Чтение онлайн

– Хороший фильм, – одобрительно сказал полковник. – Вот видите, даже американцы понимают, что все эти дипломатические иммунитеты – ненужная глупость. Приказываю стрелять на поражение, если кто-то попытается достать оружие и произвести выстрел. Все, дискуссии закончены.

Дронго не знал, какие именно инструкции получили сотрудники Министерства национальной безопасности, но по уверенному и строгому виду полковника понял, что они были самыми категоричными. Теперь оставалось сидеть за столом и надеяться, что здесь ничего не произойдет. Хотя дипломаты люди ответственные и должны понимать, что подобный инцидент скажется не только на их дальнейшем пребывании в стране, но и на имидже их страны.

Одним из последних прибыли российский и американский послы. Российский посол был один и без охраны. Он весело здоровался с присутствующими, многих из которых лично знал. Американским послом была женщина. Она прошла к своему столу и уселась рядом с послом Израиля. Ее тоже сопровождал вооруженный сотрудник посольства, как и полагалось американским послам в мусульманских странах. И хотя уровень угрозы здесь был гораздо ниже, чем в Пакистане или даже в Турции, незыблемые правила были важнее любых дружеских контактов. Полковник, узнавший про сопровождающего американского посла сотрудника посольства, просто махнул рукой. Одним больше, одним меньше. Следить придется за всеми. Хорошо, что Мовсани посадили так, что за его спиной была стена. Ему хотя бы не грозит выстрел сзади. Да и двое англичан, сидевшие рядом с ним, очень внимательно следят за остальными.

– Кому нужен был этот кинофестиваль, – пробормотал сквозь зубы полковник. И старшие офицеры, соглашаясь, закивали.

Банкет вопреки опасениям сотрудников спецслужб проходил на удивление весело. Вообще давно замечено, что небольшая доза алкоголя совершает удивительные метаморфозы с людьми, превращая спокойных индивидуумов в веселых и находчивых коллективистов, а замкнутых личностей – в открытых и радостных собеседников. Все выпившие люди вообще делятся на три категории. Первая испытывает потребность в общении. У них алкоголь снимает всякое напряжение. Вторая, более редкая группа, получает свою дозу и сразу пытается заснуть, словно опасаясь выдать себя непредсказуемой реакцией. И наконец, существуют представители третьей группы, очень редкой, но вполне возможной. Свое озлобление и постоянное напряжение они скрывают за маской воспитанного и выдержанного человека. Но немного алкоголя снимает эту маску, и тогда открывается истинное лицо людей, ненавидящих и презирающих всех окружающих, стремящихся к конфликтам и дракам. Справедливости ради стоит отметить, что данная классификация относится исключительно к мужчинам. Выпившие женщины – это категория, которую трудно рассматривать, так как их поведение бывает не только глубоко индивидуальным, но и часто зависит от конкретных настроений или ощущений.

Полковник и его сотрудники напряженно следили за всеми присутствующими в зале, особенно за вооруженными людьми, но все было спокойно. После десяти вечера гости и приглашенные начали подниматься и ходить от стола к столу, уже не разбирая дипломатических тонкостей и правил этикета. Каждый из присутствующих хотел обязательно выпить с Рустамом Ибрагимбековым, который честно обходил все столы, здороваясь, и приветствовал каждого из гостей.

Дронго сидел за одним столом с Мовсани. Он видел, как напряженно чувствовали себя англичане, во время банкета они все время глядели по сторонам. Хитченс не пил, он старался контролировать обстановку, Слейтер иногда позволял себе пригубить рюмку, но тоже старался не пить. Сидевшие в другом конце зала иранцы дружно игнорировали Мовсани, но тоже не пили, поднимая бокалы лишь с соком или водой. Рядом с ними посадили иранскую делегацию, которая с явным сожалением посматривала в сторону посла. Если бы не его присутствие, некоторые из иранцев с удовольствием позволили бы себе немного расслабиться, но в присутствии официального лица это было почти немыслимо.

Питер Зегер оказался за одним столом с другими журналистами. Он был мрачен. Сидевший напротив него Омар Лятиф все время выразительно посматривал в сторону Дронго, словно угрюмый вид немецкого журналиста свидетельствовал о его нехороших намерениях. Рядом устроилась Сада Анвар, которая явилась на банкет в изумрудном платье от Балансиаги. У этой журналистки явно не было проблем с гардеробом, который покупался отнюдь не на ее журналистские доходы. Впрочем, кто в наше время одевается на свою зарплату или зарплату своего мужа? Многие дамы позволяли себе драгоценности или часы стоимостью в несколько годовых зарплат своих благоверных, но такие «мелочи» никого и никогда не интересовали. В конце концов, люди умели жить. А министерство налогов не учитывало подобные украшения или наряды при проверке налогоплатежности того или иного чиновника.

– Красивая женщина, – услышал Дронго рядом с собой реплику. Это сказал подошедший Рафик Гусейнов.

– Да, – согласился Дронго. – Интересно, кто ее пригласил?

– Рустам, конечно. Он встретил ее на недавнем Венецианском фестивале. Или что-то в этом роде. Ты знаешь, я ему поражаюсь. Уже за семьдесят, а ему по-прежнему нравятся красивые женщины.

– Мой отец говорил, что настоящая жизнь мужчины начинается после восьмидесяти. Когда наконец начинаешь понимать женщин и очарование их красоты. Реагируешь более сознательно и спокойно.

Рафик рассмеялся.

– Наверно, он был прав. Хотя у нас пример Андрона Кончаловского. Он ведь намного старше Рустама. А у него молодая супруга и маленькие дети.

– Михалковы в России а Ибрагимбековы в Азербайджане – это особые случаи. У них не только творческая активность до преклонных лет, но и жизненная энергия, столь важная для творцов, – согласился Дронго.

Кроме Рустама, в Баку хорошо знали его старшего брата Максуда и его племянника Мурада. Племянник умудрился взять «Золотого льва» в Венеции за лучший документальный фильм, автором сценария которого был его знаменитый дядя.

– Напротив сидит немецкий журналист Питер Зегер, – показал Дронго. – Ты о нем что-нибудь знаешь?

– Нет, конечно. У нас все знают две наши милые подруги, Лала и Зема. Вот они действительно знают все. Можешь узнать у них. Твое здоровье, – он чокнулся с Дронго.

«Здесь можно превратиться в законченного алкоголика», – подумал Дронго. И хотя разница с Рустамом у него более чем ощутимая, он явно не дотянет до уровня основателя кинофестиваля, который спокойно опрокидывал рюмку за рюмкой, обходя все столы. Сказывалась многолетняя практика общений в писательской и кинематографической среде.

Дронго увидел, как к Мовсани направился Нахимсон. Оба англичанина тревожно замерли. Не увидеть во внешности Александра Эммануиловича еврейские черты было просто невозможно, даже англичанам. Нахимсон подошел к Мовсани вместе с Рафиком, который представил его гостю. Мовсани поднялся, пожимая руку Нахимсону. После чего российский продюсер и иранский режиссер отошли в сторону, беседуя о чем-то своем. Оба англичанина поднялись, стараясь создать нечто вроде стены между всем остальным залом и двумя собеседниками. Было заметно, как нервничает Слейтер. Все-таки не каждый день иранский режиссер беседует с евреем-продюсером. Но беседа проходила спокойно, они даже улыбались друг другу.

Через пять минут Нахимсон закончил свой разговор и они оба пожали друг другу руки. Было заметно, как нахмурился иранский посол, которому наверняка доложили, кто именно беседовал с Мовсани. Как дернулся посол Израиля, который тоже заметил это рукопожатие. Как усмехнулся российский посол. И как внешне безразлично отреагировала американский посол. На часах был уже одиннадцатый час, когда в ресторан приехала и английский посол. По непонятному и символическому совпадению дипломатические миссии США и Великобритании возглавляли в Баку женщины, очевидно, решившие таким образом продемонстрировать эмансипацию в мусульманской стране. На самом деле, конечно, ни Государственный департамент, ни Форин Офис не думали о подобном равноправии. Для обеих столиц это было в порядке вещей. Если освобождалось свободное место посла и имелся дипломат, подходящий для работы в этой стране и владеющий одним из нужных языков, то его назначали, независимо от того, представителем какого пола он был. В Америке уже давно смеялись над тем, что карьеру лучше всего делать черной женщине с лесбийскими наклонностями, в таком случае она попадает под половую, расовую и сексуальную защиту, так как является меньшинством во всех трех случаях.

В Европе постепенно перенимали подобный опыт равноправия. И хотя ксенофобские настроения в старой Европе с годами только усиливались, а ультраправые партии получали в странах Европы все больше и больше голосов, традиционная европейская толерантность была все еще в моде. Хотя сколько она могла продержаться, никто не мог даже предположить. Шесть миллионов мусульман-арабов во Франции и многомиллионная турецкая диаспора в Германии были очевидными вызовами устоявшемуся образу жизни европейцев, их менталитету, религии, нравам. Глобализация имела свои не только положительные, но и отрицательные стороны. Единственным выходом из подобной ситуации оставались призывы к толерантности и равноправию, ведь исправить ситуацию было уже невозможно, и европейские страны со всей очевидностью проигрывали в этой схватке, рискуя через пятьдесят или сто лет потерять свою национальную и этническую идентичность.