Чтение онлайн

Такую космогоническую модель создала школа академика А.П. Окладникова. Её можно выразить формулой: змея>Змей>Дракон>солнце. Признаки этого монстра они обнаружили в петроглифах Приамурья – портретные изображения дракона с рылом и усами. Антропоморфные личины с сиянием (нимбом) вокруг академисты рассматривают как изображение солнца. В дело обоснования такой трактовки пошли и орнаменты на керамике: чешуйчатый орнамент на тулове горшков – представляет якобы шкуру дракона, зигзаговый орнамент – стрелы-молнии дракона или лучи солнца, спиральный – символическое изображение тела дракона. Дискуссионным у них стал вопрос о сути зигзага: что это молнии или лучи солнца? Окладников был за молнии, Лапшина – за лучи. Но академисты до сих пор не понимают, что попали в хронологическую ловушку. Дело в том, что «зигзаг» пришёл ещё с осиповской культуры Приамурья (ХIII-Х тыс. до н. э.), что они сами и определили, когда о символических изображениях не могло быть и речи. В то время «зигзаг» мог быть только произвольным узором на керамике и не имел никакого семантического значения. Недостатком этой концепции также является отсутствие фигурок самого тела дракона в материалах археологических культур. В Европе они есть, в Китае – есть, а на Нижнем Амуре их нет. Это, видимо, смущало, но не остановило, и недостающее звено (тело) они восполнили интерпретацией тулова керамических горшков с чешуйчатым орнаментом, представив их телом этого мифического существа. Каждый исследователь, конечно, имеет право на своё мнение, тем более, не противоречащее академическому, но оно не нашло опоры в цепи предыдущих научных исследований, полно внутренних противоречий и является ещё одним примером мифологического мышления.

Выявленные З.С. Лапшиной портреты драконов в петроглифах неолита не вяжутся с исторической драконографикой: нет подобных портретов нигде в символике неолита Евразии. Да откуда им взяться, если изображения их анфас – это современные китайские зрелищные изображения. Таким образом, все рассмотренные варианты портретов дракона на самом деле ими не являются. Тогда что же это? Более вероятно, что это изображение всё той же Богини неба. Но могла ли она быть олицетворением дракона? Да, могла. Об этом говорит логика мифологии связанная с её образом. Богиня представлялась в различных видах и имела множество ипостасей: птицы (голубь, лебедь), луны, коровы (Земун), лосихи, медведицы, паучихи (прялка), змеи и даже Мирового дерева. Именно Богиня-змея легко могла трансформироваться в Богиню-дракона и стать новой её ипостасью – «Страшной матерью», как известно из мифологии, убивающей своих детей-людей. Именно такую функцию мог осуществлять дракон – Богиня-дракон, но не змея – существо Нижнего Мира – подземного, но не небесного. Змея не могла иметь высшего религиозного значения и стоять рядом с Великой Богиней. А Богиня могла быть всем, чем угодно. Таким образом формула её трансформации выглядеттак: Богиня>Богиня-змея>Богиня-дракон.

Известный лингвист А.А. Драгункин выводит слово «дракон» из «таракан», где «т» легко переходит в «д»: таракан > даракан > дракон. Существовал образ Богини – паучихи. Почему бы не могло быть Богини-таракана? Но это только предположение (не хуже чем у академистов), а не утверждение. Итак, портреты в петроглифах могли быть только Богини, но не дракона, хотя он и существовал, как ипостась Богини.

Никаких зайцев, медведей, лошадей, быков, кабанов, что нашла автор, в петроглифах не могло быть, даже если они изображены. На самом деле они являлись эмблемами божества или отражали космологические представления, а не натуру. Например, медведица – известна как Богиня Макошь (славянская Богиня неба), кабан – Чернобог, лось – сложный образ, где он и Белый Бог и Вселенная и т. п.

В рассмотренных Лапшиной личинах часто выявляется V – образный вырез в верхней части головы. Являясь уже доказанным признаком Богини неба по Голану (илл. № 184), здесь он выявляется в разных вариантах, но имеет тоже каноническое значение. Интерпретация его как сосредоточение жизненной силы («отверстие Брахмы»), предложенная М.А. Дэвлет в статье «Окунёвские антропоморфные личины в ряду наскальных изображений Северной Центральной Азии», не выдерживает критики даже с эзотерической позиции. Вырез присутствует и в сложных рисунках «драконов», в которых также видны индоевропейские символы: и «Рога барана» (у Лапшиной стружки айнов «инау»), и спирали, и змейки, и четвероточие, как признак четырёх сторон неба или земли, а не знак айнского морского бога «Камуй» у автора (илл. № 185). В рисунке справа выявляется и ещё Западный символ неолита – «Священная триада», образованный по стронам спиралями, а в центре Богиней неба, которую автор книги приняла за морду Дракона с усами.

илл. № 184

илл. № 185

Похоже, конечно, но «Федот, да не тот». Эквивалентом этого выреза является шеврон (уголок) или «крылья птицы», расположенные на лбу личин. Наглядный пример тому уголок на лбу изображения медведя, указывающий, что это медведица, а точнее ипостась Великой Богини (илл. № 186). На другой иллюстрации из книги Лапшиной представлены две личины – слева женская, что отмечено шевроном на лбу, справа мужская, не отмечено уголком на лбу, что не вызывает сомнения (илл. 187).

илл. № 186

илл. № 187

Шевроны, «крылья птицы», V-образный вырез присутствуют и на личинах т. н. изображений солнца (в интерпретации З.С. Лапшиной) что, безусловно, переводит их в разряд личин Богини (илл. № 188). Казалось бы сияние вокруг этих личин серьёзный аргумент в пользу солнца, но эта деталь присутствует и у антропоморфных личин в т. ч. и мужских, которых автор не показала в книге. Этот признак из неолита перешёл в православие и проявился в иконах Богородицы (илл. № 189).

илл. № 188

илл. № 189

Представляет интерес интерпретация глаз антропоморфных личин. Везде они разные: по величине, форме, размеру, структуре. Встречаются с узким разрезом глаз личины, что академисты принимают за расовый монголоидный признак, но вот к какой расе относятся круглоглазые – не говорят. А одноглазые вообще находятся за пределом понимания. А, тем не менее, это легко объясняется логикой изображения древним человеком существ инобытия – антропоморфных и зооморфных. Они, жители неба, не должны были быть похожими на земных женщин, мужчин, животных. Для этого древние художники и использовали аномальные формы черт лица и головы, но особенно глаз – главного достоинства лица. Разноглазость, и даже одноглазость, были в ходу в неолитической иконографии. Божественных животных они изображали тоже оригинально – синкретическим вариантом, заключающим в себе изображение в одном животном черт двух или трёх. Яркий пример тому – изображение в Сикачи-Аляне сюжета трёх бредущих животных – то ли быков, то ли лосей, то ли лошадей (илл. № 107). Эти способы изображений антропоморфных и зооморфных существ подтверждают единую логику художественных приёмов изображений божеств инобытия и представляют собой единый канон.

Проблему этнической принадлежности петроглифов автор книги лишь обозначила, указав на некоторые нерешённые вопросы этой проблемы, но до конца искренней не была, поскольку не упомянула о возможной роли европеоидов в становлении древних культур Азии. А ведь была у неё статья «Проблема европеоидов в древней культуре территории юга Дальневосточного региона», где речь шла о каменных портретах европеоидов, которые обнаружил Н.Е. Спижевой в низовье Амура у села Гырман. Глава по этому вопросу получилась скудной и невнятной, возможно её укоротили рецензенты, не позволив упоминать о европеоидах. Корней петроглифики у нивхов и нанайцев на Нижнем Амуре З.С. Лапшина не нашла, что естественно. С её утверждением, что способность передачи традиционных черт культуры из поколения в поколение является показателем этнической целостности, можно согласиться, но для этого необходимо знать хотя бы время возникновения исследуемого этноса и иметь уверенность, что эти элементы культуры не заимствованы у другого народа. Но никто из академистов не может назвать время возникновения ни нанайцев, ни нивхов. Хотя академик Л.И. Шренк назвал нивхов палеоазиатами, но никто ещё не нашёл следы их культуры в палеолите – нет таких свидетельств в археологии. Нет следов и других монголоидов. А вот европеоиды оставили заметные признаки высокой культуры в палеолите Евразии – в Сунгаре, Костёнках, Мальте. Так может быть нивхи вовсе не «палео», а только «нео»? А возникнув, этот этнос сразу стал изображать петроглифы со сложнейшей семантической символикой, не пройдя положенную стадию натуралистических изображений, как палеоевропеоиды? Над расшифровкой этой символики до сих пор бьются исследователи, хотя академисты утверждают, что у нас с ними должен быть общий психотип, как и у всех людей во все времена и во всех уголках земли. Ответы на эти вопросы можно найти только в познании этногенеза всех народов и народностей. Только локомотив теории этногенеза в купе с ДНК-генеологией может вывести из тупика вагоносостав исторической науки.

Некоторые авторские интерпретации личин и знаков можно отнести к разряду курьёзных. Это изображение т. н. зайцев, вернее их портретов, как зооморфных божеств. Главным аргументом в пользу этого послужили якобы «заячьи уши» у личин. Подобные «уши» выявляются нередко у личин, но имеют непонятное значение (илл. № 190). Они действительно похожи на уши зайцев, но заячья тема с натуральными изображениями их не вписываются в символизм неолита Нижнего Амура, да и в пантеон известных божеств они не входят. В интернете опубликованы петроглифы, обнаруженные в горах Тянь-Шаня у г. Урумчи (провинция, Синьцзян, КНР), возраст около 4 тысяч лет. Фигуры людей в них представлены абстрактными формами с «заячьими ушами», участвующие в танце, вероятно, связанным с культом плодородия. И хотя такие же «уши» у них есть, но самих зайцев нет (илл. № 191). Кстати, физиономии у них явно не китайские и, тем более, не заячьи. Однако по принадлежности «ушей» к антропоморфным фигурам можно подумать, что и приамурские «уши» относятся к антропоморфным портретам, а не зооморфным – заячьим. Интересно, что подобные «уши» встречаются в рисунках на этрусских зеркалах, что подметил лингвист П.П. Орешкин.

илл. № 190

илл. № 191

Ещё более курьёзную роль сыграл, выявленный в уссурийских петроглифах т. н. знак «солнечнозащитные очки», изображённый под одной из личин, интерпретированный автором как солнце (илл. № 192). Этот знак, действительно, похож на них, но ими быть не может по понятным причинам и служить доказательством того, что рядом изображено именно солнце может только в рамках «женской логики», а не логики учёного. Но автор приняла это за доказательство, что следует из текста книги. И куда только смотрели рецензенты – д.и.н. П.В. Волков, к.и.н. Д.В. Черемисин и к.и.н. Т.Ю. Сем, пропустившие такой пассаж?

илл. № 192

Ещё одному фантастическому изображению (илл. № 193) соответствует не менее фантастическая авторская интерпретация его сущности. Это оказывается тоже дракон, но уже не солярного типа, а подземного мира, где он заглатывает лодки с душами умерших. Эта функция подчёркнута изображением сбоку якобы перевёрнутых лодок с душами умерших людей.

илл. № 193