Чтение онлайн

– Ты знаешь, что твоего режиссера повезут на обед в «Караван-сарай»? – Так назывался ресторан в Старом городе.

– Нет. По-моему, в «Мугам-клуб». – Это был другой ресторан подобного типа.

– Они снова поменяли. Служба безопасности требует, чтобы у Мовсани была отдельная келья. Его нельзя сажать в общем зале. В общем, поменяли на «Караван-сарай». Мы с Рустамом туда приедем. Может, ты тоже к нам присоединишься?

– Нет, – возразил Дронго, – с вами где угодно и когда угодно. Только не с этим иранским режиссером. Он капризный и взбалмошный, как женщина. К тому же он будет не один. Его повсюду сопровождает эта боснийская журналистка.

– Я помню, – обрадовался Рафик, – очень хорошо. Пусть приезжает вместе с ним. Так будет даже веселее.

– Будем веселиться, когда он наконец уберется из нашей страны, – пробормотал Дронго. – Ты видел сегодня телевизионные репортажи о вчерашнем нападении? Вчера вечером все каналы уверяли, что нападавший психопат, отравленный религиозным дурманом, а сегодня передают, что он, возможно, был послан какими-то внешними силами. По-моему, все сходят с ума. А еще вечером будет программа Мир-Шаина. Представляю, как он подаст факт нападения, если Мовсани после его ухода чуть не плакал.

– Это политика, – рассудительно сказал Рафик, – не наше дело. У нас кинофестиваль...

– Который тоже является продолжением политики, – возразил Дронго. – Не забывай, что это фестиваль для южного города. Здесь все политика. И как людей примут, и как разместят, и как пригласят на обед. Кажется, это у Рустама в фильме «Белое солнце пустыни» говорят, что «Восток – дело тонкое».

– Поэтому нужно соблюдать все формальности, – весело согласился Рафик. – В общем, мы будем на обеде. Если захочешь, приезжай. Завтра утром он улетает.

– Ты мог бы мне этого и не говорить. Я сделал таблицу и по часам зачеркиваю каждую клеточку, ожидая, когда они все уберутся домой, – ответил Дронго.

Он положил телефон, чтобы прослушать новости по другим каналам. Все комментаторы, словно соревнуясь друг с другом, наперебой высказывали свои идиотские версии случившегося. И все уверяли, что это попытка дестабилизировать общую ситуацию в стране, которая так стабильна благодаря мудрой политике государственных деятелей, которые ведут страну по пути благоденствия и стабильности в общий период экономических и политических потрясений в мире. Текст везде был примерно одинаковый.

«Значит, получили конкретное указание, – разочарованно подумал Дронго. – У нас сейчас слишком много идеологов и политиков, которые считают, что все умеют просчитывать. Конечно, психопат никому не интересен. Обычный охотник, который часто ездил в Иран и который не совсем адекватен. Кому такой нужен? А вот убийца, посланный внешними силами, чтобы убрать всемирно известного режиссера и пошатнуть внутренние устои государства, это уже интересно. Очень интересно. При желании можно будет провести свою игру, туманно намекая, что убийство Мовсани могло быть в интересах... дальше можно ставить названия многих стран. Соединенных Штатов... Израиля... самой Великобритании... Турции... Ирана... России... Израиля... можно на всякий случай Армению... или даже Туркмению приплести... В общем, любое государство, которое в данный момент может оказаться нужным, чтобы выступить в дестабилизирующей роли и соответственно антагонистом государства – союзника официального Баку.

Находясь в плотном кольце больших держав, имеющих свои корыстные интересы, небольшой Азербайджан очень ловко маневрировал, умудрясь сохранять отношения со всеми ведущими игроками в этой части света. Нужно было проводить исключительно осторожную и умную политику, чтобы не раздражать Россию, не портить отношения с Ираном, развивать свое партнерство с Турцией, пытаться быть союзником Соединенных Штатов, входить в единое европейское пространство, посылая своих депутатов в Страсбург, иметь почти дружеские отношения с Израилем и быть страной, входящей в союз мусульманских государств. Почти невозможная задача, с которой официальный Баку почти виртуозно справлялся».

Ближе к двум часам Дронго позвонил Земе на мобильный.

– Они обедают с Рустамом Ибрагимовичем, – доложила она. – Начали примерно минут двадцать назад. Мы поздно вернулись. Мовсани очень понравилась наша поездка, он все время нас благодарил.

– Ну и прекрасно. Вы знаете, что у Мовсани сегодня опять два интервью?

– Нет, не знаю. Он ничего не говорил. Но они раньше чем часа через два все равно в отель не вернутся. Между прочим, из них троих пьет только Сада Анвар, мужчины даже не прикасаются к спиртному. Этот англичанин такой строгий и мрачный. А режиссер все время пьет шербет, он ему очень нравится.

– Смотрите, чтобы наша гостья не напилась, – шутливо предостерег Дронго. – Если она попытается угнаться за Рустамом и Рафиком, то живой из этой гонки точно не выйдет.

– Мы будем отвечать за ее безопасность, – рассмеялась Зема.

Ближе к пяти часам вечера он снова позвонил ей.

– Они уже вернулись в отель, – доложила она. – Мы оставили их там полчаса назад. Вы знаете, эта женщина пила больше всех мужчин. Она держится просто молодцом, хотя я думала, что ей будет плохо. Она так быстро нашла общий язык с нашими.

– У нее серьезная подготовка. Она трижды была замужем. И каждый раз ей нужно было подстраиваться под интересы своих супругов.

– Вы думаете, она подстраивалась? А может, они? Такая красивая женщина, – возразила Зема.

– Возможно, я ошибаюсь, но все трое ее бывших супругов были богатыми бизнесменами и намного старше нее. Я полагаю, что не только любовные чувства были здесь определяющими, простите меня за такой цинизм.

– Все мужчины подозревают женщин в расчетливой любви, когда они выходят замуж за богатых. А по-моему, в этом нет ничего плохого. Или все должны выходить замуж за бедных?

– Я не выходил замуж ни за богатых, ни за бедных, – ответил Дронго, – поэтому мне трудно судить.

Зема рассмеялась и, попрощавшись, положила трубку. На часах было ровно шесть, когда он подъехал к отелю. Внизу находились две машины сопровождения. Но это были уже другие машины с сотрудниками полиции и МНБ. Они сменялись каждые три часа. Дронго посмотрел на часы. Меньше чем через двенадцать часов Мовсани наконец уедет отсюда.

Он поднялся на девятый этаж. В коридоре на стуле сидел уже знакомый ему Эмиль Сафаров. Молодой человек поднялся при виде Дронго. Еще один сотрудник полиции в штатском сидел прямо в небольшом холле на диване. Увидев, как поднялся Сафаров, он тоже встал, поправляя пиджак.

– Садитесь, – кивнул Дронго, – кто у них там?

– Пока никого, – ответил Сафаров, – они недавно приехали.

– Их двое?

– Да.

– А женщина-журналистка?

– Ее с ними не было. Она, наверно, пошла в свой номер.

– Ясно. Мовсани никто не спрашивал?

– Спрашивал. За несколько минут до его приезда сюда поднимался один российский продюсер. Я записал его фамилию. Нахманович, нет. Нахимсон. Да, точно. Нахимсон.

– Он не сказал зачем?

– Нет. Просто спрашивал, где Мовсани. И я ответил, что его нет. Он сразу ушел.