поставила точку в исследовательской работе академистов над петроглифами. Других исследователей из академического лона, способных продолжить эту работу, тем более разобраться в истинном смысле символике, просто нет. На продолжение исследовательской работы можно было бы надеяться, при сохранении советской инфраструктурной модели и функциональных установок исторической науки, которые были отличны от Западных. Но в конце 90-х годов нашим академистам пришлось принять общие с Западными «правила игры». Это явилось приспособлением и к политическим трансформациям в жизни страны, и перестройкой состава и базовых структур научных воззрений под образцы, принятые в европейских и американских сообществах историков. Такая зависимость сделает или сделало уже царствование парадигмы фатальным и незыблемым и поставило жирную точку на возможность дальнейшего изучения символики неолита Нижнего Амура. Так глобализация «научно» разделалась с наследием наших предков, а петроглифика теперь перейдёт только в область туризма, национальных промыслов северян, фольклорные шоу и немного в культурологию.

Сегодня академическая наука потеряла интерес к петроглифам и по существу прекратила их изучение, ограничившись лишь проблемой их сохранения. Такое положение в науке, где теряется динамика развития научного направления, подчёркивает, что оно было тупиковым. Об этом говорит и тридцатилетнее пережёвывание немногочисленными последователями академика Окладникова основных положений его концепции и их бесплодные попытки её развития. Надежда остаётся на бескорыстных и не предвзятых исследователей из оппозиционной команды, играющей на том же академическом поле, но которую академисты называют «фолк-хистори». В неё записаны видные академические историки, лингвисты и самостоятельные исследователи, такие как В.А. Чудинов, А.А. Клёсов. А.А. Тюняев, Ю.Д. Петухов, А.Т.

Фоменко, П.М. Золин, В.Д. Косарев, П.П. Орешкин, Е.А. Миронова, С.В. Жарникова, П.В. Тулаев, В.В. Дёмин, О.Т. Трубачёв, С.В. Седов, О.М. Гусев, Р.Л. Перин и многие другие. К ней я отношу и себя, хотя такой чести ещё не удостоился.

На фронте освещения истории России давно уже идёт информационная борьба. Началась она ещё в 17 веке и продолжается до сих пор. Академисты «научной» исторической секты, созданной в РАН добились искажения и принижения роли русских в мировой истории, вроде бы должны праздновать победу. Главные ударные силы – академические издательства, СМИ, школьное и вузовское образование, общественно-исторические организации – всё под ними. Оппозиционеры ведут лишь партизанскую войну через издание книг, газет, журналов в издательствах свободных от диктата, организацию конференций единомышленников, видеофильмы. Особенно эффективным является второй партизанский фронт – интернет, где академисты уклоняются от полемики с оппозицией, которая здесь имеет подавляющее преимущество. Я и сам неоднократно обращался к академическим профессионалам для консультаций или полемики по различным вопросам, но ни участия, ни обсуждения проблемы от них не получил. По-видимому, акдемисты больны профессиональным снобизмом, от чего пропасть между их сектанской наукой и народом всё больше растёт.

Одним из важных фронтов противостояния в истории является индоевропеистика. В настоящее время наконец-то Восточная Европа признана мировой наукой как земля – прародина индоевропейцев в пяти из восьми официальных версий. Нельзя не считаться с тем, что пятидесятитысячелетним возрастом датированы палеолитические поселения в Костёнках Воронежской области, где обитали европеоиды, а это древнее, чем палеолит Западной Европы. Такой же возраст имеют палеолитические стоянки Сунгаря, Мальты, Каповой пещеры в Восточной Европе. Только когда это признали американские учёные, официальная российская наука открыла на это глаза. Постоянная оглядка на мнение Запада не всегда, однако, выводит из депрессии наших академистов.