Феодал. Том 5
Шрифт:
Передовой отряд глипт, что прокладывал колею, столкнулся с яростным сопротивлением маммотумов. Новиков видел, как в их фланг врезался другой матёрый самец гигантских слонов и сразу убил почти десяток. После этого авангард рассыпался, каждый стал сам за себя. Недолгое сопротивление Мефодия и его меткие броски вывели из строя восьмерых йети, но это капля в море.
Потап одной рукой держался за ремни, а вторую потянул к луку. Надо зарядить стрелу. Вот они в колчанах у бортиков.
«Отпусти ремень и возьми её», — сказал он себе, но только ещё сильнее вцепился, чтобы не вылететь.
Пока он в нерешительности принимал решение, момент был упущен. Сглотнув, он поднял голову вверх и, затаив дыхание, заметил, как на них опускается удар ворсинчатого грязно-серого хобота. Это проблема. Это большая проблема!
Кажется, его мысль передалась всем глиптам, потому что неожиданно их группа сильно ускорилась. Потап молился успеть проскочить между ног вожака и с ужасом увидел, как глипт Владимира сместился вправо, но менять курс было поздно.
Успели.
Хобот отправил в воздух десяток йети. Вне сомнения, они были мертвы ещё до приземления. Думать о преследователях больше не имело смысла, и Новиков выглянул из-за плеча своего переносчика и запечатлел, как давят впередиидущих глипт — они сами безрассудно бросались на маммотумов, чтобы те отвлеклись на них, а группа с людьми проскочила.
«Они жертвуют собой! Но… Но Владимир не давал такого приказа…» — задумался на секунду Потап и промчался дальше, наблюдая, как древнее существо яростно топчет трёхметрового камнекожего, упуская из виду других чужаков. Глипт сопротивлялся до последнего. Даже когда ему отдавило половину тела, он умудрился вцепиться в поднимающуюся ногу и нанести пару ударов сапфировым лезвием. Всё, чтобы погибнуть как настоящий воин во имя своего Вождя.
У Потапа сжалось сердце, и он на ходу вытер глаза рукавом. Это было ошибкой, а может, и спасением. Его качнуло на повороте влево. Транспортный глипт прокатился по льду, что был под снегом, и попытался удержать равновесие, размахивая руками.
«Это нехорошо…» — мельком подумал Новиков, но в тот же миг из-за спины глипта вылез бивень и едва не распорол ему брюхо. — «Что?!»
Толчок назад выкинул тело Потапа из транспортного гнезда. Всё так быстро замельтешило, что захотелось сжаться как ребeнок, но Нобу всегда ему говорил: нельзя никогда закрывать глаза во время фехтования. Ты должен внимательно следить за своим врагом, встречать опасность осознанно.
Новиков заставил себя смотреть. Адреналин тоже в этом помог. После кувырка в воздухе, когда небо сменилось землeй, он выцепил взглядом свою люльку, убитого глипта, повисшего на чуть изогнутом бивне, и семиметрового детёныша маммотума. Рука выпросталась вперёд и из неё молниеносно поползла извивающаяся лиана. Она высосала все магические силы из Потапа, но спасла ему жизнь — зацепилась за бивень.
Вместо того чтобы упасть под ноги стаду и быть раздавленным подобно навозному жуку, он полетел полукругом в сторону психовавшего шерстяного «малыша». Дело в том, что глипт не слез с бивня, а полностью опустился до уровня рта и так и повис, жутко истекая кровью. Её вкус нервировал маммотума, привыкшего есть растительную пищу.
Потап понимал, что у него только один шанс на приземление — руки слабы и не выдержат второго круга. Это на детской карусели весело крутиться на верёвке вокруг столба, а здесь он с лёгкостью мог врезаться в пробегающего мимо другого маммотума.
Сложно было заставить себя отпустить руки, но Потап смог. Мы все ценим свою бренную оболочку и не хотим её лишний раз повредить, но здесь это надо было сделать осознанно, и Потап сделал. Приземление оказалось не из лёгких. На одну ногу. Она тут же предательски подвихнулась, а затем Новиков так ударился в спину детёныша, что выбило весь дух.
«Плохой из меня акробат», — выдавил он из себя мысль, ловя ртом воздух и судорожно цепляясь руками за мотки шерсти.
Глаза заслезились, и почти сразу мороз щипком сжал кожу в этих местах.
«Не упасть. Главное — не упасть», — монотонно пульсировала в голове мысль, и она вытеснила собой всё.
Неинтересно было, кто кого убивает, кто ведёт и что делать. Сейчас задача проста — удержаться на спине без лишних движений. Не дай бог, кто заметит его. Потап пришёл в себя во время боевого клича вожака маммотумов. Чуть не подпрыгнул от испуга. Всё стадо обезумело и поддержало трубный воинственный призыв, а затем сорвалось в наступление.
Под шумок Потап накрыл себя длинными пучками шерсти, забился в них, как блоха. Только голову чуть высунул, чтобы наблюдать, что творится справа и слева. Впереди, ясное дело, этому мешала массивная голова магзверя. Детёныш сопел, плевался, но тоже бежал за взрослыми, но в какой-то момент отстал и испуганно затрубил.
Никто ему не ответил. Почему-то не сработал даже материнский инстинкт. В конце концов, дитя снежных равнин остановилось и попыталось снять застрявшего глипта. Задачка не из простых. Потап умолял всех богов вразумить эту несчастную тварь, потому как его руки затекли от постоянных попыток удержаться на спине.
Семиметровый «слонёнок» зафыркал, остановился и прилёг устало на снег, растопырив ноги в стороны.
«Ура, ура…» — радоваться на полную не было сил.
Потап чуть приподнял голову и увидел, как вдалеке встают на дыбы шерстистые исполины, как они вспахивают яростно землю бивнями, снося на своём пути куполообразные постройки, как валятся на спину и перекатом давят многотысячное племя йети. Это даже битвой сложно называть. Доминация. Истребление. Казалось бы, неповоротливые существа, а скакали вполне резво. Да так, что вибрации от их прыжков добирались и досюда.
Детёныш отдохнул и побрёл к своим. Когда поравнялся со стадом, те уже заканчивали свою экзекуцию и потихоньку приходили в себя. Вожак удивлённо рассматривал свою стопу и застыл в этой позе минут на пять, очевидно думая, что делать дальше. Наконец, он её опустил и протрубил.
«Уходим!»
Потап сам удивился, как отчётливо он понял этот сигнал, будто кто-то вложил ему словарь в голову, но потом опять убрал. Похрюкивания и кряхтения слились в одну массу бессвязных звуков. Чёрт бы с ними, второй фатальной проблемой для Потапа стала мамаша детёныша, сунувшая в его сторону хобот.
Сейчас был момент, когда всё могло закончиться на месте. Чувствительный хобот втягивал в себя воздух, исследуя тело малыша, и задержался прямо над Новиковым. Бедняга даже перестал дышать и забыл о боли в стопе. Капелька пота лизнула лоб, и вскоре ворсинчатая штуковина переместилась к голове «слонёнка».
Огромное количество мышц в хоботе позволяли его использовать для десятков разных функций, но дело в том, что почти прямые бивни с небольшим изгибом мешали матери убрать висящего глипта. Она пробовала втягивать воздух в себя, но вес мертвеца был порядка четырeхста килограмм — тут без вариантов.
Как раз таки из-за формы молодых бивней и опасения сломать их самка не могла подобраться к помехе. Она кололась о зубы детёныша, нервничала и, как наседка со всех сторон пыталась подобраться, подцепить, помочь. «Слонёнок» жалобно трубил, но даже его слабый хобот вскоре повис плетью, не в силах стянуть проклятый груз.
Поступил сигнал покинуть город йети, и мать подтолкнула в зад расстроенного сына. Тому ничего не оставалось делать, как побежать со всеми. Темп взяли средний, чтобы передвигаться всем вместе.