Чтение онлайн

Прежде всего, в имеющихся работах царит полный хаос при определении языковой принадлежности ФД: греческий и баскский, минойский и финский, карийский и тюркский, латинский и хетто-лувийский, семитский и ранне-индо-иранский… Далеко не уверен, что этот перечень исчерпывает все предложенные на этот счет гипотезы.

Ключ к раскрытию фонетического содержания знаков ФД пытались искать в египетских иероглифах, в иероглифическом лувийском, в сопоставлениях со знаками линейного письма А и Б — сопоставляя то ли их форму, то ли частотность употребления.

Наконец, о содержании ФД также высказывались самые различные предположения: это — «победный гимн» (А. Эванс), [13] «древнейшая в мире музыка» (Ф. Рид), [14] «гимн в честь Зевса и Миноса» (Э. Шертель), [15] «астрономический календарь» (Л. Померанс), [16] «культовый календарь» (О. и М. Нойс), [17] «список минойских правителей Крита» (А. А. Молчанов), [18] «фармацевтический справочник» (Л. Либман), [19] «сообщение об исторических событиях в малой Азии» (В. Георгиев) [20] и т. д., и т. п. Разумеется, все эти догадки можно считать более или менее равноценными в том смысле, что ни одна из них не имеет под собой надежно аргументированной базы.

А. Кобер, внесшая немалый вклад в дешифровку линейного письма Б, когда-то писала: «В связи с минойской письменностью часто говорят, что неизвестный язык, написанный неизвестным письмом, не может быть дешифрован. Это — оптимистическая оценка ситуации, ибо мы имеем дело с тремя неизвестными: языком, письменностью и содержанием». [21] Приведенные выше примеры наглядно свидетельствуют, что по всем трем неизвестным среди исследователей ФД царит полнейшее разногласие. К тому же, в случае с ФД к трем неизвестным, отмеченным А. Кобер, присоединяется четвертое неизвестное: направление чтения. А это вносит существенные коррективы в оценку отдельных «дешифровок». Так, например, и Б. Шварц, [22] и Г. Эфрон считают, что ФД написан по-гречески, но «читают» они его при этом… в разных направлениях. В. Георгиев и С. Девис [23] предполагают, что ФД следует читать по-хеттски или по-лувийски, оба сопоставляют знаки ФД со знаками иероглифического лувийского, а также со знаками линейного письма А и Б, оба, наконец, пользуются акрофоническим принципом. Отстаивая по всем этим пунктам весьма близкие методологические позиции, В. Георгиев и С. Девис также «читают» ФД в разных направлениях.

Не имея возможности говорить о большом количестве работ по дешифровке ФД, я позволю себе остановиться только на двух таких попытках. Одна из них предпринята хорошо известным современным индоевропеистом академиком В. И. Георгиевым (публикации 1976 и 1979 г.), другая — нашим молодым соотечественником А. А. Молчановым (1980 г.), см. примеч. 14 и 12 .

Работа В. Георгиева базируется на гипотезе о наличии лувийского субстрата на Крите. Сама эта гипотеза, наиболее детально изложенная в работах Л. Палмера и А. Хойбека (последний писал о хеттском субстрате), была подвергнута весьма резкой критике (вплоть до употребления терминов «панлувианизм» и «лувиомания») в работах целого ряда ведущих археологов и лингвистов. [24] Это делает исходные позиции В. Георгиева весьма шаткими. Но поскольку нельзя на 100% отрицать возможность импортного происхождения ФД, допустим, что надпись на нем действительно сделана (как это считает В. Георгиев) по-лувийски.

В. Георгиев читает ФД от центра к периферии, хотя специально на вопросе о направлении чтения почти не останавливается, считая, что лучше всего на этот вопрос может ответить сама дешифровка. [25]

Фонетическое содержание знаков ФД В. Георгиев определяет следующими принципами:

а) частотность употребления знаков;

б) идентичность со знаками иероглифического лувийского силлабария и критского линейного письма;

в) акрофонический принцип;

г) возможность прочтения лувийского слова. [26]

Ни один из этих принципов не является новым, а с их совокупностью можно встретиться, например, в работах С. Девиса. Нужно сказать, что все эти принципы или непригодны для дешифровки текста ФД, или нарушаются самим автором и используются совершенно произвольно. При обсуждении доклада В. Георгиева на микенском коллоквиуме в Женеве (в Ереване в 1976 г. его доклад вообще не обсуждался) против применения акрофонического принципа при дешифровке незнакомого текста резко выступал Э. Беннетт. Он заявил, что если даже признать акрофонию в качестве истоков происхождения той или иной письменности, то акрофонический принцип совершенно неприемлем при дешифровке. [27] В самом деле, возьмем знаки ФД ( см. табл. на с. 23 ). Что на них изображено? Например, знак 7. Одни считают, что это — женская грудь, другие — шапка. Знак 9 — это тиара, тесло или лемех, знак 10 — опахало или стрела, знак 12 — диск, стол для возлияний, щит, хлеб, знак 13 — палица, кипарис, знак 14 — горы, ярмо, знак 21 — гребень, грабли, план дома, знак 23 — молоток, колонна, знак 29 — кошка, собака, львица и т. д. Изображения шести-семи предметов — совсем неясны. Однако и с «ясными» знаками дело обстоит совсем не так просто. Например, знаки 32 и 33 — это ‘птица’ и ‘рыба’ вообще или какие-то их конкретные названия? Знак 2 — это ‘человек’, ‘голова’, ‘вождь’, ‘царь’, ‘воин’, ‘жрец’ или название неизвестного нам украшения на голове? В итоге ни один из 45 знаков ФД не может быть назван с полной уверенностью (я уже не говорю о факте наличия синонимии в языках). А отсюда — почти полный произвол исследователя при установлении фонетического содержания знаков с помощью акрофонического принципа. Этот произвол еще более усиливается тем обстоятельством, что В. Георгиев опирается то на лувийский язык (знаки 3, 5, 10 и др.), то на хеттский (знаки 4, 12, 16 и др.), то на греческий или догреческий (знаки 8, 13, 14, 17, 25, 26 (рог быка = ta — греч. ), 27, 33, 39). Странно, что столь высокий процент знаков лувийского (с точки зрения В. Георгиева) силлабария объясняется через посредство слов, засвидетельствованных не в лувийском или в хеттском, а в греческом(!) языке. [28]

Сама методика идентификации знаков ФД с помощью греческого (resp. догреческого) через посредство лувийского может быть проиллюстрирована следующим примером. Знак 33 (‘рыба’) В. Георгиев обозначает как ru (lu), ссылаясь на греч. (?!), ибо в лувийском имеются колебания t/r, а поэтому для греч. можно реконструировать лув. *run(n)a. [29] Эта реконструкция, однако, не учитывает того факта, что в хеттском, лувийском и других анатолийских языках r вообще не встречается в начале слова. Между тем в лувийских «чтениях» В. Георгиева три слова начинаются слогом ru.

Интересно, что, пользуясь одним и тем же акрофоническим методом, В. Георгиев и С. Гордон одинаково идентифицируют некоторые знаки ФД (№22, 31, 43), хотя они и опираются на разные языки (лувийский — В. Георгиев, семитский — С. Гордон). В то же время В. Георгиев и С. Девис, исходя оба из хетто-лувийского языка и опираясь на один и тот же принцип акрофонии, совершенно по-разному определяют фонетические значения практически всех знаков ФД. Приведенные факты свидетельствуют о полной несостоятельности методики использования акрофонического принципа при определении фонетического содержания знаков ФД.

Сопоставление знаков ФД с лувийскими иероглифическими знаками также занимает видное место в методике В. Георгиева. Однако при внимательном сопоставлении тех и других знаков можно убедиться в том, что перед нами — две совершенно различные системы письменности. Уже более 70 лет тому назад известный специалист по истории эгейской и малоазийской письменности И. Сундвал, сам никогда не пытавшийся дать ту или иную «дешифровку» ФД, писал, что его знаки не имеют никаких близких соответствий в хетто-лувийских системах письма. [30] Несколько изолированных примеров с весьма отдаленным, по большей части, сходством между знаками ФД и знаками линейного письма А и Б также не дают оснований для выводов о фонетическом содержании знаков ФД. Тем более недопустимо произвольное обращение то к одной, то к другой системе письма — в зависимости от того значения, которое хочет приписать тому или иному знаку автор дешифровки. Так, например, знак 12 ФД действительно имеет сходные параллели и в линейном письме Б, и в иероглифическом лувийском:

. В линейном письме Б соответствующий знак читается qe, но это значение, видимо, не устраивало В. Георгиева. Аналогичный знак в иероглифическом лувийском означает ‘хлеб’. Поэтому В. Георгиев отказывается от традиционной интерпретации знака ФД как знака ‘щит’ и толкует его как ‘хлеб’ [31] (недавно эту идею В. Георгиева повторил Н. Н. Казанский [32] ). После этого — на основании хет. mukani ‘ein Geb"ack’ — автор дешифровки получает нужное ему фонетическое значение: mu, хотя реальное чтение этого знака в лувийском будет turpi- или arsa-.

Знак 36 ФД имеет сходство со знаком 144 иероглифического лувийского, где он имеет значение wi (ср. лув. wiana ‘вино’). Здесь перед нами очень редкий случай, когда внешнее сходство знаков, по-видимому, действительно сочетается с акрофоническим происхождением лувийского знака. Это было бы самой надежной идентификацией (если исходить из предположения о лувийском происхождении ФД), ибо здесь автор опирался бы на сходство с лувийским иероглифическим знаком, содержание которого этимологически совпадает с начальным слогом лувийского же слова wiana (на знаке, видимо, изображена виноградная лоза). Но, вопреки всему этому, В. Георгиев придает знаку ФД значение tu (хет. tuwers(a) — ‘виноград’). Знаки 31 и 32 ФД изображают летящую и сидящую птицу. Эти знаки В. Георгиев наделяет фонетическими значениями hu и za, исходя из хеттских слов со значением ‘птица’. Единственный аргумент, который может привести автор в пользу идентификаций 31 = hu и 32 = za, а не наоборот, заключается в том, что тогда «получаются» лувийские слова. Между тем, в иероглифическом лувийском также есть знак с изображением птицы, но он имеет фонетическое значение i, которое, видимо, не давало лувийских «чтений», а поэтому было отброшено. Таким образом, мы видим, что методический принцип, заключающийся в сопоставлении знаков ФД со сходными знаками других видов письменности, не выдерживает критики в той его форме, в какой им пользуется в своих работах В. Георгиев.

Частотность употребления знаков как один из методических принципов определения их фонетического содержания, к сожалению, только декларируется в работах В. Георгиева о ФД. Сам по себе этот методический прием не нов. [33] Особенно охотно исследователи ФД сопоставляли частотность употребления его знаков в разных позициях с частотностью знаков линейного письма А и Б. Но эти подсчеты при идентификации знаков могут оказаться продуктивными лишь в том случае, если сопоставляемые тексты написаны на одном и том же языке или же на близкородственных языках.